Песнь авгура

Когда Геллерт проснулся посреди ночи без видимой причины, он уже знал: что-то изменилось. К щитам он потянулся скорее по привычке. Жалкие крохи, оставшиеся от его магии, не позволяли даже просто прощупать их. Безупречный сияющий барьер, не подступиться. И чёрная пустота вокруг, непрерывно сосущая силу — куда там азкабанским дементорам. Стены и кандалы одновременно: узника помогает сдерживать его же магия. Когда-то Геллерт гордился этим решением. Позже оно было доработано и улучшено. Что-то важное было связано с последней мыслью, но он отмёл её в сторону — потому что барьер мерцал и дрожал от малейшего ментального касания, и ручеек силы Геллерта не утекал бесследно в щиты, но превращался в бурный поток. В щитах пульсировала магия — его магия, накопившаяся за десятилетия. И она же лежала в их основании, переплетённая с другой: впервые Геллерт смог рассмотреть эту структуру и оценить внесённые усовершенствования. Каждый элемент созданной им защиты был надёжно запечатан в обёртку из чужой силы. Каждое отдельное заклятие усилено. Добавлены надстройки: дополнительный внешний щит, где не было ни капли магии Геллерта, и — конечно. Паутина, что оплетала каркас со всех сторон и сплавляла индивидуальные силы — его и ту, другую — в безличную и однородную, не принадлежавшую больше ему. Теперь паутина истончалась и рвалась. Сквозь прорехи в верхнем слое защиты были видны места, где стоило только коснуться, чтобы рухнуло всё — изначальная структура и усиления, давно ставшие одним целым. (Этой ночью, вспомнил Геллерт, ему снилось его самое частое видение: башня, на миг освещённая зелёной вспышкой, летящее вниз тело. Его смерть). Он стоял, раскинув руки, которые больше не дрожали от холода и бессилия, примеряясь для удара и накапливая силу — пока воздух вокруг не начал незримо светиться, пока кончики пальцев не начало обжигать. И тогда он ударил. Его отбросило и впечатало бы в стену, если бы не заклинание амортизации. Он увидел мысленным зрением, как щит разлетелся на сияющие осколки, и ощутил, как едва не рухнули антиапарационные барьеры вокруг крепости, отзываясь на магический выброс — похоже, их не обновляли несколько лет. Он поднялся на ноги, морщась от боли и накладывая восстанавливающие чары. Временное решение — но теперь дряхлость физической оболочки была неважна. Не имело значения ничего, кроме чистой мощи, которая зарождалась где-то в солнечном сплетении и волнами расходилась по телу, рвалась наружу. (А ещё — того, что башня из видения не была башней Нурменгарда). Без его вмешательства щиты продержались бы ещё несколько дней (недель, месяцев?), храня в себе сплетение их магии — его и Альбуса — словно переплетённые пальцы рук. Что осталось, кроме этого — портрет в Хогвартсе? Статьи про способы использования драконьей крови? Колдографии на карточках от шоколадных лягушек? Он знал: Фоукс будет петь, как пел пятьдесят лет назад, готовый оплакивать даже Геллерта Гриндельвальда. Такой же невыносимо всепонимающий, как его владелец, убитый в собственном доме — потому что время для понимания и прощения прошло, если и существовало когда-то. По камере пронёсся порыв ледяного ветра. Геллерт сделал глубокий вдох и шагнул к полуразрушенной стене. Он также знал: в скором времени Британия услышит иную песнь.