the air of cigarettes

— О чем ты говоришь, Сэм? — гляжу прямо в холодные серые глаза светловолосой. Они пустые, словно девушка мертва. Такие глаза нагоняют ужас. Мертвые глаза. — Боже, ты правда не догадываешься? — Саманта смеется, а затем достает что-то из своего кармана и кладет в рот, запивая коктейлем. — Сэм, не стоит… — начинает Фиби, но Саманта останавливает ее лишь одним взглядом. — Грейс слишком заигралась. Пора бы это остановить, — светловолосая усмехается. — Если ты сейчас не заткнешься, Миллер, я клянусь, я… — рычит Грейс, прожигая взглядом Сэм. — Нет, о чем она говорит? — требовательным тоном спрашиваю я. Я буквально нахожусь на грани. Фиби аккуратно гладит мое плечо, но в данный момент меня это не успокаивает, а раздражает. Я хочу знать, о чем они говорят. — Ханна, выйди на улицу, мы поговорим потом, — шатенка почти умоляет меня, но я непреклонна. — Нет! Скажи мне, о чем она! Саманта победно улыбается. — Ты опять под кайфом, Миллер? — брезгливо интересуется Фил, на что девушка лишь пожимает плечами. — Отвечай своей девушке, Грейс, — улыбка Сэм превращается в хищный оскал. — Или скажу я. По моим щекам уже катятся слезы. Я не отрываю взгляда от светловолосой, что так ненавистна мне. — Сэм, не нужно, — пытается остановить это безумие Фил, но Райян хлопает его по плечу. — Расслабься, чувак. — Не трогай меня, уебок, — Фил отталкивает Кэмбелла и дарит ему очередной презрительный взгляд. — Расскажи мне, — прошу я уже у Сэм. — Ох, ты уверена, Ханна? — с притворным беспокойством спрашивает девушка. Я молча киваю. Миллер вновь ухмыляется, допивая свой коктейль и продолжает: — Думаю, этим все же должна заняться Грейс. — Я скажу ей наедине, — нервным голосом еле слышно говорит Уильямс. — Нет! — громко возражаю я. — Говори мне сейчас! Ты не сможешь солгать перед ними! Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я абсолютно не готова к тому, что хочу услышать, но мне нужна правда. Я устала жить в чертовой лжи. — Прости… — потеряно говорит Грейс. — Прости меня, пожалуйста. Просто помни, что я не знала тебя… — Скажи мне, Уильямс! — мой голос непривычно жесток. Саманте явно доставляет удовольствие развернувшееся представление, как и Райяну. У Фиби на глазах слезы, она испуганно смотрит на меня. — Той ночью, когда ты… Когда ты напилась на вечеринке, мы играли в разные игры и… — Грейс не может грамотно выразить то, что хочет сказать. Слова ей даются с большим трудом. — Дело дошло до игры «Вызов принят». Голубые глаза внимательно смотрят на меня, ожидая реакции. Смысл ее фразы до меня доходит спустя пару секунд. Я недоверчиво поднимаю брови и просто не верю своим ушам. Этого быть не может. Не она, она бы так не сделала! — Возникла идея… — У кого она возникла, Грейси? — Саманта перебивает ее, злобно усмехаясь. — У меня. — на одном выдохе произносит шатенка. — Это было моей идеей. Это казалось веселым, и мы с Райяном… Мы поспорили. Обжигающие слезы бегут по моим щекам, но я не обращаю на них никакого внимания. Поверить не могу, что это правда. Пускай это будет сон, ну пожалуйста! — Мы поспорили на то, кто быстрее начнет с тобой встречаться и в итоге переспит. — продолжает Грейс, смотря на меня безумно грустным взглядом. — Победителю досталась бы тысяча долларов. — Нет, — шепчу я, поднимаясь с мягкого дивана. — Нет, нет, нет… Этого быть не может. Дыра, образовавшаяся в моей груди, горела адской болью. Я смотрела на Грейс, сквозь пелену слез и не понимала, почему именно я. — Вы знали? — поворачиваюсь к Филу и Фиби. — Я пытался предупредить тебя, Ханна. — с досадой говорит Фил, обнимая плачущую Фиби. Не понимаю, как я все еще стою на ногах. Меня только что морально раздавили. — Ханна, прости меня. — Грейс поднимается со своего места, приближаясь ко мне. — Не подходи ко мне! — кричу, не обращая никакого внимания на посетителей. — Помнишь, как Грейс пригласила тебя к себе на фильм? Или, может, возила в кафе? А когда отдала свою толстовку? — Кэмбелл зло усмехается. — Все для того, чтобы ты была более расположена к ней. Я еще никогда не чувствовала себя так плохо. Она играла со мной. Все это время было просто глупой игрой. Все было спланировано, и абсолютно все об этом знали. Даже Фиби, которой я так верила. — Грейс рассказывала все: и как ты смеялась над тупыми шутками, и как краснела, когда она практически не старалась, и как стонала во время… — Заткни свой ебаный рот! — взрывается Фил и кричит на Саманту. — Достаточно! — Скажи что-нибудь. — просит Грейс, делая шаг мне навстречу. Меня всю трясет. Я не могу здраво мыслить. Голова совсем разболелась. — Я хочу узнать, лишь одно… — медленно проговариваю хриплым голосом. — Почему я? — Ты просто… была там. И все. Просто попалась под руку. — честно признает Уильямс. — Я знаю, что все испортила. — Ты шутишь?! — вскрикиваю и захлебываюсь в новой порции слез. — Ты издеваешься надо мной?! — Нет! Боже, прости! Я не знала тогда, что правда влюблюсь в тебя! — Ты ненормальная! — спешу к выходу, но Грейс хватает меня за руку. Я отталкиваю ее со всей силы, что у меня осталась и выхожу на свежий воздух. Она выбегает за мной. — Ты все разрушила! Ты разрушила мою жизнь! Ты просто взяла и разбила мне сердце, понимаешь, Уильямс?! Но ради чего? Ради тысячи долларов? Столько я стою?! Я кричу, удаляясь как можно быстрее к автобусной остановке. Слезы не прекращают бежать по моим щекам. — Но я люблю тебя! — в отчаянии кричит Грейс. Я скептически качаю головой. — Я правда люблю, больше, чем кого-либо. Я пыталась уговорить Райяна не рассказывать тебе, пыталась уговорить Сэм, но они не хотели… Я… Я думала это не важно, ведь мы состояли в отношениях… — Ты отвратительна, Грейс Уильямс! Я не хочу слышать эту ложь! Что, блять, с тобой не так? Зачем тебе нужны были деньги?! Твоя семья достаточно обеспеченная! Что ты сделала с ними? — Я… — ее голос так неуверен, но мне плевать. Я не хочу видеть ее. — Я хотела вложить их на нашу будущую квартиру… Я планировала это… Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к девушке. — Ты что?.. Ты правда больная. — толкаю ее в плечо и вновь иду по направлению к автобусной остановке. — Я знаю, мне нет прощения, но пожалуйста! Дай мне шанс! Прости меня, мы справимся с этим. — Простить тебя? Ты мне противна, Уильямс! — голова раскалывается от боли. Я слишком много плачу. — Отстань от меня! — Что мне сделать для тебя? — кричит шатенка, и я слышу, как она всхлипывает. — Я сделаю все, что угодно. — Ты ничего не можешь сделать, а теперь отстань от меня, Грейс! — Ханна! — Отъебись! — громко кричу я, ускоряя шаг. Уильямс правда вскоре останавливается и потеряно смотрит мне вслед. Я ненавижу ее, я так сильно ненавижу ее! Она смогла так жестоко поступить со мной, она обманывала меня, рассказывала все, о наших отношениях! Да это даже не отношения были. — Ханна, ты в порядке? — стекло незнакомой мне машины опускается и за ним я вижу Сару. Она обеспокоенно смотрит на меня. — Тебя довезти до общежития? Пытаюсь что-то сказать, но слова не идут, есть лишь горькие соленые слезы. Киваю и она предлагает мне сесть на пассажирское сидение. Я так и делаю. Какое-то время мы едем молча, но затем синеволосая спрашивает: — Она рассказала тебе, да? Удивляюсь. Сара знала тоже? Черт, я ненавижу Уильямс еще больше. Со сколькими людьми еще она обсудила это? Лишь киваю, закусывая губу, а Сара тихо шепчет: — Мне жаль.

