Не люблю...

— Я… — Юнги тут-же отстранился, запуская руку в свои волосы.   — Прости… — все что он смог сказать перед уходом. — Ненавижу тебя, Мин Юнги… — шёпотом, еле как произнёс младший. Сглотнув, Пак прикрыл глаза и перевернулся на живот,  — Не-на-ви-жу, — снова тихо произнес рыжий, сжимая руками траву. Необъяснимая боль пронзила его тело, руки сами по себе начали дрожать, как и голос впрочем, — почему он так любит делать больно? — пытаясь сдержать слёзы, рыжий прерывисто выдохнул. Кажется, весь мир против него, и почему он не может просто исчезнуть или избавиться от этих странных чувств? Его родителям явно пофиг на него… Хотя, эта его новая семья, и они не так хорошо его знают… Хоть он и их утерянный сын. Рыжий представлял красивый алый закат и шум моря, это успокаивало его. Солнце слепило глаза, но он продолжал на него смотреть, боль постепенно утихала, но мысли об мятном приводили в чувства обратно. Он медленно спустился к воде, едва касаясь этого черного омута своими ногами. — Чимин? — раздался голос со спины рыжего. «Кто это?» — прокручивая в голове этот голос, который был до боли знакомый. Медленно открыв глаза и поднявшись с травы, посмотрев на напротив стоящего человека, он досадно вздохнул и невольно сжал кулаки, хотя понимал, что он тут вовсе ни в чём не виноват. Подняв свой взгляд на старшего, Пак глубоко вздохнул. — Можно с тобой поговорить? — опуская руки в карманы, рыжий пытался говорить весьма спокойно и без дрожи в голосе. — Конечно, можно — улыбаясь своей солнечной улыбкой ответил Чон. Как же бесила Пака эта широкая улыбка, но другого выхода он просто не видел или не задумывался о нём. — Хосок Хён, только никому не говори… — посмотрев в глаза Чону, младший нервно сглотнул ожидая положительного ответа — Хорошо. Это останется только между нами… — вздохнув, Хо кивнул головой своим словам. — Не между нами, а еще и Юнги — серьезно и холодно произнес Пак, так что у Хосока пошли мурашки по коже. — Л-ладно, я передам ему… — соврал Чон, догадываясь о чем будет идти разговор. — Мне кажется… — глубоко вздохнув, младший перевел взгляд в сторону, — Что я что-то чувствую к нему… — на выдохе произнес Пак, смотря старшему прямо в глаза. У Хосока все внутри перевернулось с ног на голову и обратно. Он ведь знает, что Юнги тоже его любит, и думая, что это не взаимно, заменяет Пака — им. Но он и этим доволен, доволен, что хоть так он сможет быть рядом с мятным. — Чим… — посмотрев на младшего, Чон вздохнул, — Он предложил мне встречаться, — сдерживая довольную улыбку, старший как актеры разных дорам, показал наигранность своей роли, совсем не думая об чувствах Пака, а что же сейчас произошло со внутренним миром этого малыша? В ушах прошелся треск падающего стекла, и когда это хрупкое стекло пало на его сердце, маленькими осколками оно впилось в его душу, пронизывая каждую частичку, даже дыхание остановилось, ему не нужен был этот воздух, младший опустил глаза и тихо ответил: — Я желаю вам… Счастья, — выделив последнее слово грустной и настолько жалобный интонацией, Пак развернулся и ушёл даже не попрощавшись, но еще стоя недалеко от старшего, громко выговорил:  — Я уезжаю! Сегодня ночью, прощай, хён! — Спасибо… Удачно добраться! — ухмыльнувшись, произнес Чон, с довольной ухмылкой провожая того своим взглядом. — Прощай… Юнги, — шёпотом произнёс Пак, слегка зажмурился и быстрыми шагами направился к Тэ, дабы попрощаться с ним, а заодно и с Гуком.