Утопия, где царит мрак.

Чуя повернулся на правый бок и встретился взглядами с Дазаем. Он чуть покраснел и поспешил отвернуться, но Осаму протянул свою длинную костлявую холодную руку и обнял мафиози. - Как дела? – шатен улыбнулся. - Нормально. А твои? - Тоже неплохо. - Как себя чувствуешь? - Сойдёт. Чуя немного поёрзал, а потом пододвинулся к Дазаю, обхватывая его шею руками и утыкаясь носом в щёку. - Поверить не могу. - Во что? - В то, что мы, когда-то лютейшие враги, сейчас лежим и обнимаемся. Мы, блять, переспали, Дазай! - А тебя что-то не устраивает? - Ой, помолчи... – мафиози сильнее прижался к шатену. – Просто...я никогда не думал, что буду спать с мужчиной. Это так тупо звучит. Забудь. - Я люблю тебя, Чу-Чу. - Я...я тоже... – рыжий уткнулся носом в грудь Осаму, краснея. – Подумать только, я когда тебя увидел, сразу понял, что я весело проведу здесь время. Да ещё и в одной комнате с бывшим напарником! Дазай! Как так-то, а? - Я, признаться, немного разочаровался, когда увидел тебя. Нет, я был уверен, что жизнь здесь будет просто идеальной, а тут ты ещё... - Дурак! Оба усмехнулись. - А не будет странно, если кто-то зайдёт и обнаружит нас в таком положении? - Я тебе даже больше скажу, - Дазай запустил руку в рыжие кудри. – Медсёстры ходят каждые два часа и проверяют комнаты. - Что?! – Чуя вскочил, но Осаму притянул его обратно. – Откуда знаешь?! - Видел. Я плохо сплю. - Что они сказали, когда увидели меня в одной постели с тобой? - Ничего. Улыбнулись и больше ни разу не заходили. - Бля-я-ять.... Если вдруг кто-то узнает... - Будет не очень хорошо... Ладно я, но ты-то принадлежишь мафии. А там очень “хорошо” относятся к таким людям. Так ты ещё и один из глав! - Заткнись и молись, чтобы эти дурочки в халатах никому не позвонили. - Надеюсь. Вообще, если так судить, то они не имеют права распространять информацию о нашей личной жизни. Да, они могут сообщить о каком-то упадке или прогрессе в лечении, но рассказывать всем о том, кто и с кем спит – это сугубо личное дело. - Да, ты прав. Спустя какое-то время оба уснули. Это была беспокойная ночь для Осаму. Он ворочился, просыпался, прерывая какой-то страшный сон. Вскоре, Дазай встал с кровати, обходя комнату по периметру. Он ещё какое-то время побродил, а после вышел в коридор. Так тихо и пусто. Ни единой души, кроме, естественно, дежурного. Осаму вошёл в холл и замер – Алекс сидел на диване и перебирал карты. Парень заметил его и улыбнулся: - Чего не спишь? - Я... А сам-то? – Дазай сел рядом и сложил ногу за ногу. - Голоса мешают, - Алекс поник. - А мне – сны беспокойные. - Видел сегодня новости? - Нет. А что там? - Твоё агентство накрыло особо опасную банду эсперов. Говорят, что они были в союзе с мафией, но в последнее время их отношения колыхнулись. - Ясно...Куникида заставил бы писать отчёт, - Дазай погрузился в воспоминания и представил, как идеалист каждую секунду напоминает о неписаном отчёте, что нужно сдать через два дня. - Это кто? Тот очкарик с блокнотом? - Да. - Знаешь, а жизнь у тебя весёлая. Всегда мечтал работать детективом, но пока что я только офисный работник, которого уволили. - Ты не представляешь, насколько весёлая у меня жизнь... – выдохнул Осаму, вспоминая деньки, когда ещё работал в мафии. - Ладно, я...мне говорят идти спать, - Алекс встал с дивана и усмехнулся. – Голоса...