Возрожденный - Повесть об одном из Пиратов Новой Эры.

То, что правдою было вчера, сегодня стало чудовищной ложью! То, что злом называли вчера — сегодня стало добром! Где же истина? Где же плата! Где — справедливость? О, Господи-боже… Разве Свобода стала моим неискупимым грехом?! *

И снова город… В котором каждая улица как отражение моих воспоминаний о событиях, которых никогда не было… О людях, которые никогда здесь не жили… Как незаметно проходит ночь. Которую каждый призрачный житель переживает по-своему. Одному стоит забыться тяжелым сном без сновидений, чтобы проснувшись на утро, убедиться, что с ним ровным счетом ничего не произошло. Для другого каждая ночь — это путешествие внутрь себя в компании верных попутчиков: сигарет, вина, кокаина… А для третьего ночь — это просто ночь. То время, которое можно провести с любимой книгой или женщиной. Послушать музыку или лай бездомных собак. Побродить по закоулкам того воображаемого города, который есть в каждом из нас, но о котором большинство забывает с первыми признаками рассвета, или с началом так называемой «взрослой жизни», которая есть ни что иное как вечное расставание и окончательный переход к тому, что мы называем простым и страшным словом «Смерть».**

***

      Знаете… трудно вернуться в привычную жизнь, когда ты — опасный преступник… трудно. Так же трудно, как солдатам, прошедшим весь фронт, множество боев, смертей, шрамов в душе и на теле… трудно. Все трудно, когда ты столько всего отдал, и столько же у тебя отняли… принудили отдать. Трудно.       Трудно возвращаться с мыслью, что ты Там возможно, не нужен, что тебя там никогда и не ждали… трудно…       Трудно не оплакивать тех, кого ты так недавно похоронил… трудно.       Трудно смотреть в глаза той, к кому сердце тянулось многие годы, прося покоя и понимания… трудно… трудно просыпаться по утрам, и смотреть в зеркало, и не ненавидеть себя… очень. Очень. Трудно…       Трудно начать новую жизнь, когда цена твоей — 602 000 000 белли.       Открыв глаза, он медленно моргнул. Сознание еще не проснулось. В ушах отдаются какие-то вакуумные звуки. Постель уже пуста. Ее нет рядом. Он перевел взгляд на окно, и тяжело вздохнул, попробовав подняться. Но тут же застонал, когда на него кто-то прыгнул. — О-о-о… ах ты… чертенок… Вейс…       Молодой мужчина лет — 25… посмотрел на небольшой комок человеческой жизни. Его сыну было 2 года. Чуть курчавые загривки, черных как смоль волос, и огромные черные глаза. Мужчина улыбнулся мальчику, хотя, читай, еще парень. Но, годы длительного пребывания в море, те события, которые он пережил, будто делали его старше… лет на пару… Одежда ребенка была простецкой. Но для своих лет он ловко мог взбираться в любые трудно-доступные места, например, на кровать родителей. А иногда, вообще каким-то макаром, забирался на крышу… ну, благо Дэнис, своими способностями его быстро снял. Мальчишка был с характером. Как говорила молодая супруга Когда-то Пирата, он был весь в отца… Под левым глазиком уже начинало формироваться темное пятнышко. Синеглазый прищурился, и тут же