Когда кончится кровь?

Стою на смотровой башне. Весь город как на ладони. Мое сердце. Горит, живет из последних сил, кровоточит, взрывается. А в груди бьется в два раза медленнее; люди ослабли... Такое состояние не позволяет выразить эмоции — полное безразличие. Разве я понимаю, что мой дом рушится и некуда бежать? Разве я слышу взрывы, перестрелки, крики, предсмертные стоны? Нет, мое ослабленное внимание может принять в обзор только едва загорающийся рассвет. Солнце ослепит меня, но не откроет глаза на происходящее. Слышу чьи-то шаги. Вот и виновник "торжества". Встал рядом и начал что-то вещать, но я не слушаю. Не хочу слушать! Алое зарево чуть показалось на горизонте. Не знаю, что будет завтра, но сердце постепенно замедляет ход. Брагинский закрывает мои глаза ладонью. Ха, он извиняется. Ничего не слышу. Уши заткнуты гордостью. Но почему по всему израненному телу прошла волна боли? Неужели конец? Я не хочу умирать тогда, когда все возрождается! Но разве можно жить, смотря в ад, смутно напоминающий родной Кёнигсберг... Аккуратно убираю холодную ладонь Ивана, прикладывая ее к груди. — Хватит. — На эмоции не хватает сил. Он поймет. Ушел. Хватит мучиться. С трудом передвигая ноги, я начал спускаться поближе к углям и пеплу, когда-то бывшими землей. Подводят ноги, и я с грохотом считаю каждой частью тела ступеньки длинной лестницы. И когда же придет конец... Солнце. Вот и все. Под конец падения я потерял сознание. Так низко пасть... Сколько времени прошло, не могу знать. Очнулся от резко хлынувшей из продырявленного сердца крови. Тишина. Ни взрывов, ни людей. Я остался один. Нахожу в себе силы подняться, но, кажется, лишь гордость управляет моим телом. Что с моим сердцем? Такой пейзаж всегда моя Великая персона оставляла побежденным. Разрушенные здания. В воздухе все еще витает металлический привкус крови и отчаяния. Разлагающиеся трупы. Они везде. Черт, я сдался?! А кому я сдался? Какого черта я... Завывает холодный ветер. В сердце открытая рана. Живу? Раздаются шаги победителя. Поворачиваюсь к Ивану и не узнаю. Он как будто зомбирован. Зомбирован войной. Своей, персональной. Бледнее меня, альбиноса, который с каждой секундой теряет кровь. Глаза — зеркала, в которых отражается внутренняя пустота? Где надменность победителя? Наверное, там, где мое чувство сдавшегося. — Я пришел забрать тебя, Калининград, — всегда такой спокойный, даже приятный голос режет мой слух ледяной сталью. Грязный, порванный шарф развевает неприятный ветер. Хорошенько же его потрепал Запад. На щеке еще не затянувшийся порез... Стоп. Как он меня назвал? — Нет. — Мой шепот он все равно услышит. Брагинский же, не обращая никакого внимания на мои слова, молча берет за руку и куда-то ведет. Я не понял, мне сейчас приказ дали? Ударил его наотмашь. Даже не блокировал. Из изуродованной ударом щеки течет алая жидкость. А он, будто не замечая, смотрит сквозь меня. Да что случилось? Напоминает о себе разбитое, в прямом смысле слова, сердце. В последний момент меня подхватывают сильные руки, прижимают к себе, загораживая от назойливого ветра. Но сделано это все было, скорее всего, на автомате. Я решаю проверить свою догадку: чуть приподнявшись, собираю губами его кровь. Я видел, что в твоем взгляде промелькнуло осмысление, Иван, но исчезло оно так же быстро, как появилось. Хотя он теплый... И что дальше? Я вроде не существую, отталкиваюсь от его тела, уже пропитавшегося кровью моего сердца. Вот только с каждым шагом становится все больнее и больнее. Но ветер не услышит мольбы о помощи, только осушит невидимые слезы. Брагинский пошел за мной и быстро нагнал. Я отдаю ему свой заряженный пистолет. — Стреляй. Я буду погребен только под стенами своего сердца, — легкая усмешка, — умру под руинами Великого города. Взводит курок. Мне не страшно. Несколько выстрелов пронзают тишину. Странно, все в воздух. Он точно больной. Звук падающего тела. Суицид? Подхожу к Ивану. Он тоже устал. Черт, ведь он же мой вечный враг. Тем не менее, я его понимаю. Разве это мешает моей ненависти? — Здесь теперь Россия, — голос Ивана. Правильно, война проиграна. Какая разница. Протягиваю руку русскому. Интересно, когда кончится кровь? Уже не больно. Снова рассвет. Холодный, пронизывающий до костей ветер. Едва теплый Брагинский. Почти счастье. Темнота.