Третий, лишний...

Назойливый звон будильника и совершенно пустая постель. Разве так должна просыпаться замужняя девушка? Нет, конечно нет. Она должна просыпаться не от противной трели железной безделушки, а от поцелуев любимого. Она должна просыпаться не в пустой кровати, а в кровати со своим мужем. Все это не свойственно семье Морозовых уже ровно три года. Да, ровно три. Сегодня их годовщина свадьбы, а Максим даже не удосужился поздравить жену. Девушка отключила надоедливый будильник и нехотя побрела в сторону кухни. На столе она обнаружила записку. Сначала Виктория улыбнулась, думала, что вспомнил. Улыбка мигом исчезла с лица девушки и, скомкав листок в комок, она выбросила это послание в открытое окно. «Буду поздно» - Вот что было написано на этом жалком клочке бумажки. Как же она устала, каждый год/месяц/день одно и тоже. Приходит поздно, уходит рано. Она даже забыла его черты лица. А ей просто хочется жить как все. С криками и скандалами, с истериками и примирениями. А все, на что способен был Морозов, так это на, "Вика, у меня завтра совещание, не мешай! или, "Я работаю, зарабатываю деньги, а ты только лезешь в мою жизнь!" Вика забыла вкус его губ, забыла тепло его тела. Они, конечно, спали в одной кровати, но на безопасном расстоянии. Ну или Вика засыпала и просыпалась одна. Взгляд пал на фоторамку, стоявшую на кухонном столе. Брюнетка удивилась, почему она перевернута? Поставив их семейную фотографию на место, девушка пошла в душ. Внимательно посмотрела в зеркало и устало прикрыла глаза. Все эти ночные работы, женские голоса в трубке, СМСки интимного содержания, волосы на его одежде, женские духи и помада. Все это говорило об одном: у него появилась женщина. И судя по всему, уже давно. Морозова быстро приняла душ и пошла одеваться. Погода на улице выдалась хорошей, что не свойственно для марта. Еще буквально неделю назад падал снег, а уже сегодня светит солнце, и поют птицы. В открытое окно поступал свежий воздух, от этого девушка слегка поежилась и прикрыла окно. Долго размышлять над тем, что ей надеть, не пришлось. Виктория достала синее платье-футляр и черный, строгий пиджак. Сегодня она впервые за три года решила устроиться на работу. Сидеть на шее, пока еще мужа, она не хотела. Да и к тому же, не зря она экономический заканчивала? Место она уже нашла. В интернете кто-то оставил объявление, что требуется секретарь. Ну, для Викиной специальности это, конечно, немного не то, но как говориться, Москва не сразу строилась. *** На крыльце огромной десятиэтажной постройки Виктория столкнулась с девушкой. По-началу она показалась ей знакомой, но, отогнав от себя эти мысли, брюнетка вошла в здание. Девушка, с которой только-что столкнулась Морозова, внимательно вглядывалась в спину уходящей Вике. Прокрутив в голове картинки прошлого, девушка увеличила шаг и уже почти догнала бывшую Кузнецову, как вот не задача, споткнулась и упала. Морозова вошла в здание и окинула взглядом холл офиса. Он казался таким светлым и просторным. Вовсе не душным. Работа кипела, сотрудники бегали из угла в угол и взволнованно повторяли: "Она прибудет с минуты на минуту!" Расстегнув пальто, брюнетка направилась к лифту. Виктория нажала нужную ей цифру. Двери распахнулись, и девушка оказалась на пятом этаже. Именно здесь и располагался кабинет главного директора. Прочитав Ф.И.