Империя желаний. Вторая часть.

Он выходил из прокуренной комнатки, где-то в центре ЛА, оставляя на кровати мертвую смуглую шлюху, которая накидавшись наркоты, отправилась к САМОМУ, если он вообще существует. Не испытывая ничего, кроме отвращения, он ехал к себе в номер, чтобы поскорее смыть неприятный запах рвоты и пота протухшей ночи. Был солнечный полдень среды, густой поток машин на дороге не добавлял оптимизма. Прокручивая в голове сцены минувшей недели, он пришел к выводу, что из 7 суток помнит лишь пару часов, и то последних. Такое утро уже давно стало привычным делом, шлюхи мрут, наркотики убивают, все естественно. Кстати… Он достал из заднего кармана брюк небольшой пакетик и соорудив на собственном поцарапанном компакт диске жирную белую дорожку, как-то неряшливо и без лишнего лоска, втянул ее через пятидолларовую купюру. На приборной панели что-то завибрировало, ставшая приемлемой «тишина» города, была разрушена писклявым голоском юной рок-певички, которую он давеча трахал в туалете клуба, под ее же песню, кстати. Она была вялой, сосала лениво и подарила, вдобавок, что то от самой «Венеры». - Привет, дружище! - задорно орал из трубки мужской голос - Ага. - выдавил Мэнсон, обгоняя красную феррари и показывая смачный жест рукой, загорелой дамочке за рулем. - Как же я рад что ты, наконец, на связи! Есть отличная новость. Ты будешь сниматься в новом фильме! - Что еще за херь? - Да-да, вариант беспроигрышный. Там ты будешь отцом девочки влюбленной в чувака, которого сыграет Бибер. - Ты обдолбан? - вяло изображая иронию, спросил он. Но собеседник, будто не слыша ничего кроме собственного голоса, продолжал. - …и он болен раком, а ты пожертвуешь деньги в фонд по защите бенгальских тигров… Но Мэнсон бросил телефон на заднее сидение, и бормоча под нос одно из стихотворений Бодлера, пытался подавить очередную волну депрессивного помешательства. А тем временем, радостное солнце слепило глаза, по тротуарам шествовали, шатаясь, журнальные красотки, отовсюду доносилась заводная музыка… не хватало только парня обливающего себя бензином, танцуя под новый хит Мадонны. Возможно он сам мог бы стать этим парнем. Почему то сейчас ему вспомнилось загорелое тело юной проститутки, обреченное гнить в душной комнате как минимум 5 дней. Оно лежало поперек кровати, на смятых оранжевых простынях, лицом вниз. «Возможно, она тоже хотела стать звездой» - подумалось вдруг. И он, психуя, потянулся за телефоном. -Привет парень. Там Мисси, она короче, вроде как…ну ты понимаешь. Разберись пожалуйста. Не хочу чтоб она там, вот так осталась. -Это уже третья за год!! Что ты с ними вытворяешь!!? – не своим голосом орал агент. - Я тебе что, похоронное бюро??!! -Я знал, что ты поможешь. Позвоню еще. Около гостиницы на него набросилась какая-то малолетняя фанатка, с выпученными глазами и большим, неестественно воспаленным ртом. Кое-как минуя пучеглазую, он поздоровался со швейцаром и окунулся в приятную прохладу гостиницы. На столе в номере лежала записка, старая записка трехлетней давности, которую он за собственной слабостью все таскал следом. На замызганном клочке газетной бумаги, косыми буковками написано: «Скоро вернусь» и все. Два слова, повторяемые, словно мантра изо дня в день. Утром, днем, ночью…снова и снова… «скоро вернусь», но она не вернется, оттуда еще никто не вернулся. Продезинфицировавшись в душе, он лег спиной на шелковые серые покрывала, нащупав пальцами пульт включил какую-то запись в проигрывателе. Все наполнилось шумом Калифорнийского побережья и ее звонким смехом. «Скоро вернусь», -пробурчал он кому-то в потолок, и уснул.