шикнул, когда сын зарычал и цапнул отца под ребром за кожу. — Вау! Вейс… ну хватит кусаться… — шатен, перехватил мальца на руки и сел, посмотрев на него, малыш лишь нахмурился, что выглядело жутко забавно, но зарычал. Шатен вздохнул. — Я тоже так умею, знаешь ли… вредина мелкий… Здесь Дэнис вздохнул. Он хорошо приспособился в Саут-Блю, но… надолго ли? Он заставил всех думать, что мертв. Но — надолго ли? Столько вопросов, и не одного ответа… Опять же — надолго ли? Он отважился на семью и детей. Отважился на спокойную жизнь. Но в глубине души, все его просто сжирало. Каждую ночь кошмары. Почти до бессонного состояния. Особенно за это сокровище — семью. Жуть, и как Роджер за своих любимых не боялся? Этот Гад, что? Мог видеть будущее, и был настолько в себе уверен? — Гадство… — шатен плюхнулся снова на спину, и положил комочек к себе на грудь, потрепывая его по волосам. — Что — буянит? — в проеме двери показалась прекрасная девушка, с черными прямыми волосами, отливающим цветом спелой сливы, и невероятно серебристо-сиреневыми блестящими глазами. Прозрачными и чистыми, как утренняя роса на сирени… Пират очень любил эти глаза. И его любовь была именно той, что называют с первого взгляда. Уже два года прошло. Он порой, за одно свое присутствие здесь, ощущает себя несусветной тварью. И он хотел уйти, потому что сил от страха за любимую, просто не оставалось. Но не ушел. Точнее, она не отпустила.       Как они прожили здесь один год, без происшествий? Чудо…       Как он смог обрести здесь доверие, не смотря на такое черное прошлое? Чудо.       И как уже два года он воспитывает двух ангелов, один из который все пытается его цапнуть за что-нибудь, а другой мирно, и как-то по взрослому укоризненно смотрит на своего брата, с рук матери, своими невероятно голубыми глазами, чуть хмурясь. Чудо. — Мое маленькое чудо… — потрепал сына по волосам шатен, и тот, приподнявшись на ручках, непонимающе уставился на отца, а шатен тепло ему улыбался. Это ли не счастье? Зачем нужна свобода — если ее не с кем разделить. И зачем нужна сила, если ею некого защищать… — Сюдо? — пробормотал черный комочек. — Ага… — кивнул шатен, и мальчик зевнул, тут же уместившись на такой теплой, и широкой, сильной груди, молодого отца. — Сюдо… Сюдо-сюдо! — начал тыкать пальцем в брата голубоглазый комочек. Девушка рассмеялась. — Ой, не обижайся, Зу… Шатен умилительно захихикал и поднялся, бережно перехватывая, черноглазка, а после подошел ко второму сыну, и, держа Вейса одной рукой, потрепал свободной второго. — Ты тоже… Голубоглазик наклонил голову в бок и недоверчиво посмотрел на отца. — Не вру… — он чуть наклонился и ласково чмокнул сына в лоб. Хидеки нежно этому улыбнулась, посмотрев на детей. — А для тебя… особое место… — чуть пошло улыбнувшись, синеглазый прильнул к губам брюнетки, и получил ответ. Та тихо хихикнула и оторвалась, посмотрев в любимые синие как само море глаза. — И для тебя… здесь твое место. — она огладила скулу бывшего пирата. Тот опустил глаза, и улыбка стала, какой-то фальшивой, а после скорбящей. Здесь его место? Здесь?

