Сентябрь сближает

Антон на ногах с раннего утра. Он, как и девочки, вышел с больничного и теперь собирается на работу. Они стараются всё сделать как можно тише, чтобы не разбудить ещё спящего Арсения, но торопятся, поэтому Шаст задевает что-то в коридоре, а после по всей квартире разносится грохот. Это коробка, которую Антон, кажется, принёс ещё неделю назад. В любом случае, пока не надо приковывать к ней лишнее внимание. Он заглядывает в комнату и проверяет Попова, который переворачивается на другой бок, что-то бормоча. Мужчина поднимает коробку и убирает её обратно в верхний шкаф коридора. На кухне трапеза, называемая завтраком, уже закончилась и девочки собирают слова из магнитных букв на холодильнике. — А как по-английски будет «папа»? — спрашивает Алиса, передвигая разные знаки. — «Father» или «dad», — отвечает Антон, быстро собирая тарелки в раковину, — ну или «daddy», — чуть тише отвечает он. — Так? — Настя показывает своё творение. Отец меняет пару букв на нужные и кивает. — Одевайтесь, — дети уходят за одеждой, а Шастун ищет ручку, чтобы оставить записку. Вместо ручки на подоконнике оказывается карандаш, но это и не важно. Он быстро чиркает:

«Съешь кота гречку»

Антон клеит листочек на дверцу холодильника и засматривается на слово, выведенное общими усилиями. Он оставляет ещё одну записку. Теперь чуть выше разноцветных букв, из которых выложено «DADDY», красуется маленький листочек с написанным от руки «hot». — Пап? Мы готовы, — произносит Настя, появляясь на кухне. Она замечает правку отца. — А как переводится? — Это? — Антон указывает на свой листок. — Крутой. «HOT DADDY» — Крутой папа. Да, — он улыбается над нелепостью своих слов. — Готовы? Так, где Алиса? Они уходят в коридор, где уже обувается Попова. — Погоди, я сам наброшу что-нибудь, — с этими словами Шастун идёт в комнату где, на удивление, уже не спит Арс. — Мы тебя разбудили, да? — виновато произносит Шастун и открывает шкаф. — Извини. — Всё нормально, — зевая, брюнет встаёт с кровати и протягивает Антону жилетку. — Ты бы лучше спать шёл, тебе сегодня никуда не надо, — просит его Шастун, забирая элемент одежды. — Так уж сошлись звёзды, что я сейчас не хочу спать, а помогаю тебе собираться, — лениво улыбаясь произносит Попов. — Она жёсткая, — отдаёт обратно жилетку Шаст. — Жёсткая? — Арсений оглядывается по сторонам и берёт другое. — Вот, держи мягкую рубашку. Антон надевает белую и, как оказалось, действительно мягкую рубашку. — Мне идёт? — спрашивает он, поставляя воротник. — Тебе идёт лежать вон в той постели и никуда не идти рано утром, — отвечает Попов, завязывая на чужой шее галстук. — Ну правда, — серьёзно переспрашивает Антон. — Да, идёт, — говорит Арс, направляя Шастуна в сторону коридора. — Уже половина, Тош, вам пора. — Выгоняешь? — удивляется Шаст, натягивая куртку. — Забочусь, чтобы ты не опоздал, — поясняет мужчина, протягивая детям шапки. — Почему-то утром ты об этом не заботишься и просишь полежать рядом ещё чуток, — тихо, чтобы слышал только Арсений, возмущается Шаст. — Да идите уже. Когда все трое наконец выходят из квартиры, по два раза обняв Арса на прощание, он буквально вздыхает свободно. В квартире непривычно тихо, лишь желудок тихонько урчит, требуя хоть какой-то завтрак. Попов, лениво потягиваясь, бредет на кухню, где у мисок уже дежурит Рэй. Судя по надписи на холодильнике горячий папочка должен съесть кота… Ну или гречку, там как пойдет. Попов жалеет кота и насыпает ему сухого корма, а сам берёт уже немного остывший завтрак и идёт в комнату. Мужчина решает посмотреть очередную серию «Ганнибала», а для любого сериала нужны вкусности. Нет, под кашу он бы тоже зашёл, но чисто из принципов, Попов ставит тарелку на столик и, пока телевизор загружается, идёт на кухню, заглядывая в шкаф, где обычно и бывают сладости. Он пробегается по пустым нижним полкам взглядом, просовывает руку на верхние, но и там ничего не нащупывает. Убедившись, что ничего сладенького ему сейчас не видать, Попов разочарованно бредёт в свою комнату и открывает шкаф с зимними вещами. Он достаёт старые джинсы, намереваясь поискать мелочи в карманах, для спланированного за минуту похода в магазин. Вместе со штанами вылетает и небольшая коробка. Арсений поднимает её с пола и внимательно разглядывает. Он понятия не имеет, что в ней, откуда она и, собственно, кто её владелец. На этикетке в графе «откуда» указано название какой-то фирмы. Телефон удобно лежит в кармане и мужчина сразу вбивает в поисковую строку название производителя. Перед ним сразу открывается их сайт, примеры другими работами этой компании и даже пара курсов по их применению. В голове складывается картинка с тем, как в офисе кто-то лазал по сайтам секс-шопа. Попов убирает посылку обратно, откуда она упала, и набирает сообщение Антону:

