the air of cigarettes

Фил скинул адрес, и я с Пэм поспешили прямиком к машине. Скрывать правду от подруги я не могла и прямо сказала, что направляюсь на помощь к Грейс. Памела ничего не ответила, но в ее глазах виднелся немой укор. Ей не нравилась Уильямс. Да и мне тоже, но... Я будто чувствовала, что необходима ей и почему-то считала своим долгом примчаться как можно скорее. Ехать пришлось около часа. Я считала, бросая косые взгляды на наручные часы. Паника подступала все ближе, мне становилось трудно дышать. Что у них там случилось? Надеюсь Грейс в порядке. И Фил в порядке. Фиби звонила пару раз, когда мы были в пути, но я не отвечала, боясь, что меня просто не хватит на данный разговор. Нервно закусывая губу, я отправила сообщение Филу о том, что мы уже подъезжаем. На улице было темно, но это не помешало рассмотреть дом, который предстал моему взору. Огромный, светлый, двухэтажный... Смотря на этот дом, появляется лишь одна мысль — в нем кипит жизнь. Я выскочила из машины, поблагодарив Пэм, и уже было побежала к изгороди, что огораживала дом, но Уайт остановила меня: — Ханна, постой! — Что? — обернулась я на Памелу, вопросительно подняв бровь. — Будь аккуратнее, — просит девушка, — я могу подождать тебя здесь. Немного раздумываю, но затем качаю головой: — Думаю, Фил в состоянии меня отвезти потом. Пэм молча кивает, и заводит машину. Кидаю еще один взгляд на подругу, а потом спешу к дому. Стучу в широкую дверь явно из дорогого дерева. Фил открывает почти сразу же. Он выглядит очень взволнованным, я никогда не видела его таким. — Спасибо, что приехала. Я знаю, что уже поздно... — Брось, — нервно отвечаю я, — где она? Фил запускает руку в волосы. — На заднем дворе. — Что произошло? — Она... — Фил делает многозначительную паузу. — Она подавлена, Ханна. — Так что случилось?! — не выдерживаю я и практически выкрикиваю эту фразу парню в лицо. — Ее мать выходит замуж,— тяжело вздыхает Фил. — Выходит замуж за того человека, которого Грейс терпеть не может. — За кого? Слышу громкий звук разбитого стекла. Фил нервно оглядывается, а затем вновь поворачивается ко мне. Внимательно смотрит, а затем на одном дыхании произносит: — За отца Саманты. Эта фраза ударяет меня не хуже оплеухи. Удивленно смотрю на парня, растерянно хлопая глазами. — Но... как это вообще возможно? — с трудом спрашиваю. — Она же уехала. — Она уехала, но ее отец остался, — объясняет Фил,— и он тоже без понятия, где она. — Что же он за отец? — неожиданно на место удивлению приходит возмущение. — Не очень хороший. Но сейчас главное не это. Послушай, Ханна! — Парень пытается привлечь мое внимание. — Я знаю, что вы не в лучших отношениях, но... Ее мать позвонила ей и сообщила о свадьбе. Она была растеряна, огорчена и очень зла. Приехала сюда, в надежде застать ее, но они с мистером Миллером куда-то ушли. Разочаровавшись еще больше, Грейс выпила половину бару, при том, что ей нельзя! А затем начала названивать мне! Я пытался ее успокоить, правда, но у меня не выходит! Она сломала кучу вещей здесь! — Фил отчаянно схватился за голову. — Она несла явный бред, иногда повторяла твое имя. Все, что рассказывал мне парень никак не могло уложиться в моей голове. Пьяная Грейс, ее мать, отец Саманты... Сплошная путаница. Повторяла мое имя... — Но... Почему она так его не любит? — недоумевала я, пока Фил вел меня во двор через кухню. На полу лежала битая посуда, поломанная на две части рамка от фото и еще несколько предметов, назначения которых я не могу сказать. — Это длинная история, — парень открывает дверь во двор, и я могу видеть силуэт Грейс. Она сидит на траве, смотря на небо. — Не мне рассказывать ее. Я молча кивнула, а