Тебе больно?

«Это было обыкновенно», — неловко оправдываюсь, ощущая надвигающую усталость во взгляде. «Просто слова», — обреченно поправляю съехавшие очки и мученически вздыхаю. «Да…», — невольно сгорбившись на месте, — «... заслужила.

***

Зарабатывать себе на жизнь с помощью слабенького пламени Солнца, что пробудилось по грубой ошибке природы, довольно неприбыльное дело, скажу я вам. Зарабатывать в семье Вонгола, имея в своих руках всего лишь кусочек безвольно пламени, ужасно неприбыльное и откровенно говоря дерьмовое дело. Это я поняла еще тогда, когда из полной замухрышки превратилась в костлявую размазню. В некотором роде мир был милостлив подарив мне все же какое никакое да защиту под солнцем. Семья Вонголабыла сама по себе солнцем. Главное следовать порядком и негласным правилам. К сожалению одно из них я таки нарушила, что было не так уж и удивительно, разозлить пациента, у которого расплющены едва ли не все кости на конечностях руки, будет довольно легко, вам так не кажется? Разозлить уважаемого гостя дона, абсолютно случайно залетевшего именно в это больничное крыло, будет еще легче. Особенно если этот гость мужчина. — Больно? — сочувствие отчетливо сквозившее в моем голосе не смогло бы умерить его гнев даже на десятую долю процента, что я очень даже понимаю, слово было не только неуместным в данной ситуации, но еще и отчетливо глупым. Возможно тогда я была просто очередным необразованным, неопытным юнцом, которого сама судьба приковала сболтнуть эту глупость, прежде чем я хорошенько откушу себе язык. Возможно это было простой прихотью вредной Фортуны, что уже привычно отталкивает меня в бездонную пропасть смерти. Сначала глаза брюнета лишь удивленно распахиваются, лишь несколько секунд переваривая услышанное, а затем…от меня бы и пыли не осталось, не будь он в столь беспомощном состоянии. Брюнет на тот момент и слова не вымолвил, лишь продолжая буравить меня колючим взглядом до конца кратковременной операции, в которой я была определенно лишней. Среди наученных горьким опытом профессионалов все, что мне удавалось делать успешно так это путаться под ногами, вызывая в его глазах малую долю злорадство. Я если честно не знала почему он вообще остался в сознании. Каким образом смог сдержаться. И наконец главный и оставленный в очевидном тупике вопрос — зачем? В итоге пришлось лишь махнуть на все это рукой. Этот мир был мне незнаком, а разбираться в заморочках его жителей, было пустой тратой времени.

***

Удивление что я испытала, когда ровно через неделю в нашу палату заявился смутно знакомый мне брюнет, было не описать словами. Узнать в нем того самого больного, которого я уже давно приписала в мир мёртвых, было практически невозможно, поэтому изрядную растерянность и некоторую скованность в моих движениях, можно было и простить. — Вы кто? — нервно постукивая ручкой по планшету, исписанному всевозможными марками на полях, я стала постепенно понимать тех людей, что искренне недолюбливали влипать в неприятности. Я теперь тоже, отчаянно не хочу. — Реборн! — крикливо восклицает кто-то издалека, заставляя стоящего передо мной «Реборна» недовольно вздохнуть и отвести свой взор в сторону, чем я не переметнулась воспользоваться, поспешно сбегая с места столкновения. Пожалуй я была в первые благодарна нашему незадачливому боссу за то, что тот так и не смог отойти от опеки собственного репетитора. Узнавать чего же так хотелось столь «грозному» киллеру, которого разве что кошка не знает, ну или такой старомодный человек как я, очень не хотелось. Хоть и поняла кто передо мной был все это время лишь к вечеру от знакомых.

***

Терпеть многочисленные насмешки и как бы это по детски не звучало издевательства в свою сторону было, откровенно говоря, трудно. Нет, не так, это было невыносимо. Какая муха укусила обычно непробиваемого гостя дона Вонголы я не понимала, что только усугубляло мое и так уже не шаткое положение. Становиться чьим-либо рабом для выпускания пара было ощутимо неприятно, порой хотелось просто взвыть от досады или просто попинать несчастную стенку от переполняющего раздражения. Впрочем в этом были свои плюсы. Как говорится за «насмешкой может прятаться истина»? Видно данная цитата как раз бы и подошла к этой ситуации. Реборн мог невольно или скорее всего сознательно, чему я склоняюсь больше, понемногу делиться личным опытом. Были конечно и те, что заставляли невольно краснеть, но обойдемся без них…

***

Советника дона Вонголы недолюбливала я всегда, насколько себя помню. Больше по причине того, что приносил он в основном плохие вести. В отличие от остальных моих коллег, что с трудом вытерпливали грубоватую речь и изрядный запах чужеродного табака, мне было все равно. Но все-таки… …иногда мне отчетливо хочется, чтобы хотя бы раз, но этот подрывник таки забыл обо мне любимой навеки. — Но, я не подхожу для подобной роли! — хмуро подгоняю его у двери и недовольно свожу брови домиком, — Мое место в лазарете! Больничном крыле, где мы с трудом сводим концы с концами. Мое пламя непригодно для боев. — Мне плевать, вертись как хочешь, делай что хочешь, но в обязательном порядке выполняешь задание! — голос у него звучал непривычно мягко и даже терпеливо, что настораживало меня еще сильнее, заставляя потихоньку впасть в подступающую панику. Нет, я поменяла свое мнение. Отныне я также сильно буду ненавидеть этого подрывника до конца своей жизни!

***

Истекая кровью на холодном бордюре и ощущая надвигающую усталость по всему телу, я упорно пыталась вспомнить причину по которой так сильно привлекла чужое внимание. — Тебе больно? — наигранные, полные легкой неприязни слова были словно гром посреди ясного неба, заставляя меня упрямо осесть на плечо и прищурив глаза, старательно искать в нем что-то знакомое. Когда до меня доходит смысл его слов, я все же не выдерживаю и начинаю смеяться. Хрипло. С затяжкой. И незаметным надрывом. Глупая. Да, действительно все же я такая глупая. — Мне очень больно…очень…понимаешь?.. р…борн… — Глу-пая, — медленно, с ощутимой ленцой тянет, небрежно стискивая протянутую ладонь в своих руках. Я знаю… Знаю. И все же…это ведь хорошо?