Мы, ведь, всегда будем вместе?

      Последнее выступление стендап тура "Где смеяться?" в таком родном и обожаемом стендапером Петербурге.       Виновник торжества, Данила, сидел в гримерке, пил виски с колой и судорожно перечитывал сценарий — он решил рискнуть и переставить блоки с материалом местами. Вдруг дверь быстро открылась и, так же быстро, захлопнулась, а затем в маленькое помещение залетел Кшиштовский и, запыхавшись, обратился к ''занятому'' Дане:       — Там проблемы с первым треком — просили срочно подойти к диджею.       — Не обязательно было так спешить, — незаинтересованно ответил Поперечный, надевая свою, всем знакомую, горчичную куртку.       Выглядел он, впрочем, как и всегда: рыжая, аккуратно подбритая борода; взъерошенные рыжие волосы и фиолетовые мешки под глазами. Но в его голове варилась, хотя нет, уже убегала из кастрюли жутчайшая каша, которую он пытался расхлебать уже больше половины тура, но был уже сыт ей по горло.       В середине тура он довольно сильно поссорился с любимой — Региной. Девушке стало обидно, что во время тура возлюбленный не находит времени, чтобы позвонить или, хотя бы, написать ей. Данила осознавал свою вину, но он не знал как правильнее вымолить прощение у обиженного котенка, опасаясь, что тот может превратиться в разъяренную львицу.       Пока комик копался в своих мыслях, он подошел к ожидавшему его диджею и провел кое-какие махинации с его макбуком.       — Проверь теперь, — вздохнул блогер.       Через несколько секунд рыжий услышал красивый женский голос, который должен был открыть его выступление.       Звукарь услышав песню, заулыбался и начал слегка качать головой в такт, как вдруг его взгляд пал на Данилу. Сняв легкую улыбку и остановив воспроизведение записи, диджей всё же обратился к Продольному:       — Ты сегодня, очевидно, не в духе... — серьезно вымолвил сероглазый паренек.       — Я почти весь тур такой, — переминаясь с ноги на ногу, отрезал Даня.       Былое напряжение Егора (именно такое имя и было у диджея) угасло, он облокотился на стол с аппаратурой и решил дать знакомому хороший совет:       — Чел, во-первых, сегодня последнее выступление тура — ты обязан показать Питеру кто тут папочка! А, во-вторых, насколько бы серьезными не были проблемы — нерешаемых нет. Да и тем более, ты — Данила, черт побери, Поперечный! Ты справишься с чем угодно! — похлопав комика по плечу, произнес Егор.       Смотря в пол и переваривая информацию, только что сказанную молодым, но уже повидавшим жизнь знакомым, Даня приободрился, и вот на его лице уже начинала проявляться искренняя улыбка.       — Чёрт, бро, спасибо! — воспрял духом комик, по-братски дав пять утешевшему.       Данила светился и это не могло не радовать.       — Обращайся, — улыбаясь, сказал диджей, — А теперь советую тебе заканчивать последние приготовления к выступлению, до него осталось меньше сорока минут, — всматриваясь в циферблат часов, посоветовал друг.       После этих слов, Даню, как ветром сдуло.       Пока осталось еще немного времени, комик решил перекурить — это поможет ему окончательно расслабиться.       Зайдя обратно в гримерку, он выхватил из кармана, висящей зимней куртки Кшиштана пачку сигарет и зажигалку. Из комнатушки был черный выход, он вел на небольшое бетонное возвышение, с которого с спускалась недлинная лестница. Поперечный аккуратно шагал по полу из плитки, чтобы не подскользнуться. Внезапно слух блогера прорезал резкий звук, и тот от неожиданности шлепнулся на плитку, слегка визгнув при этом, чем очень напомнил себе Кшиштовского.       — Сука! —выругался Данила, недовольно потирая место удара.       Лениво схватившись за перила и медленно поднявшись, он стряхнул с себя снег. После чего, решил продолжить начатое и, все-таки, достал сигарету.        — Жданова, Жданова...Что же ты со мной творишь? — бубнил себе под нос парень, вспоминая о возлюбленной.       — Я, конечно, понимаю, что я не подарок... Ну как не подарок... Та еще мразота, если быть точными... Еще и рыжая... а следовательно еще и бездушная! — после этой примитивной, но всегда работающей шутки он пустил легкий смешок.       Углубившись в свои рассуждения, он совершенно забыл о еще даже не подожженной сигарете.       Парень красиво и непринужденно расположил в сухих еле розовых губах сигарету и аккуратно прикрыл ее от ветра второй ладонью.       *Щелк!* — издал механизм кнопки зажигалки. И наконец-то, такая умиротворяющая, первая и глубокая затяжка. Даня не курил особо часто, только когда ему это было необходимо на самом деле: когда ему нужно было отвлечься и расслабиться.       Парень окинул взглядом окружающую его местность: длинные и голые ветки парочки деревьев, тянущиеся к одинокой луне; серые здания; не менее унылые пристройки возле них; грязный снег; местами лежащие осколки льда и бездонное небо, заполненное бесчисленным множеством звезд. Они волшебно мерцали, захватывая дух парня.       — Поперечный, тебе 22, а ты до сих пор заглядываешься на звезды, как маленькая 12-ти летняя школьница, — засмеявшись, произнес знакомый голос.       Дверь из гримерной резко открылась, что очень сильно напугало блогера.       В дверях показался Миша Кшиштовский с двумя стаканами в руках.       — Ебать, вы хотите, чтобы я к 25-ти поседел полностью?! Пугаешь до чертиков, Миш!.. Впрочем,как и всегда...       В ответ Даня услышал глуховатый смех друга, а за ним последовало что-то среднее между укорами и оправданиями:       — Прости, псих на ножах, я просто тебе твой недопитый вискарь принес, — протараторил бородач, протягивая другу стакан с темным напитком.       Миша, последовав примеру Поперечного, устроился у края лестницы, облокотившись на перила, и принялся вальяжно попивать излюбленный алкоголь.       — Готов разъебать сегодня? — спросил Кшиштан.       — С рождения, — твердо произнес рыжеволосый, допивая залпом оставшийся виски, не отрывая взгляда от неба.       — Что там по времени? — повернув голову к другу, спросил Данила. Миша достал телефон и почти сразу спрятал гаджет обратно, после чего произнес:       — До начала меньше 15-ти минут.       Поперечный тяжело вздохнул и сделал последнюю затяжку сигареты, наблюдая за слетающим пеплом табака. Затем он выбросил окурок в урну, находившуюся внизу, возле стены бетонного возвышения.       — Ну что разъебем сегодня? — передал он стакан товарищу, после чего похрустел пальцами и шеей.