затем шепотом добавила: — Не знаю, чего ты от меня хочешь, но я попытаюсь сделать все возможное. — Спасибо. — Фил стиснул мое плечо в знак благодарности, а затем поспешил удалиться. На подгибающихся ногах я прошла в двор, и закрыла за собой дверь. Тихо. Дует прохладный ветерок. — Тебе Фил позвонил, да? — ледяной голос режет умиротворяющую тишину. — Да. — Беру всю свою смелость в кулак и сажусь рядом с шатенкой на мягкую траву. Внешний вид Уильямс меня удивляет. Она вновь в своей серой толстовке, но ее фирменной ухмылки нет. Глаза Грейс будто налились кровью, волосы спутаны, чувствуется отчетливый запах алкоголя. В руках девушки подожженная сигарета, но она не подносит ее к губам, лишь наблюдает за тлеющим фитилем. — Надо бы врезать ему хорошенько. — Все в той же манере произносит девушка, стряхивая пепел. — Не нужно. Он волновался за тебя. Шатенка переводит взгляд с сигареты на меня, и грустно усмехается. — За меня не нужно волноваться. Мне не нужна ваша гребаная жалость, понятно? — Это просто забота. — Я пожимаю плечами, внимательно глядя на девушку. — Забота... — тихо повторяет Грейс. — Я не пила раньше. Не нужно на меня так смотреть. — Резко переводит тему девушка. — Хорошо. Почему ты выпила половину бара именно сейчас? Голубые глаза раздраженно смотрят в мои серые. — Какая тебе разница? Иди, потусуйся с Райяном. Никогда не видела, чтобы Грейс была столь эмоциональной. — Я просто хочу помочь. Эта фраза была сказана таким жалким голосом, что шатенка рассмеялась. — Помочь мне? — девушка хватает бутылку алкоголя, что валяется рядом с ней, и делает большой глоток. — Просто уходи, Ханна. Мое имя в ее, пусть и пьяном, исполнении звучит так нежно, что я не в состоянии бросить ее сейчас. Так странно... Ледяной голос способен говорить невероятно нежным тоном. Грейс Уильямс — кладезь противоречий. — Просто скажи мне, что произошло. Грейс смотрит на меня снизу вверх, обдумывая что-то, а затем отвечает: — Моя мать решила сообщить мне о свадьбе только сегодня. Она собирается выйти замуж за Чарли Миллера — отца моей бывшей. — Девушка бросает окурок в траву. — Они женятся через два месяца. Ее ответ вызывает во мне разные чувства: с одной стороны я приятно удивлена, что она рассказала мне это; с другой — меня ужасно огорчает состояние Грейс и то, что я ничего не могу сделать с этим. — Думаю, — пожимаю плечами, — у нее была причина не говорить тебе раньше. — Ты не знаешь ее. — Отчеканивает девушка, смотря на звездное небо. — Она терпеть меня не может с самого рождения. Когда умер мой брат... Она обвинила меня. Уэсли разбился насмерть в дорожной аварии. Не справился с управлением байка. Мать обвинила в этом меня, так как видела, что я игралась с байком брата. Она предполагала, что я сломала там что-то. Но я ничего не делала, клянусь! — Девушка закрывает лицо ладонями. — Она любила его больше, намного больше меня. Он был обаятелен, общителен, вежлив и талантлив во всем. Прекрасно играл на рояле, неплохо рисовал, хорошо играл в футбол. Мать была безумно горда им, а когда его не стало... Будто сошла с ума. — Ты не можешь винить ее в этом, у нее был шок. — У меня тоже! — внезапно выкрикивает шатенка. — У меня тоже, Ханна! Мой брат погиб! Единственный, кого я любила на самом деле! Молча смотрю на расстроенную девушку. Она надевает капюшон на голову и прячет руки в карманы, тяжело дыша. — Сколько тебе было, когда он попал в аварию? — осторожно спрашиваю я. — Восемь. — Грейс поворачивается ко мне, но с моими глазами предпочитает не встречаться. — Мне жаль. — Да не нужна мне твоя жалость! — вспыхивает девушка. — Я пытаюсь помочь... — растерянно бормочу я. — Ты такая ничтожная, Ханна. — Вдруг резко