***

— Тебя тоже посещала мысль, что с детьми мы поспешили? — выдохнула брюнетка, убирая со стола, и забирая тарелку с едой из-под носа мужа, который быстро успел выхватить с нее, оставшийся кусочек мяса, и отправить в рот. — А фто…? Вы на эшо вефывись… — он проглотил, — по двум причинам… Перехватив бумажное полотенце, шатен вытер губы и скомкав, выбросил урну, запустив комок с того места, где он сидел. Темно-каштановые волосы были заплетены в хвост и достигали длины ниже лопаток, миллиметров на 15. А так же они были слегка вьющимися… и имели форму упругих волн. Но при этом непослушно торчали в разные стороны. Будто специально так росли. — Так… первую я знаю, — задумчиво протянула брюнетка, — это моя невозможность иметь детей в дальнейшем, этого мы избежали… а вторая? — Хм? — шатен приподнялся и заломил бровь, глянув на супругу, после чего поправил свою рубаху и вздохнул, посмотрев в окно, до жути пустым взглядом. При таком взгляде глаза становились на тон темнее, а после и вовсе чернели, будто душу съедал страх, — Я уже говорил… я хочу оставаться сильным, чтобы защитить вас всех. Повисла недолгая тишина, и парень развернулся и широко улыбнулся брюнетке. — А лучшие годы для этого, как раз — мои. Спасибо за завтрак, Хидеки. Он подошел к ней в плотную и поцеловал. А после оторвался, чмокнул в лоб и пошел в детскую, проверить сыновей. — Ну-ну… — ехидньенько улыбнулась та, и когда муж скрылся в одной из комнат, отставила тарелку и тут же произнесла, — кстати! Тебе письмецо от Гарпа-сана… Шатен замер на полпути к детской, руки непроизвольно сжались в кулаки. — Не прочтешь? — Хидеки продолжила вытирать тарелки. Парень, напряженный как струна, постоял так с минуту, и ответил прохрипевшим голосом. — Позже… — а после изменил маршрут, покинув дом через запасной выход, который вел к небольшому огороду, и сел там на крыльцо. Большая часть площадки была засажена необходимыми овощами, фруктами, зеленью и саженцами. Слева от дома располагался небольшой садик. Там была беседка, рядом стояли качельки из цепей покрашенные в белый оттенок. Шатен улыбнулся. Он уже думал, что всех потерял… он думал, что ему нет больше места в этом мире… он думал, что ему некуда возвращаться. А даже если есть… то боялся. Как у девушки по имени Рюга Д Хидеки хватило мужества, связаться с ним? Почему приняла его, и почему больше не отпустила? На губы легла горькая усмешка. Потому что, после всего пережитого, он был выжит… у него не осталось сил. Ни эмоций. Ни желания. Даже жить желания не было. И уже… два года он живет страхом о том… что именно из-за него случится страшное.       Помнится, Супрайн уже готовил план, на случай его обнаружения. Бывало сутками сидел в убежище, через которое можно было покинуть дом и добраться до пристани, либо к кому-то из соседей, и думал, как он поступит тогда. Он в деталях вспоминал разговор с одним пиратом, который рассказал ему один случай.       Еще во времена Роджера, Правительство схватило какого-то пирата, который и вроде бы не был великим. Но имел особенность притягивать к себе людей. Рассказчик честно подметил, что не имел к нему уважения. Да, сначала такой человек его завораживал, и вызывал восхищение, хотелось за ним идти. А на деле, оказалось, что он был жутким эгоистом… Этого Пирата схватили, чтобы продемонстрировать беспощадность Мирового Правительства. И те многие накама, в количестве шести флотилий, с 1267-ю накама на бортах, во главе с командирами, пришли спасать капитана. Но оказалось, что это был жуткий просчет. Естественно, схваченный начал вопить и умолять, чтобы накама остановились и не отдавали свои жизни зря. Ошибка была в том, что нужно было расстаться с жизнью до казни… в итоге погибло 1002 человека. И схваченный капитан в том числе. Тогдашний еще Не Король Пиратов, усмехнулся и сказал: «Какая неповторимая трусость…»       И шатен над этим задумался. Да… словами делу тут, действительно, не поможешь. Нужно все рассчитывать наперед. И малая из больших зол, это когда Одна жизнь, может спасти тысячи. Почему-то еще тогда, Дэн решил, что это и правда трусость, несправедливость и неблагодарность, своим накама, за то, что они пришли тебя спасать. А так все запороть… Нет. Нужен надежный план. — Хидеки, когда будет Собрание? — спросил шатен, возвращаясь в дом. — Завтра, а что? — спросила изумленно брюнетка, посмотрев на мужа и Дэн вздохнул. — Хочу кое-что обсудить с Мэром… Рюга нахмурилась. Она его слишком давно знает, чтобы по одному взгляду понять, что он задумал. Если говорить точнее, то она его знает с 9-ти лет. И не важно, насколько лет их разлучило море, того времени, что они были вместе, было более чем достаточно, чтобы она научилась различать, какие мысли иногда прячет Дэн. Это ее удручало, но иногда пререкаться было бесполезно. Она уже точно знает, что он задумал. Он давно думает над этим, и почти полтора года грызет себя чувством вины.

