Women in History

      Идя по коридорам Лувра, Людовик снова находился в страшной ярости, которая часто охватывала его в последние дни.Он шёл, не разбирая дороги и только не видя её, он шёл, сбивая вокруг всё, что попадалось под руку: рыцарские доспехи, щиты, картины, столы и вазы.Грохот раздавался по всему помещению, но дофин даже не думал останавливаться, не говоря уже о том, чтобы поднять вещи, которые так бездумно оставил валяться на пышных коврах залов.Впрочем, этого никто и не замечал, ведь шум от падающих предметов был ничем по сравнению с шумом самого Лувра.И дело было даже не в людях, а в самой обстановке, ведь Лувр вот уже много десятков лет будто постоянно находился в стадии строительства-рабочие постоянно прорубали новые окна, строили новые комнаты и залы, копали канализацию-каждый король пытался сделать дворец всё более совершенным, и каждый правитель вносил свою лепту в развитие этого странного, находящегося в бесконечном ремонте здании, которое уже в то время так привлекало людей со всех уголков Европы.       Все его мысли сводились к одной фразе: " Неужели опять? Неужели опять нужно пожертвовать любовью и счастьем ради общего блага? Правильно ли это? ". Ответить на этот вопрос Людовик и сам не мог–его мысли были сумбурными и беспорядочными, их объединяла лишь злость на всё, что его окружало, и безмолвное отчаяние, которое едва не вырывалось из его рта в ужасном крике, который мог бы дополнить эту ужасную какофонию не только в его разуме, но и в самом Лувре .И этот крик всё нарастал и нарастал и, когда уже казалось, что он вот-вот сорвётся из уст принца, тот неожиданно для самого себя вышел в сады Тюильри у стен замка. Красное солнце, которое к концу дня наконец выглянуло из-за туч, теперь светило из последних сил перед тем, как наконец полностью сесть и уступить место на небосводе яркой белой луне. Из-за этого солнца деревья в саду отбрасывали длинные тени, которые в купе с красноватым оттенком света и пением птиц придавали этому месту облик несколько зловещий, но, в то же время, безумно завораживающий и умиротворяющий людские сердца. Поэтому неудивительно, что и Людовик, глядя на красоту цветущих в это время года садов, смог наконец успокоиться и выдохнуть, отпустив все свои мрачные мысли.       Людовик простоял с закрытыми глазами у лестницы, ведущей к садам, несколько минут, глубоко дыша и впитывая аромат каждого цветка.Этот чудесный запах садов произвёл на принца необычайный эффект-ему удалось полностью забыть все свои тревожные мысли, словно отбросить их на время, и наконец полностью насладиться обстановкой.Он открыл глаза и начал спускаться по лестнице, не переставая восхищаться этим чудесным местом.Именно в этот момент Людовик впервые пожалел, что так редко бывал в Париже, что так мало внимания уделял красоте столицы, её садам и дворцам, её узким улочкам и маленьким проспектам, на которых всегда кипела жизнь, её фонтанам и ручейкам, которые всегда блестели на солнце и в чистой воде которых можно было разглядеть своё отражение в мельчайших деталях.В какой-то миг юноша даже отринул все мысли о побеге из Франции-ему казалось, что вот, вот оно-место его мечты! Ему хотелось остаться в этих садах навечно, любуясь и наслаждаясь каждой веточкой дерева, каждым цветком и каждой птицей, столь сладостно певшей свою песнь.       Людовик вошёл в сад и начал углубляться в него, заходя всё дальше и дальше.Тени деревьев почти полностью закрывали свет, исходящий от закатного солнца, но это ничуть не пугало принца.Скорее наоборот, находясь в этом чарующем полумраке, окутанным ветвями деревьев и пением птиц, Людовик почувствовал себя персонажем волшебной сказки, которых было так много в народе в то время.В этих сказках, рассказывающих о противостоянии добра и зла, герои всегда получали своё счастливый конец благодаря своей любви друг к другу.