Арс Антош, ничего не хочешь рассказать?

Антон Признаюсь… Я знаю, как ты любишь те печеньки, но я доел последние

Арс А ничего кроме этого?

Антон И вафли тоже

Арс Всё? Ничего больше?

Обжорка Ты добрался до сухариков?!

Арс Тебе что, рыбы вчера не хватило?

Обжорка Ну рыба была вчера и… Ты написал, чтобы узнать, где все вкусняшки? Попов смотрит на шкаф.

Арс Да, Тош, именно

Обжорка Я забегу в магазин сегодня и куплю тех печенек, не переживай Улыбнувшись последнему сообщению, Арс откладывает телефон. Его уже дожидаются так и не съеденный завтрак и любимый сериал. Спустя пару серий Попов замечает, что увлечён не сюжетом, а мыслями об отменившейся прогулке. Впрочем, выйти на улицу никогда не поздно. Арс, всё же загоревшись идеей, выключает телевизор и убирает за собой посуду. Уже спустя десять минут он стоит перед зеркалом, распутывая наушники. Надев чёрную куртку, Арс выходит из дома под ритмы любимой песни.

***

— Эм… А где Арсений Сергеевич? — Света осторожно к Антону подходит. — Не знаю я, — бросает он, чуть нахмурившись и дёрнув плечами. — Как это не знаешь? — возмутилась Светлана, — вместе же всё время таскаетесь. — Ничего мы не таскаемся, — возражает Антон. Посчитав, что разговор окончен, он берёт свою кружку с надписью: «Тоша» и идёт к кулеру. Секретарь увязывается за ним. — А что ты это им так интересуешься? — Антон берёт стандартный кофе. — А что, нельзя? — Света кокетливо накручивает прядь на свой палец и смотрит на него. — Можно, просто… — мешкается Шастун. — Если вдруг увидишь Арсюшу, то передай, что в офисе без него совсем не то, — Светлана бросает формальную улыбку и, наконец не увидев перспективы продолжать диалог, уходит. Арсюшу. От этого всё внутри парня сжимается. Какого к черту Арсюшу? Арсений Сергеевич для всех один, а вот Арсюша, Арс и Сеня только его. Или он ошибается. Антон забирает свой кофе из автомата и идет к окну. Он сдувает тоненькую струйку пара с напитка, из-за чего какая-то часть стекла запотевает. Работать сейчас совсем не вариант. Очень шумно. И виной тому флэшмоб, который, очень умные организаторы, решили устроить прямо под окнами офиса. Мужчина делает глоток и смотрит на весело танцующих людей. Среди них он замечает черную куртку. Знакомую черную куртку, которая ещё неделю назад висела на напольной вешалке в углу того офиса с табличкой «Попов А.С». Шастун едва заметно усмехается и делает глоток горячительного напитка. Он заворожен пластикой Арсения, его действия, даже в объёмной куртке, по-своему эстетичны. Антон смотрит на танец, пока кофе в его кружке не заканчивается, а участники флешмоба прекращают танцевать. Уже не скрывая улыбки, Шаст идёт на своё место и по пути набирает смс «Хочу заметить, неплохо двигаешься». Попов направляется обратно к своему дому. Он просматривает сообщение с вибрирующего телефона и почти сразу печатает ответ: «Это ты меня ещё в горизонтальном положении не видел». Здравый смысл вовремя останавливает Арса, он стирает и отправляет лишь три вопросительных знака. Обжорка Видел флешмоб сегодня.