***

      Городок, в Саут Блю, где они поселились, был новым, молодым и малонаселенным. Но его жители приняли пусть и бывшего, но пирата. Не только по поступкам, не только по слухам, не только из-за темперамента или поведения. Они приняли его, потому что знали, что человек отчаявшейся не станет причинять вреда, после всего, что он пережил. Та и жители БлисТауна-* на себе испытали, что порой действительно, встречать надо, по одежке, а провожать по уму. Он не стал бы возвращаться сюда, если бы у него было хоть что-то еще за плечами. Но он вернулся сюда, к той, к кому ему хотелось вернуться. А там, был какой-то душевный кризис. Пирату сложно начать мирную жизнь. Должен быть переломный момент, который повлияет на это решение. И он произошел… в последнем сражении, почти вся, когда-то известная команда Пиратов Чернокрылых сгинула в море, когда на них нагнали флотилию Дозора, во главе с тремя адмиралами. Дэн тогда горько рассмеялся. Ради одного корабля, целая флотилия… теперь он понимал, что заслужил свои 602 миллиона белли. Итак, команда в количестве — 25 человек, почти сгинула. Может кто-то и выжил, но об этом он явно уже не узнает. А кто-то навсегда погряз в море. И знаете, нет ничего больней, потерять свою вторую семью, вот так… после всех приключений. Поэтому, когда он прибыл на этот остров, он даже не сопротивлялся, когда его схватили, когда обкидывали камнями, избивали. И из всей этой толпы, за него заступились двое. Одной из них была как раз Хидеки. Второй — женщина, что живет почти сотню лет здесь. Всем она известна была как Целительница Паучиха. Выглядела она лет на 50. Была худой, кожа напоминала своим цветом сливочное масло, глаза нагусто подведены черными стрелками, сами глаза черные. Длинные черные одежды, волосы, завязанные в пучок и белый мундштук, с каким-то непонятным, зеленым дымом. Чего она курила, тоже было загадкой. Но народ к ней не совался. И когда за шатена заступилась Она, Мэр решил, что пускай Супрайн побудет пока в заключении, пока он не примет решения. Хотя, за какими-то не очень связными и короткими разговорами, многие люди поняли, что вообще Дэн человек не плохой и не опасный. Постоянно его навещала Хидеки. Как и Паучиха. И людям было достаточно одного этого, чтобы убедиться, что пиратство — в прошлом. И иногда это прошлое причиняет больше боли, чем настоящее. Через три месяца его выпустили, и чтобы получше узнать, Мэр начал давать ему задания в разных точках города, а потом, по отзывам доверенных лиц, доверился ему сам. Жители Дэна полюбили. Он каким-то образом притягивал к себе. И однажды, когда кто-то кинул ему в сторону: — Эх, Дэн-Дэн, ты и правда как солнце… может ты просто игрался в пирата, а? На это Супрайн фальшиво улыбался, но не отвечал. Ему в такие моменты было не до шуток… И не самое удачное сравнение с Солнцем… Солнце сжигает… если к нему слишком сильно приблизиться…

***

      Шатен уже достал свою шляпу, бежевую с кожаными вставками коричневого цвета, что опоясывали поля, с верхней полки, над шкафом, чтобы пойти к Мэру, и обсудить свою дальнейшую судьбу, как вдруг Хидеки быстро пересекла коридор и вложила в руку Дэна письмо, хмуро на него посмотрев. — Это… чего за выражение лица такое? — недоуменно захлопал тот глазами. — Прочитай письмо, от Гарпа-сана. — строго глянула на мужа Рюга, — И хватит себя съедать! Тебя здесь давно приняли. Это и твой дом тоже. Синеглазый чуть прищурился, посмотрев в начале, на письмо, потом на супругу и тяжело вздохнул. — Я себя не съедаю… я думаю, как не навлечь на всех вас беду, — он погладил ее по щеке. — А разве это не одно и тоже? — вздохнула девушка. — Кто знает… — Дэн еще посмотрел на письмо и, сжав его, тяжко выдохнул, — ладно. По дороге прочту. — Давай, — улыбнулась брюнетка, и быстро чмокнув мужа в щеку, пошла в сторону детской. — А чего он там пишет-та? — спросил уже на выходе Дэн. — Понятия не имею! — ответила из детской Рюга, — Я не читала. — Врет ведь… — хмыкнул добродушно синеглазый, и вышел на улицу, направляясь в центр. Он не прогадал, так как конверт был уже раскрытым. Но Хидеки сказала, что открыла его, чтобы узнать от кого. Вице-адмирал имел привычку не подписывать конверты, оставаясь анонимом. Но женушка наверняка, уже и прочла письмо, иначе не была бы такой оживленной. Та и строгой… хотя о чем это он. Она всю жизнь такая. Хотя ему поперек горла и сводной сестры хватило…

