Империя желаний. Вторая часть.

Лили Не знаю, зачем я подсела к нему за столик. Наверное, просто плохое утро, мать снова орала за прогулы в школе, за то что вечерами пропадаю с друзьями. Она думает, что я сплю там с кем-то, или вообще черт знает что у нее в голове. И я понимаю этот страх, но жутко бешусь, в итоге очередной скандал. Захожу в переполненное кафе, всю трясет, кажется, сейчас бы рухнула тут посреди зала и завыла от тоски и злости. Но нет. Как то механически осматриваю посетителей и вижу его, узнаю мгновенно и такое чувство, будто по венам кипяток пустили, внутри все ожило, зашевелилось. Он заметно постарел, наркотики его не щадят, но мне все равно… это детали, картина остается прежней. Порола бред про дозу и т.п. Но во-первых я хотела показать, что ничего не боюсь, во-вторых, реально хотела принять с ним. На зло матери, на зло всему миру кричащему о гниющих конечностях и прочей дряни. Представляла, как он будет придерживать мои волосы, пока я, гиперсексуально выгибаюсь над столом с кокаином. В телеке все врут, теперь это стало очевидным фактом. Он вовсе не такой, не тот веселый парень, с которым можно и поболтать обо всем, и потрахаться на славу, чтоб при этом одно другому не мешало. Он не такой, но разве возможно остановиться, хоть он и всем своим видом предупреждает об опасности, чуть ли не красными буквами мерцает «Уноси ноги». Мыслить здраво не получается, он пахнет как мне нравится, смотрит так как я хочу чтобы на меня смотрели, улыбается так лукаво, что коленки дрожат. Когда он колол, я думала что умру, и понимала подсознательно, что это не риск, это суицид чистой воды. Зная меня, я точно подсяду, и гнилые конечности больше не кажутся мне таким уж фарсом. И вот представьте, на кону моя жизнь, будущее, и все это я посылаю в чертову кроличью нору, куда проваливаюсь и сама, падая в холодные объятия совершенно равнодушного ко мне мужчины. И дело уже не в героине, что он вкачал в меня, не в кайфе, о котором он твердил, все дело в нем. Он очень постарел, выглядит ужасно, пахнет сигаретами какими-то и перегаром, на лице 3 дневная щетина, не представляю что это вообще он. Но меня заводит, именно таким я его увидела и таким узнаю его. То ли это юношеский максимализм, то ли гормоны играли до предела, не могу сказать вам точно, но я хотела его так сильно, что все внутренности выворачивало, я едва сдерживалась чтобы не завертеться как змея на раскаленной сковородке, вот так сильно я хотела. И получила. Это было больно. Это было долго, чудовищно, мучительно долго. Хотелось заплакать от усталости, уснуть, но сна не было. А долго, потому что под героином кончить практически нереально, и все превратилось в чисто механический процесс. Простыни мокрые от пота, внутри все будто одна сплошная гематома, а остановится не получается. Сначала конечно было мило. Он раздел меня сам, облизывал спину вдоль позвоночника. Странное такое ощущение, скажу я вам, но сексуально, представлять как его губы прикасаются к моей коже, ощущать его... Параллельно пальцами поглаживал по внутренней стороне бедер, чуть касаясь клитора, это было классно, удовольствие ни с чем не сравнимое. Потому что под кайфом, любая стимуляция действует по другому, и желание не концентрируется в паху, а разливается по всему телу, и каждый поцелуй, каждое прикосновение - это просто высшая точка наслаждения. А дальше, все по сценарию, только грубо, глядя не на меня, а куда-то перед собой в глухую стену, но в тот момент было все равно. Страдание и удовольствие? Хм. Это слишком красивые слова, чтобы описать чувства накрывшие меня. Он был не со мной это точно, я понимала и принимала такую вот правду. А кому по сути я сдалась. Школьница, без рода и без денег, ни черта особенного из себя не представляю. Обычная, это обо мне, или напротив ненормальная, посредственность, это страшно, но я смирилась, как и с тем, что под ним не я, а какая-то совершенно другая женщина, которую, я заведомо ненавижу. Мэнсон Кира… Я обычно возвращаю ее именно так. И в этот раз вышло особенно хорошо, совсем моя, только смотрит не в суть, а в остальном моя…моя… Как приятно ее раздевать, молодая кожа, эластичная и упругая, гладкая… Она рождена для секса, секса со мной. Во всем этом есть что-то мазохистское, потому что она ведь как кукла, только сильнее дает понять что мертва, и вроде лицо ее, и запах ее, а знаю ведь, что просто обдолбан, что девочку накачал и сейчас возможно все ее радужные фантазии вдребезги разношу. Мне жаль ее, хотя для паука не свойственно жалеть добычу, очевидно старость, наркота все вымыла, сделала слабым, чувствительным, по крайней мере, внутри. Она стонет так же как стонала Кира, или это тоже действие геры, не могу точно сказать. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее меня переполняла ненависть, почему я тогда отпустил ее, почему не полетел к ней в больницу, она могла бы быть сейчас со мной, в любом состоянии, болезненная, сумасшедшая, но со мной, потому что принадлежит мне. И теперь ее образ, разъедает во мне каждую молекулу, такая своеобразная язва. У нас ведь с ней все было на сексе, ни с чем не сравнимом, животном, любовном, жестком сексе. Я только смотрел на нее, а она вся в дрожь бросается, и глаза в пол… и слышу запах, вижу румянец на коже, все вокруг отключается… это безумие, безумие так хотеть одну избранную женщину. Я так думал, и считал что легко найду замену, думал что это страсть, обычная похоть, теперь то понимаю, что такая связь сама по себе была концентрацией похоти, как супер наркотик, попробовав который хоть раз всю жизнь будешь пытаться вернуть этот кайф. А мой кайф заключается в ее присутствии, пусть даже в такой форме, пусть даже в виде фантазии. Девочка извелась вся, кончить очень сложно, я и сам устал. Не знаю, каким чудом, но финишировали мы практически одновременно, она очень тихо, а я обильно в нее. Завтра ее ждут побочки, таблетки для предупреждения беременности, и куча разбитых иллюзий. Но пусть привыкает, жизнь жестче, гораздо жестче, чем показывают даже в самых отборных сопливых кино. Нужно будет свалить с утра, мне не до нежностей в последнее время. Кстати, она мне не снится больше, почти никогда не снится… это уже не нормально, запах по всюду со мной, я ненавижу ее, я хочу ее, я бы убил ее, если бы она не была уже мертва. Кира… серые радужки глаз, острые колени, запястья тонкие как у ребенка, несостоявшаяся дочь…это уж точно. *** То что с натяжкой можно назвать сном, заволокло их обоих с головой. Постель была не в поту, на лодыжках, руках, бедрах Ли виднелись засохшие подтеки крови. Это и самом деле страна, в которую она не захочет вернуться, но и остаться в стороне уже не выйдет…