Арс Это не я…

Обжорка Арс, не прикидывайся, я не мог перепутать тебя.

Арс Ну… может и я. Случайно получилось.

Обжорка Ты готов был сальто сделать.

Арс Не сделал же. И вообще, ты там работать должен.

Обжорка Да я-то работаю. Арсений подходит к дороге и опускает телефон ниже, чтобы наблюдать за проезжей частью. Резкий водитель проезжает на мигающий зелёный прямо перед ним и окатывает не самой чистой лужей. — Прекрасно, — бормочет Попов себе под нос и переходит дорогу.

Арс Придёшь без вкусняшек — защекочу

Обжорка Я не боюсь щекотки

Арс Тогда накажу

Обжорка Это ещё кто кого накажет

Арс Если щекоткой, то ты

Обжорка Думаешь, я только на щекотку способен?

Арс Конечно нет, ты ещё и как подушка хорош

Обжорка Решено, буду костлявой подушкой тебе в наказание

Арс Костлявая подушка, которая согревает, от которой всегда безумно вкусно пахнет, которую дома любят и ждут, как минимум, три человека и мохнатая жопа. Ну и которая ворует чужие запасы. Знаешь, мне даже нравится это наказание.

«Кого-то унесло, Попов, не?» — просыпается внутренний голос мужчины. Обжорка Вкусняшки будут

Арс Пусть костлявая подушка отвлечется и сходит на обед

Обжорка Вот даже на расстоянии остаёшься начальником

Арс Это не указания от Арсения Сергеевича, а забота от Арса

Обжорка Раздвоение личности что ли?

Арс Нет, просто не путаю работу и дом

Обжорка Докладываю и Арсу и Арсению Сергеевичу, что официально прерываюсь на обед

Арс Одобряем

Обжорка У меня когда-нибудь крыша поедет с этими Арсениями

Арс Крыша может и от любви поехать

Обжорка Я ж не кот и на улице не март. Я костлявая подушка и на улице сентябрь

Арс А ещё ты мой дурик

Обжорка Твой дурик, Шаст, Тоша, Костлявая подушка, дядя Антон и папа пошёл кушать

Арс Главное, что мой

Обжорка Твой. И голодный.

Арс Иди уже. Приятного аппетита

***

Попов устраивается на диване с расчёской в одной руке и котом в другой. — Ммм, кошачья морда, — тискает его Арс. — Как думаешь, тебе бы пошла стрижка сфинкса, — обращается взрослый мужчина к коту. Рэй с подозрением смотрит на хозяина и пытается потихоньку ускользнуть из цепких пальцев. — Да не буду я тебя брить, успокойся, — тянет его обратно Арсений, — просто чуток расчешу. Щелчок дверного замка и они оба переглядываются. Состязание кто первый на перегонки до двери начинается само собой. Мужчина побеждает и по инерции врезается прямо в русоволосого. Антон выставляет руки вперёд, превращая всё в объятья. — Я так вас ждал, — произносит брюнет, и осторожно забирает из окольцованных пальцев пакет с обещанными вкусняшками. — М, шоколадные, — обращается он уже к печенью. — Я думал, ты нам, — за себя и детей отвечает Шастун. — Ну вас-то я больше ждал, — улыбается Арсений, а потом, немного потише, добавляет, — потому что одному кушать не интересно. — Пап, мы сначала уроки сделаем, а потом на ужин придем, — говорит Алиса, направляясь в комнату вслед за Настей. — Хорошо, — отзывается Попов, — а ты всё равно кушать пойдёшь. — Но я не голодный… — смотрит на него Антон, — ладно, пошли, — пожав плечами соглашается он.