***

До того как избрать путь пирата Дэн был представителем знати. Жил в Норт-Блю в королевстве Олдо, а после был переправлен в королевство Лира, чтобы стать якобы претендентом на руку Принцессы. Но кто ж, блин, знал, что принцесса окажется такой занозой… что…       Ну, во-первых Дэну тогда было 10… когда он попал в Лиру, и естественно, планов на будущее по поводу женитьбы, не было от слова — вообще.       Во вторых, Олиссия была как раз тем Рыжим и бесстыжим чудом «в перьях», которое своим гиперактивным участием не давало и намека на то, что она мечтает видеть Дэниса своим супругом в будущем.        Как и оказалось — да. Поэтому дети лишь росли вместе. И с годами, сблизились друг с другом, но в качестве Брата и Сестры. И когда Дэну исполнилось 11, он попросил Короля того Королевства сделать некий Обряд Посвящения, где Дэн и Олис стали официальными, пусть и не кровными, братом и сестрой. А еще Олис с малолетства начала искать Братику так называемых, заочных невестушек… и всячески пыталась его женить. Именно благодаря этому верещащему без умолку рыжему бедствию, Дэн и Хидеки и познакомились… грубо говоря.       Мысли о свободе у Дэна были чуть ли не с 4-х лет. Так как с этого возраста он стал претерпевать наиотвратительнейшее отношение к себе, от собственного Отца. Тот издевался над ним, как только мог, физически, психологически… очень разнообразно, одним словом. И уже тогда, Супрайн убедился, что такое Несправедливость, и почему предлог НЕ, со словом Справедливость, очень прозрачно, но сродним.       В Лире было два Района: Нищенский Район, и Район Знати.       Нищенский район был отдален от центра, и представлял собой, нечто вроде огромной Окопы, где жили люди, воры, негодяи, и цыгане. Последние вообще были не редкость в Лире. Они издевались над мирными, и имели определенную власть там. Тогда-то Супрайн и решил опробовать свои силы, сперва, на них...       Дэн мог считаться Принцем королевства после совершеннолетия… но когда сам встревал в Политику, его наглым Образом вышвыривали. И тогда он решил сделать по-своему. Совершеннолетними в Королевстве Лира становятся в 15 лет. В 15-ти-летие принца Совершеннолетними становятся все мальчики-дворяне, достигшие 14-ти, 15-ти и 16-ти летнего возраста. Тогда шатен со своими названными братьями, которых было три: двоих он встретил в самом королевстве, причем они делили почти одинаковые трагедии в семьях, и одного спасли из рабства, — решил, что как совершеннолетний, он может издать свой Первый Реальный Указ, сделал следующее… он забрался на Часовую Башню с Гербом Королевства — Фениксом, и обратился оттуда к жителям со словами. — Я из тех, кто жил между Королевским Районом и Нищенским. Я это признаю. Но! Я видел, сколько несправедливости в этом королевстве. Однако, тут вина не, сколько Здешнего Короля, сколько Зависимости местной знати от Тенриюбито! В таком случае — Я, Совершеннолетний Принц Королевства Лира, отдаю свой первый и последний, единственный приказ! Королевство Лира больше не будет подчиняться Тенриюбито и зависеть от их власти! С завтрашнего дня, выбранные мной Регенты Принцессы, будут осуществлять план по экономическому подъему королевства. А это значит, будут открыты Порты. И чем больше их будет, тем лучше. Королевство будет торговать с другими, морским путем. И платить дань Мировому Правительству. Уж от этого эти скоты не откажутся… А завтра, в обед, будет созван Самет. По одному представителю со всех районов и слоев населения! Регенты обязаны будут выслушать каждого, и рассмотреть их предложения. Все недостатки устранить, и освободиться от формального рабства Богов! Внизу тогда послышался странный гул. Многие конечно, такой план одобрили, но когда кто-то из толпы спросил. — Принц! А… всю работу возглавите вы?! — Ум? — шатен посмотрел вниз, и широко улыбнулся, — Нетушки! Я отрекаюсь от престола! Внизу послышался массовый «Ох!», а Дэн засмеялся. — Более того… я стану Пиратом! Послышался двойной «Ох!». — Но прежде чем это случится… — шатен схватил рядом висящий Факел, и поднес его к одному из флагов Королевства, а рядом развивался Флаг Объединенных Стран. Шатен поджог флаг с гербом Феникса, а после и флаг Мирового Правительства, — Я освобождаю от гнета Тенриюбито наше Королевство! И если Мировое Правительство хочет наказать за это кого-нибудь. То пусть — ловит меня!

