Все меняется

В Большом Зале было шумно. Всего несколько дней отделяло учеников от Рождественских каникул. Позади уже были многие проверочные работы по зельеварению, трансфигурации и травологии. Оставались лишь прорицания и заклинания. Первокурсникам не терпелось уехать домой и поделиться своими впечатлениями с родителями. Ведь письма не могут заменить душевного разговора у камина. Старшекурсники, несмотря на темные времена, не могли отказать себе в веселье (разве что Поттер был готов идти в бой даже в праздничную ночь), поэтому они готовили вечеринки и обговаривали места встречи и планы проведения торжества. Предложив Малфою встретить Рождество вместе, Виктория, таким образом, решила свою проблему о проведении праздников. После смерти её тети год назад, девушке пришлось всю праздничную ночь просидеть одной в Выручай-комнате. В гостиной были все те люди, которых она не хотела бы встречать в такую ночь, а в Большом зале слишком шумно. Сейчас Виктория с некой завистью слушала Мэри. - А потом все рассказывают свои истории из Хогвартса. В этом году мне тоже будет, что рассказать, - с довольным лицом и горящими глазами она уплетала омлет. – И про тебя расскажу. - Я польщена, – улыбнулась Виктория. - О чем вы вчера говорили с Малфоем? – заинтересованно спросила она. - Да так…ни о чем, – замялась Виктория. - Он признался тебе в любви? – вскрикнула Мэри. - С чего ты взяла? И не кричи так! – стушевалась девушка. - Он уже вторую неделю смотрит на тебя как кот на сало. - Я…. Он…. – Виктория совсем растерялась и не знала что ответить. – Вовсе нет! - Ну не сегодня, так завтра, – деловым тоном продолжила Мэри и откусила кусок тоста. Виктория лишь возмущенно вздохнула. Как говорится, устами младенца…. Что-то в глубине души её затрепетало и хотелось, чтобы так оно и было. Но представив себе эту сцену, девушка испугалась. Перед глазами ту же всплыло самоуверенное лицо Малфоя и ее, то краснеющее, то бледнеющее, с испуганно вытаращенными глазами. Исход был разный. Она убежит ничего не сказав, будет молчать, скажет, что тоже его любит, а он в ответ скажет, что это просто шутка. В ещё одном варианте они накидываются друг на друга со страстными поцелуями. От такой мысли бабочки запорхали в животе. - О чем это мы думаем, что аж глаза загорелись? – услышала Виктория голос Малфоя. – Не обо мне ли? - Здравствуй, солнце! Конечно о тебе, – улыбнулась Виктория, начиная подозревать, что Малфой умеет читать мысли. - И что же ты думала? Как убить меня или затащить в укромный уголок? – он приподнял одну бровь. Мэри, которая в этот момент пила сок, поперхнулась так, что Виктории пришлось похлопать её по спине. Откашлявшись, она попыталась что-то сказать, но не находила слов, поэтому отчаянно жестикулировала. Виктория поймала ей руки и прижала их на стол. - И не надейся, – Виктория повернулась к Малфою. - Я перебирала в уме самые изощрённые варианты твоей смерти. - И ты мне очень дорога, – парировал Малфой. Впервые за долгое время у Драко был здоровый крепкий сон. Он спал словно младенец. Спроси его, какие сны ему снились, он бы прикрыл свои веки, томно вздохнул и сладостно улыбнулся. На него бы косо посмотрели, потому как Малфоям не положено выказывать свои эмоции, но Драко было бы все равно. Он выспался – ему не снились кошмары: ни Волан-де-Морт, ни черная метка, ни пугающие темные подземелья. Драко видел во сне колыбель и маму, которая пела ему песню. Он с наслаждением ел омлет и пил тыквенный сок, попутно рассматривая Большой зал и его обитателей. Он никогда не замечал, что большинство первокурсников на Пуффендуе сидят среди студентов старших курсов. Такая демократичность не понравилась Драко, и он фыркнул. За столом Когтеврана стояла напряженная тишина. Кое-где он мог заметить свитки пергаментов и мельканье перьев. Увидев таких умников, Малфой вспомнил Грейнджер и тут же перевел взгляд на Гриффиндорский стол. Там