Именно истинная любовь, это искреннее, нежное чувство, в существование которого Людовик и сам не верил до недавних пор, всегда толкало людей в сказках на подвиги-фантастические, порой даже безумные вещи, которые в конечном итоге приводили героев к долгожданному счастью.Людовик перестал верить в сказки ещё в детстве-ему казалось, что чудес в мире не бывает, а все предания рождаются из уст сумасшедших, которые просто желают одурачить народ.Подвиги же принц тоже считал фальшью, обманом, поэтому он никогда не читал рыцарских баллад, в которых храбрые мужи бились на мечах и сражались с опаснейшими врагами ради сердец женщин.Но теперь, когда сам дофин столкнулся с магией, когда понял, что во всех этих сказках была доля правды, ему и самому вдруг захотелось стать принцем из сказки-сильным и смелым, способным на невероятные подвиги ради своей любви.       Погружённый в эти сладкие мысли, Людовик не заметил, как пришёл в самое сердце садов.Здесь, вдали от людских глаз, на просторной поляне, росли самые редкие и красивые виды деревьев и цветов.Принц видел тут и десятки розовых кустов, и тюльпаны самых разных оттенков, и папоротники, некоторые из которых даже цвели.Людовика же больше всего привлекло дерево черешни, которое стояло почти в центре поляны.Дофин знал, что в Восточной Европе, в России и Азии черешни росло очень много и её нельзя было назвать раритетным видом, но здесь, во Франции, она встречалась крайне редко, её семена, в основном, переносил ветер или птицы, прилетевшие из дальних стран.Поэтому то, что она смогла прорости и выжить практически в центре Парижа, уже было удивительным явлением.К тому же, она не просто выжила, но и стала чуть ли не самым прекрасным деревом в садах Тюильри-её ветки были усыпаны розоватыми цветами, лепестки которых при сильном дуновении ветра осыпались и покрывали землю волшебным розовым ковром.Вот и сейчас, когда вечерний ветерок пронёсся сквозь тропинки садов, лепестки черешни вновь оторвались от своих цветков, но, вместо того, чтобы упасть, начали кружиться в воздухе вокруг принца, и зрелище это было столь прекрасным, что на глаза Людовика, которые пристально смотрели на каждый лепесток, навернулись слёзы от счастья.Он смотрел на то, как они медленно спускались на землю, или, подхваченные ветром, уносились дальше по тёмным тропам в чащу этого «зачарованного леса».И Людовик, тоже словно подхваченный дуновением, побежал за уносящимися вдаль лепестками.Ему казалось, что он вновь вернулся в своё беззаботное детство, когда он точно так же бегал по лесу с друзьями, которых теперь уже и вовсе не осталось-все они, родовитые дворяне, вынуждены были уехать в своё поместье и там заводить свои семьи, женясь на нелюбимых суженых, которых им так же выбрали их родители.И Людовик чуть было снова не впал в отчаяние, но смог отогнать всё это подальше, сконцентрировавшись лишь на погоне за розовыми лепестками.       Он бежал через сад, не разбирая тропинок, порой он бежал просто по зелёной траве меж деревьев и кустов, а уносимые ветром лепестки черешни и не думали останавливаться. Они словно по волшебству летели всё дальше и дальше, не уступая в скорости бегущему по пятам принцу.Людовик несколько раз запинался и терял равновесие, но удерживал себя от падения и продолжал уже тянувшуюся вечность погоню.Наконец ветер начал затихать, и лепестки сбавили скорость, начав медленно спускаться на землю.Подбежав к ним, Людовик успел аккуратно схватить падающий цветок черешни.Должно быть, ветер смог полностью его оторвать от дерева, сохранив при этом все лепестки.Этот маленький, чуть розоватый цветочек, стал для Людовика символом того, что даже покинув свою семью и родных, можно сохранить в себе самое прекрасное-любовь, надежду, сострадание и веру в лучшее.И принцу внезапно захотелось посадить цветок у замка Рамбуйе, чтобы этот символ всегда оставался неотъемлемой часть столь родного Людовику места.