***

      Шесть лет в море… становление того Правительства, каким оно является сейчас… казнь Короля Пиратов… так, сколько ему тогда было? Шестнадцать, кажется. В его детство, мир был таким, каким он был — До Казни Короля Пиратов и После его Казни. Многие люди зажглись уйти в море… И его, эта мечта, не обошла стороной. Но как не странно, не ради титула. Ради свободы. Правда… все оборвалось. И оборвалось печально. Но почему он не умер, спросите? Потому что с него взяли клятву — ЖИТЬ, ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО. И он ее держит. Ах да… кто-то же должен, кое-что, кое-кому… рассказать… И это явно сейчас связано с письмом, что он читает.

***

      Идя по улицам, здороваясь со знакомыми лицами, чуть улыбаясь, о чем-то переговариваясь, отвечая на вопросы о семье и детях, шатен вышел за пределы базара, где кипела жизнь, и пошел в сторону белого, длинного одноэтажного здания, после чего развернул письмо и начал его читать. С каждой новой строкой, он начал хмуриться, и разбирать послание более вдумчиво, и когда уже достиг порога, дочитал до конца и остановился. На входе его встретил мужчина лет 40-ка, с волосами похожими прической на каре, в фиолетовой одежде, и с рапирой в руках. — О, Дэнис, — улыбнулся страж. — Привет Силсо, — улыбнулся шатен, сворачивая письмо и кладя его в карман штанов, — Мэр у себя? Мужчина виновато улыбнулся, посмотрев на Супрайна, и тот нервно улыбнулся в ответ. — Это… что — издевка? Почему, каждый раз, когда я сюда прихожу его нет? — Он у себя… но у него важный гость… — улыбнулся Силсо. — И? — спросил шатен. — Я не знаю, сколько это займет времени, — пожал плечами Стражник, — сюда прибыл кое-кто из высокопоставленных Дозорных. Шатен расширил в ужасе глаза и отступил. — Дэн-Дэн… ты только не нервничай, мы про тебя ничего не сказали, — спустился к шатену мужчина, взяв того за плечи, — к тому же… Силсо замолчал, а после выдохнул. — Вообще он сам откуда-то тебя знает… Супрайн так вообще побледнел, перекинув взгляд на стражника. — Меня… все знают… — громко сглотнул шатен. — Да… но, меня поразило то, что он говорил о тебе так, будто вы старые приятели… Дэн еще сильнее расширил глаза, и медленно перевел взгляд в сторону входа, откуда к ним уже направлялось две тени. Судя по какой-то странной завивке, яйцеобразному сложению тела, и собранными руками за спиной, Дэн узнал фигурку Мэра, а следом, шла тень выше Мэра на голову. Супрайн занервничал, в мыслях так и билась мысль. «Неужели началось? Нет-нет-нет-нет… ну почему так рано?! Почему? У меня же был идеальный вариант, спасти всех, когда случится такое…» Когда тени таки приблизились и вышли на свет, первым показался Мэр: мужчина высокого роста с тонкими ногами, в синей униформе, телом похожим на яйцо, с тонкими руками, большими ладонями, огромной улыбкой, и классической завивкой волос, белого цвета. Нос походил на стрелку, глаза большие и круглые, и закрученные белые усы. — Дэнис-кун! А я как чувствовал, что ты сегодня придешь. — улыбнулся еще шире Мэр, и шатен быстро перекинул взгляд с него на того, кто прошел следом, — Мы тут с Вице-адмиралом Гарпом…       Заметив широкий оскал, серую седину в волосах, широкие плечи, шрам от виска до скулы, шатен замер, и спустя пару секунд, облегченно выдохнул, и даже осел на землю. Он-то думал, что настал конец всему. Сердце часто и громко билось, в горле пересохло, но сейчас хотелось смеяться. — М? — Гарп заломил бровь, окинув Супрайна взглядом, — Это чего ты, Дэн? — Да так, ха-ха-ха-ха… — тихо захохотал тот, а Силсо нервно улыбнулся. — Ухо-хо-хо-хо-хо, — засмеялся следом Мэр, вертя пальцами ус, — напугали вы парня, Гарп-сан. — Что за вздор? — передернул недовольно плечами Монки Д, — Сколько его знаю, этот никогда не боялся, а-ну поднимайся! Он бесцеремонно схватил синеглазого за вороты рубахи и поднял. — Че за финт хвостом, а? С каких пор, ты такая убогая тряпка? — С таких… — теперь нагло оскаблился Супрайн, уставившись в глаза Вице-адмирала, и чуть дернувшись назад освободил свою рубаху из его хватки, закинув каштановые волосы, заплетенные теперь в косу, за спину, — я будущего видеть не могу. И когда уже задумал с повинным сдаться, приходишь ты и доводишь меня до инфаркта, старик! Дети безотцовщиной останутся! Гарп тут же захохотал, в принципе, как и Мэр. А Силсо заметил. — Я так понимаю — старые друзья, да? — Не то чтобы… — почесал в затылке Супрайн.

