Мой ангел с омутами чертяк

AU, навеянное работами TsissiBlack, где Тецуя старше Акаши на двенадцать лет, они работают вместе, и это первый раз, когда сейджуро… возьмем за константу, что здесь Куроко говорит на очень… неприличном японском. как и все матерные слова. ______________________ — Я, конечно, очень рад знать, какого ты обо мне мнения… — Да ты даже четверти не знаешь того, что я о тебе думаю. — И что же? — промурчал Тецуя, чуть ли не припадая как кошка. — Иди нахуй, вот что. — О, Сей-тян ругается? — растянул губы в ухмылке мудак, а потом серьезно добавил: — А если и пойду? — А пойдешь? — замер на середине движения Акаши. — Ну, а что я, неженка, что ли? Захочу (неважно, ты или я) — возьму и пойду. Сам сяду и сам темп задам. У Акаши непроизвольно поджались пальцы, в горле резко пересохло. Потому что он знал, что Тецуя не шутит. И хрипло выдавил: — Тогда… Куроко еще шире растянул свой блядский рот (так нехарактерно для него), пружинисто поднялся и резко ухватил Сейджуро за подбородок: крепко, уверенно, властно. Зная, что ему позволено все. В ответ Акаши вцепился ему в плечи и замер, будто натянутый. Этот вопрос… Он никогда особо не поднимался в их семье. Обычно им было достаточно того, что было. «Черт, — будто не в себе подумал он. — Твою мать. Чертчертчертчерт…» Облизал губы. Два раза. Сглотнул. Вязко, с усилием. И, наконец, отвел свои глаза от розовых манящих губ и уставился на родинку около носа. Она была круглой, маленькой точечкой… Задышал чаще. Тецуя, до этого прямо, не отводя взгляда вглядывавшийся в его лицо, быстро сморгнул, чмокнул Акаши в губы, и, как ни в чем ни бывало, пошел к двери. В ванную. — Я в душ, а ты — готовишь все, что тебе нужно. Приказ ясен, детка? Будем лишать тебя… девственности, — и скрылся за дверью. Сейджуро неловко опустил руки. А потом, спохватившись, медленно провел по губам, выдыхая: — Да, командир… Блядь. Кажется, разбор полетов отменялся. *** Когда Тецуя вышел из ванной, Сейджуро все так же сидел на кровати на том же месте. С тем лишь отличием, что около него расположился не один десяток тюбиков с лубрикантом (все разные), какие-то бумажки, журналы.? Несколько нахмурившись, Куроко все же решил уточнить: — Ты что, собираешься утопить меня во всей этой хуйне? Тот будто очнулся, вскочил пришибленный (?), наткнулся на выражение лица Тецуи, обернулся и, в конце концов, покраснел. — Я… Долго готовился к этому, — неловко почти прошептал он. — То есть, ты все же собираешься меня сейчас убивать? — еще более подозрительно стал смотреть Тецуя. — Что?.. Нет! — на скептично поднятую бровь он резко затараторил: — Это, просто… я действительно долго готовился к этому моменту! Я был не уверен, какую смазку выбрать, поэтому купил все, что мне понравилось. Решил, что лучше, если мы выберем вдвоем, да и… — Чем плоха обычная? — Ну, это же первый раз, когда я… — А, ну да, мой котеночек теряет свою мнимую девственность. — Это не… — Что за папелы? — Я просто… нервничаю, — на грани слышимости прошептал Сейджуро. Тецуя рассмеялся, плавно перетек к Акаши и обхватил его руками за шею, приблизившись носом к губам, вдыхая аромат такого явного восхищения. Тот судорожно ухватился за его талию, боясь упасть. — Мой милый Сей-тян… ну, владей же мной, принцесса, — и потянул его на пол, утягивая в поцелуй. Акаши смог прерывисто вздохнуть и уже с привычной страстью накинуться на подставленные губы. Куроко же достаточно аккуратно обхватил его своими бедрами, потерся пахом об пах. Малыш (а двенадцать лет — это ого-го!) как будто с цепи