О начальника, Виктория поняла, что что-то знакомое, но вспомнить никак не могла. Только она хотела зайти в кабинет, как женский голос, послышавшийся сзади, не дал ей этого сделать. - Ну привет, Кузнецова. - Такой знакомый, но в то же время нет, голос. В нем проскакивали нотки ее радости и печали. Как раньше. Раздвоение ее интонации. Почему-то от этого привет, внутри брюнетки все сжалось. То ли от давно забытой фамилии Кузнецова, то ли от присутствия ее давней, когда-то лучшей подруги. - Я не Кузнецова, я Морозова. - Виктория медленно развернулась и увидела ее. Ту, с которой расставалась со слезами на глазах, ту, которую успокаивала ночами, ту, которая Даша. - Старкова, а ты изменилась. - Грустная ухмылка и подергивающейся глаз, Дарья сразу поняла, что душевное состояние ее подруги, как у ломаной фарфоровой игрушки, разбито. - Ты тоже. Если честно, то не сразу признала. - Улыбка, такая натянутая, такая фальшивая, не то что у Дашки. Честно? Она уже и забыла что это такое, и с чем это едят. За три года, прожитыми с Максом, она стала дикой и жутко необщительной. Постоянно читала, тем самым полностью замыкаясь в себе. - Ну, подруга, может, обнимешь старую Дашку-потеряшку. - Хихикнула брюнетка и распахнула руки. Впервые Виктория улыбнулась, улыбнулась по-настоящему. Она медленно и нерешительно подошла к подруге и полностью окунулась в ее такие забытые, но не менее родные объятия. Вдыхая аромат ее волос, она вспоминала беззаботное детство, где была по-настоящему счастливым ребенком. - Ты так и не сменила свой парфюм? - Не отрываясь от Дарьи, задала свой вопрос девушка. Вкус молочного шоколада. Ее любимый вкус. Нет, не так, их любимый вкус. - А ты до сих пор помнишь? - Конечно. Как я могла забыть? - Виктория устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Внутри сжался комок, и вот она уже готова расплакаться, вспоминая эти ужасные три года в ее жизни. Но жаловаться или ныть - это просто не ее. Она лучше будет убивать себя морально, чем позволит кому-то пожалеть себя. *** Серебристая «Ауди» остановилась возле кафе. В том самом Кафе, куда убегали со школы, будучи малолетними школьницами. Обстановка в этом кафе так и не поменялась. Все те же бежевые обои и плетеная мебель. Большие окна. И аромат, такой дурманивший и манивший. Такой уютный уголок их детства. Заказав два кофе, Дарья принялась рассказывать о своей жизни, проведенной в Германии. Слушая ее рассказы о счастливом прошлом, Виктория еще раз убедилась в том, что выйти замуж за Морозова - эта была наигрубейшая ошибка ее молодости. А мать ее предупреждала, да и отец против был. Но еще совсем глупая Кузнецова не понимала всей правоты своих родителей. Все что говорила Старкова, у Вики пролетало мимо ушей. Сейчас она думала лишь о нем. О человеке, который превратил ее радужную жизнь в размытые черно-белые будни. Цветная палитра ее прошлого сменилась на повседневно-серые дни. Где она на две ставки подрабатывает кухаркой, поломойкой и, конечно же, Викой, которая виновата во всем. - Вика, ты слышишь меня? - Брюнетка помахала рукой и поняла, что подруга о чем-то задумалась. - Ну, чего грустишь-то? Смотри лучше какая погода хорошая. - Морозова посмотрела в большое окно. Увиденное повергло ее в шок. Максим и какая-то блондинка мило целовались, не обращая внимания на прохожих. Все те дни/ночи, проведенные с ним, пронеслись перед глазами. Слезы уже катились ручьем. Она устала. Устала казаться сильной, устала терпеть все эти похождения собственного мужа, устала от всего. Пара оторвалась друг от друга и села в машину. Черный BMW с ревом двинулся с места, оставляя за собой черные полосы от шин. Максим даже не подозревал, что тем самым он оставил эти черные полосы в душе собственной жены. - Вик, Вика, что случилось? Кто этот парень? - Старкова села рядом с подругой и начала теребить ее за плечо. Реакция Кузнецовой на ту мило-целовавшеюся пару поставила Старкову в тупик. - Он, он мой муж, Даш. Понимаешь, муж? - Девушка истерически засмеялась. Муж, который растоптал и предал ее. Муж, который и вовсе не муж. - А эта девушка, она ему... - Любовница. - Я ничего не поняла. - Дарья