царил полный хаос: между студентами летали заколдованные самолетики, на одном конце стола что-то взрывалось, на другом конце стоял дикий хохот. Присмотревшись, он заметил ещё какое-то животное, бегающее между тарелками. Драко поморщился. - Что такое? – спросила Виктория и проследила за его взглядом. – Поттер? - У них слишком шумно. Что это за чудовище, которое бегает у нах по столу? - Не знаю, – Виктория безразлично пожала плечами. – Зато им весело. - Поттеру нет. Похоже, он потерял эту способность. - Не злорадствуй. Не думаю, что и тебе легко в последнее время, - сказала Виктория. - Всем нам. - Однако я все ещё могу улыбаться, – сказал Драко и в доказательство лучезарно улыбнулся Виктории. - В таком случае я за тебя рада, - улыбаясь в ответ, сказала Виктория. - Мерлин! Как ты попала на этот факультет?! – Малфой высоко вскинул брови. Девушка поджала губы и пожала плечами. Друзья всегда удивлялись её отзывчивости, пониманию и добродушию. Однако при всех этих качествах, Викторию часто называли злой. Хотя сама Виктория считала, что это не так. Она просто вовремя умела говорить нет. Порой бывала она слишком строгой и настойчивой, но проявляла эти свои качества в очень редких случаях, и в большинстве из них это была защита. Несколько лет ушло на выработку иммунитета против однокурсников. Многие спрашивали девушку, почему она не перестала общаться с теми, из-за кого её не признают. Виктория отвечала, что зависеть от чужого мнения – глупо. - Ты говорил с Блейзом? - Я не видел его сегодня, – серьезно ответил Малфой. - Думаешь, он все ещё злится? – спросила Виктория. - Открою тебе секрет,– шёпотом проговорил Драко, чуть наклонившись вперед. – Он тебя любит. Простит все на свете. - Не может же он всю жизнь любить одного человека и прощать ему все, – возмутилась старшекурсница. - Ты бы вот не стал. - Я - нет, – с уверенностью подтвердил Малфой. - Но Забини – другое дело. - Нельзя же простить измену! – Виктория сгоряча даже стукнула ложкой по столу, отчего многие обратили на неё внимание. - Измену? - А кто меня целовал? – шепотом, практически одними губами спросила Виктория. - Во-первых, мы это уже осуждали, во-вторых, это был не поцелуй, и, в-третьих, вы расстались. - Во-первых, мы это не обсуждали, во вторых, это было некрасиво с моей стороны так поступить с ним. Да и с твоей тоже. - Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Драко отложил тост. - Поговори с ним. Я больше не хочу играть в молчанку. Мне хватило этого на прошлой неделе, – видя непреклонность Драко, Виктория добавила – Пожалуйста. - Я постараюсь, – холодно ответил Драко, но Виктория поняла, что он все сделает. Чем ближе было Рождество, тем отчетливее Драко понимал, что скоро он станет одним из Пожирателей Смерти. Несколько дней назад он получил письмо от матери. Нарцисса пыталась скрыть истинное положение вещей, но между строчек Драко читал, что страшной участи не избежать. Мать просила его не приезжать на каникулы, так он только ускорит решение Темного Лорда. Если он понадобится, его вызовут. Никогда ещё Драко Малфой не чувствовал себя таким жалким и беспомощным. Он трус. Всегда надеялся на отца, но теперь это бессмысленное занятие. Теперь только он сам может себя спасти. Драко часто думал о побеге, о самом низком способе спастись. Гори оно все синим пламенем! И школа, и Поттер, и Волан-де-Морт – все! Уехать, улететь, скрыться, начать новую жизнь и больше не думать о смерти. Вот только он никогда себе не простит, что бросил семью… и Викторию. Теперь она стала для него близким человеком. Он не мог её бросить. Она боялась, и он. Они всего лишь дети, которым предстоит сражаться. Сражаться за свое существование. Выжившим предстоит пройти через боль и страдание, потерять близких людей и жить с огромной дырой в сердце всю оставшуюся жизнь. А мертвых, помимо почета и уважения, ждут могилы, мокрые от слез близких. Это неправильно.