***

Один месяц без нее. Я прожила ровно один месяц без шатенки. Я не могу поверить, что ее нет. Я тоскую по ней, мне так не хватает ее. Я плачу почти каждую ночь, но Фиби уверенно говорит мне, что так будет лучше. Так будет всем лучше. Грейс посылает мне сообщения, но я не отвечаю. Блондинка строго за этим следит. Я никакая. Просто никакая. На уроках я напоминаю овощ. Постоянно молчу, и даже Тайлер не способен меня разговорить. Мне плохо. Мне нужна Грейс. Она не могла так поступить со мной, а я не могла так жестоко обойтись с ней. Второй месяц — сущий ад. Я ненавижу Уильямс. Когда случайно встречаю ее в коридорах, то готова просто разорвать ее на куски. Она мне противна. Я не хочу видеть ее. Сообщения девушки я тут же удаляю. Как она могла поспорить на меня? Эта девушка просто отвратительна. В третий месяц у меня появляется мысль о том, что я могу все исправить. Фиби сдерживает меня, и я делаю попытку сбежать к Грейс ночью, но блондинка ловит меня за этим. Теперь каждую ночь она приковывает одну мою руку к кровати наручниками. Даже знать не хочу, откуда они у нее. Я пыталась написать сообщение Грейс, но кажется, она сменила номер. Да и в Университете я ее больше не вижу. Четвертый месяц дается мне сложнее всего. Я не хочу ни есть, ни спать, ни учиться. Я лишь хочу увидеть родное лицо с пронзительными яркими голубыми глазами. Но ее нет. Она пропала без вести. Ее мать не знает, где она. Саманта тоже уехала. Мне так одиноко, несмотря на поддержку Фиби, Пэм, Тайлера и Фила. Иногда меня посещают мысли о смерти, но я отбрасываю их в дальний угол. Глупость. На пятый месяц я чувствую… Облегчение? Не знаю, но дышать мне становится легко. Я подтягиваюсь в учебе, активно хожу в читательский клуб, смотрю фильмы с друзьями. И мне радостно. Мое жизнелюбие вернулось. Даже когда я вижу сообщение от незнакомого номера на своем мобильном, я не тоскую. Неизвестный номер: Прошу, прости меня. Я виновата. Прости. Я все еще люблю тебя. Со спокойной душой печатаю ответ: Я: Я прощаю тебя, Грейс. Но больше не люблю. Я смирилась с этим. Так будет лучше для всех.