***

      Далее вся частная компания была в кабинете Мэра. На столе стыл чай, Гарп бесцеремонно хрумкал печеньками, Дэн на него странно косился, а Мэр потягивал чаек из своего бокала. — То есть… — после глотка, начал первым Мэр, — твой план таков, Дэн-кун: Если тебя обнаружат в качестве преступника на этом острове, мы должны тебя сдать Мировому Правительству… — Да, — кивнул тот, — только меня. Меня одного. Никаких сведений, ни о моей семье, ни о детях. Я уже попросил, чтобы наши дети носили фамилию Хидеки… так что в штабе об этом позаботятся… чем меньше жертв, тем лучше. При расспросах, скажете Дозорным, что я жил на окраине, за Вулканом, где заброшенный храм. Один. И ни с кем не вступал в контакт. Пусть вся ответственность будет на мне. — Ва-ха-ха-ха-ха-ха! Как благородно! — захохотал старик. Дэн на него недовольно покосился. — Есть идеи получше? — Нет, нет. Идеальный план, — хмыкнул Монки Д. Повисла недолгая тишина, и Мэр тяжко вздохнул. — Здесь в тебе не сомневаются Дэнис-кун, так же как и не считают преступником… прошлое остается в прошлом. А мы судим по тому, какой ты сейчас, а не по тому, каким Пиратом ты был Раньше… — Все равно… — опустил голову шатен, — этот город не заслужил скрывать преступника. Я живу такой жизнью, которая малиной любому другому покажется, но я ведь знаю, что и этому однажды придет конец… Он сжал руки в кулаках. Мэр еще раз вздохнул и поднялся. — Я подниму эту тему на Собрании… но народ есть народ… его мнение… перевесит мнение кого-то одного… или даже двух… Он посмотрел в окно, и вышел из комнаты. Силса поклонился и вышел следом за Мэром. — Хм… — протянул, наконец, Гарп, — а ты неплохо устроился, я тебе скажу. — Замолчи, старик! — рявкнул на того Дэн, и Монки Д заржал.