произносит Грейс. — Мы не друзья, если помнишь. Ты всегда потакаешь своей мамочке и учителям, дружишь с ебаным Тайлером. Если ты думаешь, будто один наш поцелуй мог что-то изменить, то ты ошибаешься. Ты жалкая, Эванс. — Я не оставлю тебя. — Игнорирую боль, возникшую от ее слов. Внутри меня что-то переворачивается, когда она упоминает поцелуй, и я задумчиво поджимаю губы. — Иди домой. — Нет. — Иди, блять, домой. — Холодно произносит она, и вновь берет в руки бутылку. Я резко выхватываю алкоголь из ее ледяной ладони и разбиваю о землю. — Блять, ты хоть знаешь, сколько это стоило? Грейс раздраженно глядит на меня. — Нет, и мне наплевать. — Сухо отвечаю девушке и поднимаюсь с травы. Нужно помочь Филу. — Куда ты уходишь? — все тем же холодным голосом спрашивает девушка, но, кажется, я смогла уловить нотки беспокойства. — Хочу помочь Филу убрать все то, что ты натворила. Затем я уйду. — Зачем ты помогаешь ему?— ее ядовитый голос полон отвращения. — Потому что, он заслуживает помощи. В отличии от тебя. — Твердо произношу я. Грейс удивленно поднимает брови, и я, пользуясь ее замешательством, проскальзываю в дом, встречаясь лицом к лицу с Филом. — Где в этом доме швабра или веник? Фил молча подает мне инструменты, и я начинаю собирать многочисленные осколки. Стало ли девушке обидно из-за моих слов? Сомневаюсь. Я так сильно хочу накричать на нее из-за того, что она не желает принимать моей помощи, но еще больше я хочу просто обнять ее и быть рядом. Помочь справиться со всем. Это плохо? О, это очень плохо, Ханна. Слышу как открывается дверь, но специально не оглядываюсь. Мне плевать, плевать, плевать. — Ханна? — ледяной голос заставляет меня поежиться, но я все равно не оборачиваюсь. — Ханна? Мурашки забегали по моей спине. Будь проклят ее прекрасный акцент. Кажется, девушка сдалась. Со спокойной душой я вернулась к уборке, как вновь услышала звук чего-то бьющегося. — Господи! Шатенка стояла в ванной комнате напротив разбитого зеркала. Кровь бежала с ее руки, и я могла заметить осколки, что остались внутри плоти. Меня начало мутить, но Грейс с улыбкой смотрела на меня. — Теперь ты обратила на меня внимание? — Ты... — хватаю ртом воздух. — Ты... Ты ненормальная! Уильямс усмехается, выдергивая крупные осколки из руки, и недовольно морщится. — Я лишь хотела поговорить. — Наши разговоры ничем хорошим не заканчиваются. — Не заставляй меня ранить вторую руку. Демонстративно тяжело вздыхаю, глядя на то, как Грейс заворачивает окровавленный кулак в белоснежный бинт. Что-то мне подсказывает, что первая медицинская помощь оказывается не так, но я тактично молчу. Закончив, девушка протягивает мне здоровую ладонь, но я лишь отмахиваюсь от нее. Закатывая глаза, Грейс просит идти за ней, и тут уж мне приходится слушаться. Поднявшись на второй этаж, Уильямс нервно закусывает губу. — Это моя старая комната. Я жила здесь с десяти, когда родители развелись. А в двенадцать отец забрал меня обратно в Йорк. В общем... — Дверь скрипнула и с трудом поддалась руке девушки. — Не знаю, почему я решила привести тебя сюда... Гляжу на нее. Шатенка выглядит такой растерянной. С опаской вхожу в темную комнату. Грейс включает лишь небольшую голубую лампу, что стоит на письменном столе. — Не обращай внимания не пыль, я тут очень долгое время не была. Такая светлая и просторная комната. Корешки детских книг виднеются на разноцветных полках — уже тогда Грейс любила читать. Голубое постельное белье аккуратно заправлено на кровати, куча белых мягких подушек. На письменном столе Уильямс замечаю небольшую книжку пыльно-розового цвета и с интересом беру ее в руки. — Мой первый личный дневник. — Поясняет девушка, кладя сигарету