***
Я казался себе птенцом, выбравшимся из своего укрытия в виде скорлупы, но пытающимся забраться обратно. Боялся постороннего шума и уверяя каждый день, что нужно быть сильнее и побеждать страхи, глядя им в лицо. С детства отец пытался построить мой жестокий характер, но у него ничего не выходило. На моих пухленьких, детских щечках появлялись слезы, когда он начинал кричать на меня. Затем еще очень долго успокаивал. Он называл это "закалкой характера" и что, его сынок должен уметь давать отпор любому альфе, который посмеет притронуться к запретному. Всегда напоминал, что когда-нибудь его не станет и нам с братом придется самим справляться. Папа всегда поддерживал отца и его идеологию идеального омеги, но я был не такой, не поддавался так называемой "закалке". В те времена у меня не было мотивации, чтобы стать злым и неподатливым. Но сейчас появился Тэхен, который напомнил мне отца и его уроки. Он погиб в аварии вместе с папой, нелепая смерть, моего личного героя. После этого мы остались вдвоем с братом. Он поддерживал меня в дни утраты наших родителей. Растил меня с одиннадцати лет, а ведь на стороне было еще столько родственников, но он не отдал меня на попечительство. Нам каждый месяц присылали деньги, на них мы жили. Хосок баловал меня сладостями, чтобы хоть немного заглушить боль утраты. После школы, он работал, и, приходя поздно вечером, приносил мне разные батончики, конфеты, печенье, ни в чем меня не ограничивая. А я после школы делал уроки, а затем ждал возвращения любимого брата, иногда даже засыпая за кухонным столом или в гостиной, скрючившись в три погибели. А иногда, по выходным мы смотрели фильмы, поздно вечером включая телевизор и засыпали на половине. Хен просыпался посреди ночи и перетаскивал меня с дивана в гостиной, на кровать в нашей общей комнате. Затем ложился на краешек рядом и наконец засыпал до шести утра. А затем начинались вновь серые будни. Так летели года, из меня росла замкнутая личность. Но сейчас все изменилось. Мир как будто перевернулся вверх тормашками. Теперь я был грозным, неподдающимся омегой, которого так хотел увидеть мой отец. И он видел, он глядел на меня всю мою жизнь, помогал советами. Я слышал его везде. Этот приказной тон. Такой родной и такой далекий. Именно его я услышал, когда впервые после вечеринки повстречал Тэхена. Именно Тэхен помог пробудится этой агрессии. Его тон напоминал мне отца. Это сильнее тянуло к нему, душа порхала как дикий голубь загнанный в клетку, а клеткой оказалась моя агрессия. И я не могу усмирить этого голубя, потому что это уже невозможно.***
- Чонгук~и, ну позволь мне помочь тебе. - Вечно надоедливый Тэхен скакал вокруг да около. - Я же не отстану, упрямый ребенок. "Кто тут еще ребенок, ты хоть видел, как ты скачешь вокруг меня как будто тебе не двадцать два, а всего два года и ты выпрашиваешь конфетку у родителей." - Йа, мелочь, да как ты только мог о таком подумать? Младше тебя? Может еще и малолетний, выпрашивающий что-то у старших? - Я посмотрел на него с удивлением. Он распознал почти все по одному моему взгляду, как будто прочел мои мысли. - Да, да, я мысли твои читать умею. Прошло столько времени, Чонгук, я научился отличать каждую твою эмоцию, каждое подергивание мускула на твоем лице. Я бы хотел, чтобы ты мог это сказать мне, своим звонким голосом, упрекая. Я задумался, "а ведь он и правда хочет помочь". Я кивнул, намекая, на то, что возможно стоит попробовать. Он обрадовался. - Скоро ты заговоришь у меня, как миленький. Неужели я наконец сломался? Отдал ему остаток души, ту половину, что так отчаянно хранил и хотел вернуть вторую. Я держался год, но не смог погубить Тэхена, мой план пошел прахом. Слишком сильно привязался к нему за все это время. Ненависть потихоньку улетучивалась и мой голубь все же улетел прочь от меня. Ближе к Тэхену. "Я хочу полюбить тебя, и это придет со временем. Но нужно сначала оправится от боли в горле, а затем кричать громко, чтобы каждый услышал, что я, Чон Чонгук, и я победитель."