***

      По пути к дому Дэна, они вели разговор о жизни шатена. И как понял Вице-адмирал, ему, действительно трудно. Супрайн не считал, что пиратство было его — ошибкой. Так как знал, что останься он Принцем, Дворянином, да кем угодно, его жизнь была бы намного хуже. Но то, что его гложет сейчас, может сделать слабее. — Хватит скулить. Ты должен заботиться о своей семье, а не загадывать. — фыркнул Герой Дозора. — Семья — другое, старик, — вздохнул Супрайн, — и я не скулю. Мне стало легче, когда я рассказал Мэру о своем плане. — Взять всю вину на себя? — Да. Монки Д вздохнул и поковырялся в ухе. — Ну, знаешь… вдруг твою семью, как и людей, которые тебя полюбили и приняли здесь, это не остановит? — Должно! Я заранее об этом оповестил. — Пф… 25 лет, а мыслишь как мальчишка, — скривился тот, — Чем сильнее узы, тем сильнее желание защищать. — Не поверишь, но у меня есть сила убеждения, — ухмыльнулся шатен. — Уж не знаю… кстати. О твоей силе убеждения. Я хочу поговорить с Хидеки, от твоем кратковременном отплытии. — Это куда? — подозрительно уставился на старика шатен. — В Ист-блю, в Фуушу. Макино-тян по тебе соскучилась. Шатен, услышав знакомое имя, добродушно хмыкнул и тепло улыбнулся. — Соскучилась, говоришь? Звучит двусмысленно… Гарп расхохотался. — Ишь чего, Хидеки пожалуюсь! — Только попробуй! Я же ничего такого! — Да-да… но… вообще ты же знаешь о горе Колуба? Да? Дэн приостановился и вновь перевел взгляд на Гарпа. — Там где, якобы тобой плененные Горные Бандиты живут? — Да, — ухмыльнулся тот, — я сражался с тобой Дэн, когда ты еще был пиратом… Я видел твой потенциал к жизни. И когда ты ее так яро защищал, чуть ли не пропагандировал Смысл Существования… — Смысл Жить… — нахмурился шатен, — это совершенно разные вещи, старик. — Да-да. Вообще-м, мне не шибко нравится, как на эту жизнь смотрит мой внук. — У тебя есть внук? — слегка офигел синеглазый, приподняв брови. — Хм… не плохая попытка. — Я же должен был попробовать, — ухмыльнулся шатен, и они двинулись далее, — что ты имел ввиду? Теперь остановился Гарп, и осмотрелся по сторонам. Они были у того самого одиночного храма. Он был полуразрушен и народ давно не приносит сюда пожертвования. Вообще, его бы по-хорошему надо было снести. Но Мэр хотел его от-реставрировать, чтобы здесь можно было венчать молодожен. А так, этому Храму уже 13 лет, и он забыт всеми. Идеальное место, чтобы побыть здесь наедине с собой. Правда днем, местная ребятня здесь устраивает проверки на смелость. Шатен улыбнулся, осмотрев окружающую это место флору и фауну. Он и правда может считать это место своим домом. Гарп настолько ушел в свои мысли, что не сразу начал. — Ты встречался с Роджером, да? Шатен вздрогнул и посмотрел на вице-адмирала. — Это он тебе сказал? — Да, — ухмыльнулся тот, — Рыжеволосому сейчас сколько? 26? Этот ублюдок пропал куда-то. — Любовно ты его… — вздохнул шатен. — Он тебе говорил? — Гарп присел на подпорку возле храма. — Говорил, о чем? — нахмурился Супрайн и сел напротив. -… . Закат уже тонул в горизонте и медленно входил в море, небо попеременно меняло оттенки, близилась ночь и уже были слышны сверчки. Дэн молча задал вопрос вновь, посмотрев пристально на вице-адмирала. — О своем ребенке… — наконец заговорил тот, и шатен прикрыл глаза, сделав глубокий вздох. — Да… говорил. Прямо перед казнью…