помотала головой и посмотрела на Викторию. - Расскажи все по порядку. - Максим - это мой муж. Мы с ним познакомились в институте. Учились на одном факультете. Завязался роман. Многие завидовали мне, мол отхватила такого парня. Да, знала бы я какого. Встречались два года, а потом он сделал мне предложение. Я согласилась. Дура, конечно, но ведь любила его, да и сейчас люблю, наверное. Свадьба состоялась 18 марта, то есть три года назад. Он даже не вспомнил. Не поздравил. - Вытерев слезы, брюнетка посмотрела в глаза подруги, боясь увидеть там жалость, но нет, ничего подобного там не было. Там была доля сочувствия и понимания. Все тот же теплый взгляд ее карих глаз придавал уверенность, а озорные огоньки дарили улыбку. *** Серебристый Ауди уже подъехал к пятиэтажке. Девушки попрощались, и Виктория вышла из машины. Домой ей идти не хотелось. Совершенно пустая квартира, в которой одной жутко оставаться. Посмотрев в окно, она поняла, что Максима еще нет. Девушка открыла ключом дверь и вошла внутрь. Гробовая тишина, через пластиковые окна едва слышит гул машин. Темнота. Они уже так сроднились, что, наверное, и расстаться им будет сложно. Сняла верхнюю одежду и пошла в спальню. Обои теплого цвета уже давно не согревают, а эта большая кровать, она занимает только место и ничего больше. На прикроватной тумбочке стоит фотография, а на ней изображены Максим и Виктория, такие счастливые. Устало прикрыла глаза и рухнула на кровать. Слезы сами собой катились из глаз. Раньше она лишь догадывалась об отношениях ее мужа и посторонней девушки, а сейчас, увидев его счастливого, она поняла, что стала лишь ненужной обузой, мешающей быть им вместе. Еще раз взглянула на фотографию и решила, что не станет мешать, что обязательно поговорит с Максом. Входная дверь хлопнула, и девушка вздрогнула. Мурашки пробежались по телу, и брюнетка вышла из спальной. На пороге стоял Морозов, в руках он держал бутылку шампанского и конфеты. «Неужели вспомнил?» - пронеслось у нее в голове. Но к сожалению даже это ничего не меняет, она уже приняла решение. - Ну, может поздравишь меня? - Холодный тон, от него в сердце девушки что-то сжалось и лопнуло. Может, это терпение, которое так медленно и долго кончалось? Или же любовь, которая, стоя на обрыве скалы, кричала: «Скажи, скажи, что любишь. Прошу»? - Тебя? С чего бы это? - Не менее холоднее, чем он. Парень удивился своей жене. Раньше, раньше она никогда так с ним не говорила. Постоянно молчала или же просто коротко отвечала на вопрос. Без эмоционально так, как Пьеро. - Меня повысили. - Морозов улыбнулся и прошел на кухню. Его повысили, а ее сломали. Уничтожили. И кто? Собственный муж, которой забыл, какое сегодня число. - Поздравляю. - Все так же грустно и уныло, все так же без эмоционально. Виктория посмотрела в след уходящему мужу и направилась за ним. - Может быть, выпьешь за мое повышение? - Максим усердно искал штопор, но он все не находился. - Спасибо, я не пью. - Сказав это, она вышла из кухни и направилась в спальню. Вот такие пустые диалоги, вот такие отношения, все это убивало ее и вносило в ее жизнь все больше мрачных красок. Скоро она станет, как привидение, никому не нужная, вовсе не заметная. Семейная жизнь, как обезвоживание, высушила целиком. Она почти забыла, что такое улыбаться и доверять людям. Забыла про блеск глаз, забыла про теплоту и нежность. Единственное, что она помнит - это тишина и полный мрак. Одиночество. Вечное. Родное такое. Перед глазами мелькал образ той девушки, с которой целовался Морозов. Она показалась Виктории знакомой. Что-то в ней было такое, что очень привлекло ее внимание. Вздохнув, Морозова собрала всю волю в кулак и пошла опять на кухню. Ей просто необходимо поговорить с ним.