голоса, они такие. Будут истошно кричать, пока я не сделаю то, что они просят. Поэтому, я пойду. Было приятно поговорить, Дазай. Осаму махнул рукой и вытянулся на диване, следя за железным маятником, который покачивался из стороны в сторону внутри деревянных часов. Из-за темноты он не мог разглядеть где точно находились стрелки, но похоже, что время приближается к трём часам. Дазай думал над тем, как тихо разбить стекло, а после вспороть ещё не заживший порез. - Почему ты не спишь? – знакомый голос. Осаму выгнулся и посмотрел прямо в глаза рыжику: - Не хочу. А ты почему проснулся? - Переворачиваюсь на другой бок, чтобы обнять тебя, и понимаю, что там никого нет. Тебя что-то беспокоит? – Чуя сел рядом. - Нет. Эй, Чу-Чу... - А? Дазай притянул к себе рыжего, завлекая в поцелуй и со временем углубляя его. Чуя, раскрасневшийся донельзя, отпрянул и мотнул головой: - Не здесь... - Да кому какая разница? – Осаму потянулся за новым поцелуем. – Держу пари, что дежурный спит, а медсёстры делают следующий обход только через полтора часа. Ты уверен, что тебя хватит на полтора часа? - Ты смеёшься? Я ща развернусь, уйду и хрен тебе. - Ах, Чу-Чу, я так тебя люблю... – усмехнулся шатен, стягивая с мафиози пижамную рубашку. – Представь, какой экстрим. - Заниматься любовью посреди ночи, в холле, в психбольнице, а дежурный врач за стеной? – Чуя с неким вызовом в глазах посмотрел на Дазая и прильнул к губам. Рыжий окончательно снял рубашку и повалил Осаму на диван, оставляя на шее багровые пятна. Шатен обнял его за талию и прижал к себе, закрывая глаза от удовольствия. Чуя быстро расстегнул все пуговицы на рубашке парня и продолжил оставлять поцелуи на рвано вздымающейся груди, заставляя шатена вздрагивать при каждом прикосновении. Мафиози стянул с себя штаны; Дазай последовал его примеру. Накахара сел на бедра и посмотрел в глаза детектива. Тот улыбнулся и вновь провёл по бокам ледяными пальцами: - Будешь кричать...я не знаю, что с тобой сделаю. И вновь эта резкая, но отчего-то приятная, боль. Чуя, ничего не стыдясь, сам управлял процессом. Он сам установил нужный темп и угол. Дазай то и дело закрывал его рот то рукой, то поцелуем, не давая мафиози кричать. Чуя дёрнулся и обессиленно упал на грудь шатена, тяжело дыша. Он потянулся и смазано поцеловал Осаму. - Не хватает хорошего вина и сигареты, - мафиози застёгивал рубашку. – Открытого окна и тишины. Хотелось бы смотреть на моря и закаты, руки мои бесцеремонно зажаты, люди вокруг немного туповаты, я всё ещё жду следующей зарплаты, хочу попробовать бардовые гранаты... - Ох, почему я не знал, что ты умеешь рифмовать?! - Да это так...просто...слова, заканчивающиеся на одни и те же буквы. - Поэты часто умирают молодыми, Совсем юными, полными сил. А души читателей терзают сомнения, Что поэт их любимый – погиб. Умер за столом, не дописав стихотворения, Оставил сборник стихов без конца, Покинул мир и улетел в молчаливую высь, А души читателей сброшены вниз. Свеча, что на столе, погасла, Позволяя проникнуть тьме, Отдала последнее тепло Смерти, Что пришла погостить во мгле. Тишина никому не мешала, Все молчали, смотря на труп. Кто-то дочитывал стих, ухмыляясь Юности, что уносит жизни супруг. - Ты...где ты это взял? – Чуя округлил глаза. - Я однажды взял твою книгу, а оттуда вывалился листочек. Он был жутко исписан и весь почёркан, что там было это замечательное стихотворение. Твоё?