***

— Не смотри так, это вилка. — Это трезубец, — все так же рассматривает столовый прибор Шастун. — Это вилка, — ещё раз повторяет Арсений. — Вилкой кушают, а этим покоряют моря и океаны, — говорит Антон, — Я тебе уже говорил, что твои глаза словно два океана? — И ты их уже покорил, — быстро отвечает брюнет, — давай зубы мне тут не заговаривай. — Ладно, — он наконец склоняется над тарелкой, — не заговорю, так зацелую. — Ну это мы еще посмотрим, — усмехается Арс. — Чем занимался? — между делом интересуется парень. — А, сейчас, — Попов уходит в комнату, оставляя Шастуна и его приподнятые брови наедине. Антон доедает свою порцию и тут с доской для пластилина приходит Арс. — Ты лепил? — Шаст удивляется еще сильнее. — Да, — гордо заявляет мужчина. — А это что? — улыбается он, рассматривая животных и указывая на одного из них. — Это… — тянет Попов, — жирафик. — А знаешь, на что ещё похож жирафик? — продолжает улыбаться Антон. — Знаю. Просто это не получившийся жирафик. — Молодец, — как маленького ребенка гладит его по голове Антон и наливает себе чай. — Не ставь так близко к краю, упадёт, — произносит Арсений, когда видит, как Шастун поставил кружку на самый угол стола. — Не упадёт, — отвечает Антон, но посуду всё-таки отодвигает. Парень достаёт из холодильника масло и ставит на стол, смахивая чашку. Она не разбивается, но падает на бок и её содержимое в виде чая выливается на стол. Шастун затирает первым, что попадется по руку. Или на руке, как в этом случае, рукав. Ткань быстро намокает, но впитывает влагу и он идёт к раковине выжимать. Арсений бы хотел опустить шутку про намокшего Антона, но воздержался. Он поднимает чашку и замечает, как Антон между делом кусает и без того больную губу. — Тош, не рви губы, — просит он и убирает свои поделки. Шастун уже принялся кусать губу и оставить это дело незаконченным не может, поэтому ловит момент и зубами тянет маленький кусочек кожи, который потянул за собой кусочек ещё больше. — Антон, пожалуйста, перестань, — в голосе Арсения едва слышно дрожь. — Это же всего-навсего кожа, — протестует замечанию Антон. — Тебе же больно, — не унимается брюнет. — Да нет, это даже немного приятно. Немного уставший, с взъерошенными волосами и капелькой крови на губе он стоит прямо перед Поповым. Тот не сдерживается от такого зрелища и целует. От этого слабого привкуса крови у Арсения и вовсе сносит голову, но он быстро ловит себя и, не углубляя поцелуй, отстраняется. Шастун просчитал схему и прямо у него перед глазами зубами медленно закусывает кожу на губах — Тош, не мучай губы, — почти умоляет его Арс. — А то что? — улыбается он. — А то по рукам надаю, — обламывает Шаста Арсений. — Я же не руками, — оправдывается Тоша. — Значит, по губам надаю. — Потом болеть будут и поцелуев не получишь, — надувает их парень. — Сам же говорил, чтобы не болело, надо поцеловать, — ухмыльнувшись парирует Арс. Антон вновь прикусывает нижнюю губу и Попов, не без тихого обращения «сука», вновь целует. Шастун отвечает, углубляет поцелуй, требуя большего, а брюнет наоборот, двигается очень аккуратно, чтобы не сделать тому больнее — Тош, мы тут не одни, — Арсений отстраняется, но русоволосый берёт за подбородок и тянет обратно, — я серьезно, ты кота кормил? — Мохнатую жопу да, а тебя ещё нет, — продолжает Антон. — Я не голодный, а вот девочки ждут ужин, — говорит Попов, отходя на пару шагов. — Вот умеешь ведь момент испортить, — жалуется Шаст. — Когда это забота о том, чтобы все в семье были сыты превратилась в испорченный момент? — Ладно, — бросает Антон и уходит к девочкам, чтобы позвать их на ужин.

