Волчье Сердце

Тела решили оставить до утра, ибо на ночь, после тяжёлой битвы, хоронить не очень хочется. Вот, оставшийся вожак в человеческом облике стоит посредь собравшихся, медленно ведя свою речь. –Я сожалею о всех смертях, но упомяну те, что делают мне больно. Сокджин, сказать честно, без него мне будет сложно... Но, нужно почтить его, так как он погиб, защищая новрождённых, – Взгляд старшего Кима печально остановился на коренастом рыжем теле, а после медленно проскользил к Чону, что согревал двух щенят. – Так же, я очень сожалею о смерти нашего лекаря. Как сказал Чонгук, Чимин не смог выдержать, потерял слишком много крови, но оставил нам двух здоровых малышей. На этом всё и прервалось, все начали расходиться. –Чонгук, могу я забрать своих детей? – Человек вздрогнул от тихого и хриплого голоса альфы, и робко кивнув, позволил их взять. Ночь, есть ночь. Тишина, лишь изредка прерываемая щебетом птиц и уханием совы. Однако, в пещере что-то шумит, словно кто-то проходит туда медленно, старается не разбудить, но поздно. Юнги поводит чёрным ухом и поднимает морду, не разлепляя глаз. Вот, чувствует, что рядом кто-то ложится, дышит тихо, почти неслышно, и глядит не на него, а на детей. Это и заставляет Мина резко открыть глаза и впасть в ступор. Напротив него лежит серебристый волк, поджарого телосложения, яркими голубыми глазами и пушистой, немного свалявшейся, шерстью. А Юнги глазам не верит, что вот, перед ним лежит самый настоящий, самый живой Пак Чимин, и наблюдает за ним и за своими детьми. Парень явно замечает это, и привстаёт, махая хвостом, призывая пойти за собой, а после и вовсе перевоплощается. Старший проделывает тоже самое, идя за недавно мёртвым лекарем. –Ничего не хочешь мне сказать, Юнги? – Голос у Чимина тихий, немного уставший и осторожный, будто он боится, что старший пошлёт его куда подальше. –Ты ведь умер... – Это единственное, что сейчас может сказать Мин без лишних проблем. –Разве, я говорил, что был жив до этого? – Это действительно заставляет впасть в ступор. –Я никогда не был живым, хён, никогда. Я всё время был полу-духом, понимаешь? Сказать честно, Юнги и подумать об этом не мог, Чимин всегда был живым и жизнерадостным... Ну, совсем не мертвяк. А вообще, тему переводить надо. –Прости... –За что же? –За всё. Я понял, насколько ты мне дорог, лишь после того, как ты ушёл... –Юнги, ты же знаешь, что я тебя всегда прощу, и это не исключение. А Мин уже и слёзы не сдерживает, обнимает Чимина крепко, носом утыкается в шею, вдыхая аромат сирени, и шепчет еле разборчиво: –Больше я тебя не брошу... Никогда... Однако, милый момент разрушает громкий визг Чонгука и вешание на Пака. –Чимин-хён! Ты жив! –Да, Чонгук, жив и здоров... – Чимин улыбается мягко, гладит Гука по голове, успокаивая. – И больше не брошу ни тебя, ни Тэхёна, ни Юнги, ни своих детей...