Грусть собаки

По-осеннему холодный ливень который день шел на улице Гриммаулд-Плэйс, под стать настроению черной собаки с разумом человека. Сириус грустно смотрел на дверь собственного дома, пытаясь найти там что-то, понятное только ему. Ремус тем временем сидел в этом самом доме, в кресле гостиной, и смотрел на огонь. Возможно он тоже что-то там искал… Собака тихо поскреблась в дверь, прося впустить её. Ремус тут же спохватился и побежал в прихожую, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить портрет миссис Блэк. Открыв дверь, он подождал, пока собака войдет внутрь, и засмеялся, когда на него попали капельки дождевой воды. Улыбка оставалась на его лице, что порадовало Сириуса, ведь он не хотел заставлять Ремуса грустить… Он промчался в гостиную и лег около камина, согреваясь и высушиваясь. Когда Люпин сел на диван, Сириус в облике собаки вскочил рядом с ним и положил голову тому на колени. Ремус снова улыбнулся и начал гладить мягкую, но мокрую шерсть собаки. Сириус тем временем чуть ли не постанывал под ласкающими его руками друга. Он даже не заметил, как превратился обратно в человека. Ремус тоже этого не заметил и продолжил перебирать темные волосы мужчины, лежащего у него на коленях. — Ремус… — прозвучал хриплый голос, когда Блэк все же осознал, что уже не собака. Люпин вздрогнул и убрал руки. — Сириус? Ты уже превратился? Прости, я не заметил, — немного смущенно ответил тот. — Ремус, ты… Тут Блэк потянулся рукой к лицу Люпина и чуть погладил по щеке. Оборотень в ступоре застыл, не зная, что делать. — Знал бы ты о моих чувствах… — Чувствах? Прости, Сириус, но я люблю Тонкс, — он попробовал обратить все в шутку, веселым голосом произнеся последние слова. Он догадывался, почему Мягколап иногда смотрит на него грустным взглядом, особенно когда он с Нимфадорой. — Ну, Сири, что ты такое говоришь? Ты же мой друг столько лет! — Люпин с подозрительностью и неким пониманием в глазах смотрел на Блэка, явно расстроенного такой реакцией друга. — Ты мне не веришь? Думаешь, я шучу? Нет, Лунатик, нет… Теперь на лорда Блэка воззрилась пара изумленных янтарных глаз, озаренных пониманием страшной истины — у бывшего заключенного явно помутился рассудок, раз он говорит такие вещи ему. Сириус медленно встал с дивана и подошел поближе к оборотню, заглядывая ему в глаза. — Ты и правда так сильно любишь Тонкс? — А… Ну, да. Надеюсь, что у нас с ней это взаимно. — Но она ведь… — Блэк вовремя замолчал, не давая словам вырваться на волю. Люпин с непониманием заглянул ему в глаза. — Что «она»? Ты что-то знаешь? Скажи мне! Тот отрицательно покачал головой, совершенно очевидно не собираясь ничего рассказывать ему. Ремусу это не понравилось. Он схватил Блэка за руку и потянул на себя. Сириус же, от неожиданности упал прямо в объятья другу, ничего не понимая и находясь в полном оцепенении. Спокойный голос прошептал ему в ухо: — Еще раз, Сириус, что ты о ней знаешь, чего не знаю я? Сириус вздрогнул и невольно придвинулся ближе. — Я... ну, я видел однажды… Нет, она просила не рассказывать!— Теперь же он попытался отстраниться. Не вышло. — Говори!!! Блэк испуганно съежился — он еще никогда не видел своего друга таким. И не хотел бы видеть. — Она целовалась с другим, — выпалил Сириус и быстро вырвался из рук застывшего Ремуса. — Ремус? Ремус, что с тобой?! Люпин посмотрел на него, и Блэк ужаснулся, увидев пустой взгляд. Оборотень же погрузился в воспоминания недавних дней. Флэшбэк. Темный парк, холодный моросящий дождь и желто-красные листья клена как ничто другое отражали настой Ремуса. Бредя по парку, наблюдая за людьми, влюбленными парами, он жалел, что не такой, как все. Он — оборотень. Если отношения Люпина и Тонкс можно было назвать любовными, то только с большой натяжкой. Она явно была чем-то обеспокоена, и Ремус подозревал, что все дело в нем. Кто станет связывать свою жизнь с оборотнем? Печальные думы не покидали его уже несколько дней, все больше угнетая. На него «напала» меланхолия… Конец флэшбэка. Теперь все становилось на места. И причина обеспокоенности Тонкс найдена, но что-то все равно не давало ему покоя. — Сириус, ты ведь не нарочно сказал это, не для того, чтобы поссорить нас с Дорой? — Нет, конечно! — Знаешь, ты… — закончить предложение ему не дали, быстро заткнув рот поцелуем. Это было неожиданно. И невероятно. Поцелуй прервался, хотя Сириус этого и не желал. Совсем не желал. — Что? Почему? Зачем ты это сделал? — обреченный стон. Что-то больно кольнуло в сердце. Но ему надо было знать правду. И… губы Люпина действительно дрогнули? Собирался ли он ответить на поцелуй? — Я хотел хотя бы раз… Если уж ты мне не достанешься. Надеюсь, что мы хотя бы останемся друзьями. Я правда не хочу тебя терять. Даже если ты меня сейчас возненавидишь. Оборотень лишь притянул друга в свои объятья. — Я тебя не ненавижу. Правда. Но ничего не могу сделать. Ты только мой друг, а Тонкс — любимая. — Ремус… — с болью в голосе прошептал Сириус. — Знай, что я все равно буду любить тебя. Он не дал предательским слезам пролиться и, вскочив с дивана и трансформировавшись в пса, побежал прочь. Выбив лапой окно, он выскочил в осеннюю темноту под капли дождя и падающие листья… Послесловие Мне немного странно писать послесловие для мини-фика. Обычно так делают по окончании макси. Не скажу, что мне было просто писать этот фик, ведь в моем распоряжении было не так много времени, но все же надеюсь, что он удался. Он стоил мне немало нервов. Думаю, на этом стоит закончить, ведь я просто не знаю, что написать еще! Ну, у меня большие надежды, что все получилось, как надо. Большое спасибо за прочтение!