между опухших губ и поджигает ее. — Есть второй? — спрашиваю, изучая ее детские игрушки. — Да. Помогает... разобраться со всем дерьмом в моей жизни. Подхожу к большому плюшевому медведю. Вместо левого глаза пришита пуговица, лапа наполовину оторвана. — Фальшивка, — хмыкает Грейс, — как и все в этой комнате. Вспоминаю, что девушка бросала в мой адрес это слово и невольно хмурюсь. — О чем ты хотела поговорить со мной? — неожиданно резко спрашиваю я. Шатенка молча смотрит на меня, делает затяжку, а затем произносит: — Прости. Недовольно поджимаю губы. Одно извинение не стоит той боли, что она мне обеспечила. — Ты слышишь? — Да. — С тобой сложно говорить, когда ты не отвечаешь. — Ты издеваешься, Грейс?! — внезапно начинаю кричать на девушку. Точка кипения давно достигнута. — Я прихожу, чтобы помочь тебе, а ты нос воротишь! Грубишь, оскорбляешь, а потом еще и претензии предъявляешь! — Я не грубила тебе, просто... — Что просто, Уильямс?! Что?!— чувствую, как горячие слезы начинают катиться по моим щекам. Я опять рыдаю из-за нее. Это неправильно, неправильно! — Почему тогда ты все еще здесь? — холодно интересуется она. — Я... Я не знаю. Но будь уверенна, я больше никогда не заговорю с тобой. Я хотела сделать как лучше, а ты лишь ранишь меня! — Я извинилась. — Ты смеешься? — нервный смешок слетает с моих губ. — Это было извинение ради факта извинения. Искренности не было. — Блять, знала бы ты, Эванс, как ты достала меня. — Грейс прикрывает глаза, а мои брови буквально улетают вверх. Это я еще достала ее? — Ты ужасный человек! Просто отвратительный! Отворачиваюсь, и спешу покинуть комнату, но голос шатенки останавливает меня: — Не уходи! — Почему, Грейс? — смахиваю слезы с щек. — Хочешь сказать какая я ничтожная? Упрекнуть в излишней вежливости? Посмеяться над моей мамой или друзьями? Что ты хочешь от меня, Уильямс?! — Будь со мной! — Голос Грейс срывается на крик. — Для чего? Мне вообще не стоило приезжать. Я здесь, только потому что Фил попросил! — мои руки трясутся, когда я убираю прилипшие от пота и слез волосы со лба. — Да, я ничтожна, потому что несмотря на все твое отвратительное отношение ко мне, я сейчас здесь, в твоей чертовой детской, смотрю на то место, где умерла твоя душа. Да, я идиотка, потому что... Договорить мне не дали. Холодные губы Грейс прильнули к моим. Я чувствовала запах сигарет и алкоголя, пытаясь оттолкнуть ее, но она была настойчива. Внутри меня что-то екнуло, и я поняла, что хочу ответить на поцелуй, но не могу. Я не могу поддаться ей. — Поцелуй меня, Ханна, — шепчет Грейс, проводя пальцами по моим разгоряченным щекам. Отрицательно качаю головой, смотря в ее голубые умоляющие глаза. — Прошу, поцелуй. Мне нужна ты. Эта пьяная, отвратительная, черствая грубиянка только что призналась в том, что я нужна ей. Мое сердце забилось в несколько раз чаще. Ее губы вновь накрыли мои, и я уже не сопротивлялась. Это игра, это какая-то игра, правил которой я не понимаю... Меня загнали в угол, и я стала добычей для хищника. Она победила. — Мы не можем так продолжать. — твердо говорю я, оторвавшись от ее ледяных красных губ. — Можем. — Нет. Я ненавижу тебя, а ты меня. Я не хочу быть той, с кем играются. Я живой человек, у которого есть чувства. — Я знаю, ты считаешь меня ужасным человеком, — кивает Грейс,— но ты... Не знаю... — Что я? — нетерпеливо спрашиваю я. Девушка мнется, затягиваясь очередной сигаретой. Ее глаза вновь встречаются с моими, а затем она говорит то, от чего все мои опасения подтверждаются: — Ничего. Если ты думаешь, что этот поцелуй что-то изменил, то это не так. А теперь уходи. Еще пару секунд недоуменно пялюсь на девушку и молча покидаю ее комнату.