Но вдруг юноша понял, что зашёл вглубь сада настолько далеко, что теперь не знает, как выбираться-всюду были деревья, издававшие сладкий аромат цветов, и почти полный мрак, так как за время пребывания принца в садах солнце уже выпускало свои последние лучи.Паника начала понемногу охватывать сердце дофина-он вовсе не желал бродить по чаще в полной темноте до утра, как вдруг тихий женский голос раздался позади него:"Людовик, что ты тут делаешь?"-спросил голос.Принц обернулся и узнал свою младшую сестру Марлиз с корзиной, полной цветов и трав.       В последних лучах заката Людовик ещё мог рассмотреть свою сестру.Это была кроткая невысокая девочка с ярким и добрым лицом, с постоянной полуулыбкой и блеском искренней наивности в голубых глазах.Её шоколадные волосы сегодня были заплетены в длинную косу с повязанным синим бантом, а её простое льняное платье без рукавов, маленькие башмачки и корзина в руках придавали ей вид сказочной принцессы на прогулке.Пожалуй, Марлиз была самым добрым и по-детски счастливым ребёнком из всех, кого знал Людовик.Её искреннее сочувствие ко всему миру лилось через край и дарило всем надежду-Марлиз всегда умела утешить человека, заставить его думать о хорошем и не поддаваться печали и злобе. Может, это было простым совпадением, но то, что именно сейчас, когда Людовик так отчаянно нуждался в совете и поддержке, он встретил, пожалуй, единственного человека, который мог эту поддержку ему оказать, Людовик считал ничем иным, кроме как чудом или знаком судьбы.       Тем временем Марлиз всё так же смотрела на брата, ожидая ответа, и Людовику ничего не оставалось, кроме как поздороваться: -Здравствуй, Марлиз.Что ты делаешь в садах так поздно? -То же самое я хотела спросить у тебя.Давно не виделись, Людовик.-она улыбнулась самой милой на свете улыбкой, а потом подошла и обняла брата.Эти объятия помогли принцу забыть о панике-он наконец успокоился и только сильнее прижал к себе сестрёнку, а когда наконец отпустил, сказал: -Да вот, сегодня приехал на последний урок с Мадам Жерлен, а после решил прогуляться, да и сам не заметил, как забрёл в такую глушь. -Не бойся, я знаю путь обратно.Я часто бываю в садах Тюильри.Здесь так чудесно, правда? -она посмотрела сияющим взглядом на Людовика. -Правда, правда.Жаль, что я не бывал здесь раньше.Казалось бы, Париж-мой дом, а я знаю о нём так мало. -Ничего, когда ты станешь королём, у тебя будет уйма времени для того, чтобы освоиться. -Да, ты права.-сказал принц, а в его голове вновь начали роиться тяжёлые мысли, и Марлиз, которая умела это замечать, тут же спросила: -Тебя что-то тревожит, Людовик? -она пристально смотрела ему в глаза, а потом промолвила.-Ты не хочешь быть королём, верно? -Как… Как ты узнала? -спросил Людовик с беспомощностью в голосе. -Это сразу видно.Ты изменился в лице после моих слов, а значит, ты очень обеспокоен ими.Значит, я права-ты не желаешь править.Но почему? -Тебе этого не понять, Марлиз…-начал Людовик, но сестра тут же прервала его: -Ну уж нет, Луи! Я уже давно не маленькая и, уж поверь, разбираюсь в человеческих чувствах.Так поведай мне, в чём дело? -Всё дело в любви.-коротко сказал дофин, печально вздохнув. -Так ты влюблён? Но это же прекрасно, Луи! Любовь-это лучшее, что может случиться с человеком! -она широко улыбнулась, искренне радуясь за брата. -Знаю, Марлиз, знаю.Но в этом и вся беда-я не смогу наслаждаться этим чувством по-настоящему, ведь из-за моего титула мне придётся жениться на принцессе Изабелле Испанской, и жить с любимой я смогу только в качестве любовницы, а это мне уже совсем не по душе. -И теперь ты не знаешь, что тебе делать? Разрываешься между любовью и долгом? -Людовик в ответ лишь молча кивнул. -Я запутался, Марлиз.Я не могу разобраться, что для меня хорошо, а что плохо.