***

Арсений лежит на кровати, по-хозяйски зарываясь рукой в русые волосы, играет с прядками. — А ещё, Светочка просила передать, — Антон начинает пародировать женский голос, — что без Арсюши совсем не то, — фраза слетает с его губ вместе с дыханием и он пристально смотрит на реакцию Попова. — Конечно не то, я ж директор, — Арс продолжает делать завитки из коротких волосинок и, откинув голову, смотрит куда-то в потолок. Шастун отворачивает голову и начинает крутить свои кольца, постепенно погружаясь в свои мысли. — Ты чё такой кислый? Ревнуешь? — спрашивает Попов, переводя взгляд на Шастуна. — Нет, — бурчит себе под нос Антон, снимая кольцо. — Тош, — усмехается Арсений, — я знаю эту интонацию. — Да не к чему ревновать, Арс, — этим предложением он пытается убедить и себя. — С другой стороны, Светлана конечно ничего… — задумчиво тянет Попов. — Арс… — стиснув зубы, почти рычит Шаст. — Что? Сказал же, что не ревнуешь. — Да, конечно, — играет восторг Антон, — Света. Нам же больше не о чём поговорить — Ты когда-нибудь представлял Рэя без шерс… — меняет тему Арсений, но его прерывает Шастун. — Вот вообще не смешно. Я… Я ведь… — Антон не может сказать банальное «люблю». Потому что для него это не банальщина. Он ещё не готов для столь громких заявлений. К тому же, вокруг много сомнений насчет этого чувства. Действительно ли он любит Попова? Или, может быть, это просто привязанность. Он не знает, а поэтому и не может произнести. По крайней мере, сейчас. — Я… посплю в гостиной, знаешь, — Шастун садится на кровати, берёт подушку и уже тянет на себя одеяло, собираясь уйти. — Почему? — Арс прекрасно знает ответ, но хочет услышать это от него. — Я просто хочу побыть один, — Антон отворачивается и двигается к краю постели. — Тош, ты устал. Останься, прошу. Не выспишься ведь на диване, — Арсений тоже присаживается и опускает взгляд на собственные руки. — Думаешь, с тобой легче будет? Представляя, что на этом месте могла бы быть Светочка? — голос Антона переходит на более высокую громкость. — Не начинай. Это была шутка, — Попов аккуратно притягивает его к себе, боясь сделать неверное движение, — очень неудачная шутка. Антон наконец поворачивается. Он смотрит прямо в глаза, а на зеленых уже успела образоваться влага. Совсем немного, но из-за этого они поблёскивают на свету. — Не шути так больше, пожалуйста, — очень тихо просит Антон, опустив взгляд в пол. — Не буду, — шёпотом отвечает мужчина, присаживаясь рядышком на самый край, и осторожно берёт руку, которая была уже наполовину без аксессуаров. Шастун переплетает пальцы, а после тянет к своей грудной клетке, а точнее, к сердцу, продолжая смотреть брюнету в глаза. Попов своей рукой чувствует бешеный ритм чужого сердца и вина за столь глупое высказывание начинает грызть ещё больше. Антон отпускает, но все ещё смотрит в пол, поджав губы. — Я идиот? — разрезает давящую тишину Попов. — Да. — Простишь? — чуть дрожащим голосом спрашивает он. — Да. Арсений прикасается губами к чужому плечу сквозь ткань и продолжает смотреть сквозь, размышляя над произошедшим. — Пап, мы уснуть не можем, — приоткрывает дверь Анастасия, — можно к вам? — М? — опомнился Антон. — Да, ложитесь, я сейчас, — он уходит на кухню. — Что-то случилось? — тихонько спрашивает Алиса, присаживаясь к своему отцу. — Просто дяде Тоше надо кое-что обдумать, — Арс заваливается обратно на кровать. Девочка протягивает книжку с разноцветной обложкой. — Ну давай, — вздыхает мужчина, забирая литературу. Шастун приходит с кружками в руках. — На молоке и с маленькими зефирками? — уточняет Настя, протягивая руки к какао. — Да, — он раздает всем чашки с напитком. Арсений кивком благодарит Шастуна и открывает книжку, а тот устраивается около Насти, на другом конце кровати. Все четверо медленно пьют какао, слушая сказку про очередную принцессу. Когда какао заканчивается, Антон ставит кружки на пол. Девочки, чуть поёрзав, наконец удобно устраиваются. Ближе к концу сказки Антон, в отличие от детей, которые уже мирно посапывают, ещё не уснул, но лежит с закрытыми глазами. Он следит больше не за сюжетом книги, а за голосом мужчины. Его тембр, ритм, скорость. Вот это успокаивает. Попов дочитывает книжку и откладывает её в сторону. — Как же сильно я вас люблю, — мужчина протягивает руку так, что приобнимает всех сразу. Шастун крепче прижимает к себе Настю и тяжело вздыхает, стараясь не выдать, что он не спал. — Дурик ты, Шаст, дурик, — улыбается Арсений. Кажется, контору Антона спалили. Может оно и к лучшему.