Не люблю...

Пак с Гуком решили прогуляться и сходить в бар. Вот они идут, рыжий весело щебетал с макне, пока его взор не пал на Хосока который крепко обнимал Юнги, а тот его в ответ. Чимин не смог отвести взгляд в сторону, его внимание было именно на улыбке Юнги, он явно был счастлив. Что-то медленно, как хрусталь, разбивалось внутри парня. Тихо выдохнув, так чтобы его никто не услышал. Тяжело, но произнёс: — Чонгук. Я домой, я забыл сказать… Что у меня дела есть, в следующий раз… — увернувшись от настойчивого взгляда макне, рыжий быстрыми шагами направился куда-то… — Почему… Т-так больно? — сам себе задавал вопрос, а ответа в своём крохотном сердечке… Он просто его не находил… Пак не видел, остался ли там Чонгук, или пошёл домой, но возвращаться и видеть счастливое лицо Мина ему вовсе не хотелось. Свернув за какой-то первый попавшийся угол, Чимин прислонился спиной к холодной стене здания, смотря на тёмный и вечерний город. Чистое небо, на котором виднелось безумное количество звёзд. Яркие блики фонарей придавали этому месту нотку грусти и печали. Подняв свою голову вверх, он заметил одну очень яркую звезду, которую было лучше видно из всех других. Может, эта звезда напоминает и самого Пака… Яркий, позитивный, но временами потерянный и одинокий… Отделяющийся от сотен других людей… — Красота... — улыбнувшись краем губ, Пак опустил взгляд на старую и поблекшую скамейку, медленно направившись к ней, он не переставал думать, почему такое чувство владеет его разумом? Проведя касаниями кончиков пальцев по высохшей краске, которая тут же отлетела и, медленно, кружась в весёлом танце укладывалась на холодный асфальт. — Какая хрупкость, — убирая свою руку, Пак поднял свой взор на фонарь, медленно моргнув, парень глубоко вздохнул и подошел к нему, — вот скажи, что со мной происходит? — прислонившись плечом об черный, холодный столб фонаря, рыжий нервно усмехнулся, понимая, что он разговаривает с каким-то куском железа. — Ты такой холодный… И не живой, — опустив голову вниз, Чимин просто смотрел в пустоту, — совсем как Мин Юнги… — с той-же странной усмешкой произнес Пак.