Гуль

Я лежал на холодном бетоне и тяжело дышал. Перед моими глазами находился потолок комнаты в котором я тренировался. Мне было непонятно, каким образом люди накачивали свои мышцы, если после каждой физической тренировки я ощущал боль. В фанфиков про попаданцев главный герой говорил: «приятная боль после тренировки». Чувствую, что они были мазохистами, иначе никак эти слова не интерпретировать. А вообще я зря равняю себя с этими людьми. Автор, что пишет историю про главного героя-попаданца пишет именно с себя. Он создает главного героя со своего мнения, каким бы он хотел быть, а хотел он быть сильным, независимым и многое другое, и конечно же пафос. Хорошие произведения про попаданцев имеют тот же принцип, автор хочет видеть таким себя, но он настолько разбавляет произведение, что нечему даже придраться. В итоге выходит красивая история, где попаданец потом и кровью вгрызается в лучшее место. Мне было больно. Мышцы болели после тренировок, и ничего кроме, как остановить эти тренировки, я не хотел. Я с детства боялся боли, но никогда не пробовал абстрагироваться от боли. Не видел просто смысла. Но попав в этот мир, где сила решает всё, мне придётся научиться этому. Мне надо увеличить свой болевой порог да степени «рана есть — потом займусь». Повышать свой болевой порог я решил тренировками. Таким образом я убивал двух зайцев одним выстрелом: увеличение болевого порога и абстрагирование от него, и усиление своего тела. Несмотря на боль в теле, я начал тренироваться. В конечном итоге всё смазалось, а дальше я видел от первого лица, как я подтягиваюсь, отжимаюсь и приседаю. Где-то я растягивал мышцы, где-то садился на шпагат. Всё вернулось в норму моментально, но чувствовал сильный голод и боль в мышцах. Но не ту боль от которой я хотел лечь и не двигаться, я просто интуитивно убрал боль на задворки своего сознания. Я просто понимал, что надо немножко его потянуть, чтобы почувствовать боль, что и сделал неосознанно. Боль вернулась к мышцам, но не та. Эта боль была другой. Будто давно забытая после тренировок боль. Но и она начала постепенно угасать. Мне было хорошо, я подсознательно ощущал силу, что смог набрать в себе за время тренировок. Выглянув в окно, я увидел пасмурное небо и несильный дождь. Я хотел есть. Я думал о том провале в памяти во время тренировок. При проверке моего инвентаря оказалось, что исчезла половина выкраденных денег и появилась другая одежда. Сознание упорно утверждало, что все нормально, но я никогда не наблюдал за собой такие большие провалы в памяти. Да, я мог забыть, что именно вчера я делал, но это оправдывалось монотонными и скучными буднями, а здесь будто отрезок памяти вырезали, оставив некоторые моменты. Это нервировало и пугало. Я не мог разузнать, сколько прошло времени с момента начала моих тренировок, я просто не знаю, какого числа и месяца их начал, а поспрашивать прохожих могло вызвать подозрения. Одно дело время спрашивать — другое дело дату. В конечном итоге я оставил всё это на самотек, и зашёл в кафе. При осмотре персонала я с запоздалой мыслью узнал в них главных героев аниме. У меня не было чувств брать автограф или детально рассматривать героев аниме, как это делают фанаты аниме. Нет, из-за долголетней депрессии со своей жизни я просто не обратил на них сильного внимания. Я сел у столика и заказал себе поесть, выбрав рандомное блюдо из меню и чашку кофе. Заказ у меня брал одноглазый гуль. Паренек с тёмными и вылизанными волосами, что могли прикрыть серые глаза паренька. А паренька ли, вот в чём вопрос. Ему на вид было семнадцать лет, но по моей скудной памяти ему должно быть двадцать. Я ел не спеша, не видел повода в спешке. Я думал о моих силах. Мой нюх мог посоперничать с собачьим, я вынюхал шесть гулей в кафешке, от одной молодой пары людей странно пахло, кое-кто за соседним столиком вообще не мылся пару месяцев. Мне нужно было научиться различать запахи, что можно сделать просто бредя по городу. Ещё нужно было научиться выслеживать будущих жертв и преследователей по запаху, а этому можно научиться в диком лесу. Наверное. Слух там тоже можно потренировать. Запивая остатки еды кофе, я ложу деньги на стол и выхожу из кафе. Захожу в ближайший темный переулок, достаю маску и одеваю её. Прыгаю на стену и отпрыгиваю от неё, чтобы захватится за край выступа крыши и мощным движением поднять себя. Дальше оставалось бегать вперёд, пробегая вверх по стенам и перепрыгивая переулки и улицы. Я чувствовал эйфорию от силы, чувствовал себя непобедим, но она быстро улетела в глубины подсознания мыслительным пинком: «Я не бессмертен и не чета тому же ядерному оружию». Мне надо было, я должен был стать настолько сильным, чтобы можно было пережить ядерный взрыв и не подохнуть от радиации. Час бега по одной линии и я оказываюсь у какого-то причала. За горизонтом была только вода. Разве Токио находилось рядом с океаном? Мне оставалось только нахмуриться под маской и бежать в обратную сторону, игнорируя призывы тела лечь и отдохнуть под звуками волн и крик чаек. В последний раз на море я был пятнадцать лет назад, и я не мог позволить себе отдых. Как и сейчас, я не мог позволить себе отдых. Мысли о пляже и море только повысили мотивацию стать сильнее во что бы то ни стало. Повернув обратно я побежал в расстроенных чувствах. Мне с детства нравилось отдыхать на море. Звуки волн, крики чаек и свежий морской воздух успокаивало меня, и я наслаждался этим. С каждыми поездками на море я всегда радовался этому событию, как в первый раз и по приходу на пляж я со счастливым лицом всегда окунался в морскую воду. Вспоминая все свои поездки туда, я всё больше впадал в депрессию: они были мутными. Я не помнил лица своих родственников, я не помнил многое, всего-лишь обрывки. Вот так я и забывал все яркие воспоминания под гнетом депрессии. Может когда-нибудь я найду что-нибудь счастливое?