сорвался, пытаясь дотянуться до всего сразу: губы, щеки, шея, ключицы… Едва не порвал халат, пытаясь выпутать из него Тецую. И руки его дрожали как при треморе. Развязывая почти что скаутский узел, он ругался: — Блятьблятьблятьблятьблять — Не переусердствуй, Сей-тян. «Сей-тян», агрессивно рыкнув, все же разорвал пояс и впился губами в шрам под шестым ребром. Чувствительное место. Тецуя коротко выдохнул, когда язык коснулся рваной фигуры. Сейджуро же резко притормозил и продолжил уже медленно, тягуче, как любил Тецуя в особые дни. Нежно, любовно. Возможно, чересчур сладко. — Да ладно тебе, я не баба, чтоб… — начал Куроко и остановился. — Я так хочу, — с желтой радужкой тихо проговорил Акаши. — Что-то имеешь против? — Ммх, нет. Сейджуро вернулся к шраму и перешел на соски, щедро одаривая их своим вниманием. Тецуя же все больше расслаблялся, начиная постанывать, притягивать еще ближе. Наконец, стало понятно, что долго так продолжаться не сможет. — Смазка… — Я… сейчас… Куроко же немыслимо извернулся и, нащупав предмет под кроватью, протянул его Акаши. — Не заставляй меня ждать. Тот с усилием выдохнул, все еще дрожащими руками взял бутылочку и, спустя мгновение, смог выдавить немного себе на пальцы. Он застыл, не в силах все еще осознать, что вот, спустя столько лет, он… Тецуя не мешал ему. Ведь через только секунды неверия Сейджуро наполнился такой знакомой, своей обычной решимостью и с сосредоточенным лицом оповестил: — Я начинаю. Он действительно только начинал. Дотянувшись до чего-то такого недосягаемого… Хотелось всего и сразу. И в то же время наоборот. Он… Кружа вокруг чего-то желанного, невозможного, Сейджуро импульсивно впился губами в анус Тецуи, заставляя того вцепляеться в его волосы. Одной рукой Акаши взял его член, второй, придерживал за задницу, позволяя себе лизать и кусать. — Тха-ха! И вот он уже заглатывает этот самый член, как и много раз до этого, рукой нашаривая смазку, чтобы через мгновение аккуратно направить свой палец к отверстию. О не-ет, Тецуя не был стеснительным мальчиком или типа того. В его жизни было достаточно секса (включая последние восемь лет), поэтому он только еще больше расслабился, подаваясь навстречу. И спустя некоторое время он уже бормотал: — Хватит… просто… давай уже, Сей-тян… — Нет, надо еще немного. Я не хочу… — Давай же… трахни меня. Эти слова вышибли мозги Акаши со скоростью сверхновой. Не папочку, не детка, меня. И он с силой вошел в него, заставив их обоих подавиться воздухом и замереть. — Д-давно же меня не трах-хали… Сейджуро же вышел и снова с силой вогнал член назад, уже теряясь, заставляя Тецую изогнуться и ухватиться за подставленные руки. И опять по той же точке. Блядь. — Как-ко-ой ты быстрообуч!.. ем-ый… Тот стал двигаться с остервенением зверя во время гона, и Куроко пришлось вцепиться а его плечи и шею, чтобы ковер не драл ему спину. Он тоже почти пропадал в удовольствии. Настолько, что еле сдерживал себя от ответных доминантных действий. А через еще какое-то время Сейджуро будто очнулся. Почувствовал родные бедра, жесткие пальцы, колючие волосы… — Ками-сама, Тецуя, прости, извини меня, пожалуйста, Тецуя. Извини, извини меня, я сейчас, сейчас все… Не знаю, что на меня… — и начал осторожно выходить из него. Куроко тут же взрыкнул и резко перевернул их, оказавшись сверху, снова насадившись, вырывая из того рваный выдох. — А теперь лежи и не дергайся. Командовать буду я. И Акаши, комкая в пальцах чертов ковер, подаренный ему отцом на какой-то день рождения, на котором обязательно останутся следы их