И да, я бы хотел отказаться от трона и уехать далеко из Франции со своей любимой, но только не знаю, правильно ли это. -Луи, -медленно начала девочка, -пойми одну важную вещь-нужно всегда следовать велению сердца, ведь оно никогда тебя не обманет, в отличие от разума, который может просто запутаться. И если ты действительно любишь и ваши с ней чувства искренние, если ты действительно желаешь всегда быть с ней рядом, несмотря на все титулы и богатства, то ты имеешь полное право делать то, что велит сердце, даже если оно велит покинуть свой дом.И если ты сможешь измениться ради любви, то тебя никто не осудит.По крайней мере, я точно не осужу-я буду счастлива за тебя. -Как я могу говорить об искренней любви, если даже не знаю, взаимна ли она? -Ты хранишь свои чувства в секрете от неё? -Пожалуй, я попросту боюсь её отказа. -Скорее боишься последствий, Луи.Ты не знаешь, как реагировать, если она согласится, верно? Хоть ты и продумывал план побега сотню раз, ты все равно боишься бежать! Но почему? -Мне очень стыдно, -начал Людовик, опустив глаза, -но, в какой-то мере, мне попросту не хочется расставаться со всем тем, что у меня есть сейчас, когда я только начал ощущать и ценить то, что меня окружает.Возьми хоть эти сады-столько раз был в Париже, и ни разу сюда не заглядывал! А теперь, когда я случайно здесь оказался, они кажутся мне самым чудесным местом на всём свете! -Поверь, Людовик, там, куда ты можешь поехать, будет множество садов, точно таких же, как эти.А Тюильри кажется тебе таким лишь потому, что тебе самому хочется видеть их так-в качестве беззаветного и волшебного места, в котором все мечты становятся явью.Признайся самому себе, Луи-ты боишься своей мечты, и поэтому так упорно отрицаешь её, пытаясь забыться в зачарованном лесу, образ которого придумал сам.       Людовику ничего не оставалось, кроме как удивляться проницательности своей сестрёнки.Некоторое время он просто шёл молча, будучи не в состоянии вымолвить хоть слово.И вот, когда вдалеке уже показался выход из чащи, он решился задать вопрос: -Так что же мне делать, Марлиз? -Что, что-признаться, конечно же! -улыбнулась Марлиз.-И если ваши чувства окажутся взаимными, то ты будешь волен выбирать, что делать дальше.Если же нет… Что же, тогда тебе придётся либо продолжить добиваться её сердца, либо попросту извлечь из всего этого урок.-после некоторой паузы она снова продолжила.-Луи, любовь может толкать людей на странные, порой даже невероятные вещи, сравнимые с подвигами, поэтому в твоём возможном бегстве не будет ничего постыдного, поверь мне. -Но если я сбегу, что станет с Францией, со всеми вами? -Мы справимся, Луи.Я уверена, что для всех членов нашей семьи так же, как и для меня, важнее всего твоё счастье.А на счёт страны не волнуйся-в случае чего, Джанет станет отличной королевой. -Ты думаешь? -спросил Людовик с надеждой. Они наконец вышли из сада и перед ним открылся вид засыпающего Парижа, который, несмотря на это, всё ещё оставался в движении-на главных площадях и бульварах до сих пор жизнь била ключом.Дети бегали и веселились, взрослые ходили меж торговых рядов и общались между собой, всюду горели свечи и факелы, звучала музыка и народные песни.Глядя на огни города, на пляшущие тени детей и их радостных родителей, Марлиз, улыбаясь, наконец сказала: -Я знаю.-и она посмотрела Людовику прямо в глаза, а потом сказала твёрдо и решительно.-Так чего же ты ждёшь? Иди, Людовик! Иди к своей любви и признайся ей в своих чувствах, пока не поздно! Не совершай того, о чём потом будешь жалеть всю жизнь.       И Людовик, быстро попрощавшись, побежал к ближайшему бульвару, чтобы достать лошадь и отправиться в Рамбуйе.Обычно он ездил на карете с кучером, лакеем и извозчиками, но сегодня ему хотелось сделать всё самому, хотелось проскакать на спине лошади несколько десятков километров сквозь темноту ночи, лишь бы приблизиться к своей мечте.Когда он отдалился он Марлиз на несколько метров, он вдруг обернулся и, глядя на неё, промолвил:"Спасибо».Та лишь со своей обычной искренней улыбкой кивнула в ответ и помахала ему рукой.       И Луи, наконец обретя ясность в своих намерениях, побежал ещё быстрее.