безудержной страсти (что ни говори, а Сейджуро всегда был романтиком) пытался дышать, не дергаться и вообще существовать в этой реальности. Для него это было нереально, будто сон, мыслить безнадежно не получалось. Он чувствовал столько любви, столько желания и страсти... Ками, он был готов кончить как мальчишка еще в самом начале, и все ощущения были невыносимо прекрасны. Чтобы он и… Это же… Это же Тецуя. Как вообще такое… Куроко, поняв, что его протеже где-то далеко, чрезмерно ошеломлённый эмоциями, наклоняется к нему, одновременно поворачивая красноволосую голову, этим заставляя смотреть в свои, сейчас залитые похотью, небесно-голубые глаза. И резко, как только тот осознает его приказный взгляд, впиваясь в яркие искусанные губы и углубляя поцелуй, вызывая глухой стон и руку на своем затылке. Нашарив пальцы Сейджуро, все еще сжимающие ковер, Тецуя прижимает их к своей заднице и возвещает: — Двигайся, Сей-тян. И тот двинулся. К бездне, в рай, ад, чистилище, к горизонту, к глубине, вверх и вниз, как на американских горках, к звездам, к небу… Да в чертову сверхновую. Все осознавалось почти незаметно, можно сказать мельком; он чувствовал себя погребенным, императором всего живого и мертвого. Он всегда знал, насколько зависим от Тецуи. Насколько привязан к нему, насколько им дорожит, насколько… любит. Пусть их профессия и совершенно не подходит для любви и для встреч под луной с романтическим ужином, пусть все часто превращалось в кашу. Он ощущал его власть над собой даже сейчас, во вроде бы активной позиции. Ему не хотелось сопротивляться, думать и планировать. Он наслаждался быть зависимым от Тецую, наслаждался быть его, он чувствовал себя единым. Так, словно и не было в его голове чужих мыслей, как никогда, как всегда, как когда рядом Тецуя. Тецуятецуятецуятецуятецуятецуятецуя — Те!.. — рвется из Сейджуро. Когда они ложатся в кровать, уже за полночь. Как бы ни было стыдно, но от переизбытка эмоций Акаши все же потерял сознание. В свою очередь, Тецуя даже и не думал двигаться, с полным комфортом растянувшись на своем подопечном. Так они и пробыли на ковре пару часов. И сейчас, лежа в постели, Сейджуро смотрел в потолок расфокусированным взглядом. Наконец, он смог хрипло выдавить: — Охуеть. — Мм? Так понравилось? — приоткрывает правый глаз Тецуя. — Охуеть, Тецуя. — Вах, да ты на рекорд идешь. — Нахуй, — он переворачивается на бок, поворачиваясь к нему, вскользь очерчивая пальцами лицо. Ярчайшие голубые глаза испускали какой-то теплый, самый любимый свет. — Это было самое лучшее и важное событие в моей жизни... Хотя нет, оно всего лишь третье. — А чтобы сказал твой отец?.. — чуть двигает уголком губ Тецуя. — А я уже большой мальчик. — И в кого это моя маленькая принцесса выросла? — насмешливо тянет он. — Я люблю тебя, — твердо обозначивает свои границы Сейджуро. Эти багровые глаза уже не принадлежали мальчишке, которого он когда-то с энтузиазмом воспитывал. Это, пожалуй, был взгляд уверенного в себе, достаточно повидавшего молодого мужчины. И на лице Тецуи расцвела легкая улыбка. Сократив расстояние между ними, оно чмокнул Сейджуро в губы. Мягко, почти неощутимо, и прикоснулся своим лбом к его. Мальчишка (каким он навсегда и останется для Тецуи) прикрыл глаза и ещё сильнее прижался, наслаждаясь ощущением заботы и безопасности. — Я тоже счастлив. Но не переусердствуй, принцесса. — Ммгм… — сонно протянул Сей-тян. — Хочешь повторим, как проснемся? — Да? — уже больше спя, чем слушая Тецую. — Все для моей детки~ — тихий смех шелестом расходился по комнате.