Часть 1
12 мая 2018 г., 17:04
— Поможешь? Я внизу.
Брюс морщится, как от внезапного удара током, и снимает очки. Трёт уставшие глаза. На часах 3:17, им обоим давно пора спать.
— Иду.
Одним глотком допив остывший чай, он вызывает лифт. Брюс не спрашивает, в чём дело, просто спускается на нижние этажи Башни по первому слову её владельца.
Тони лежит на операционном кресле — с зияющей дырой в центре груди, и сосредоточенно перебирает какие-то схемы.
— Когда ты спал в последний раз?
— Неважно, я в порядке. Спасибо, кстати, что поинтересовался. Я тут был занят, кое-что усовершенствовал. Готов? Я знаю, ты всегда хотел посмотреть на эту… штуку поближе.
Брюс не верит своим ушам. Тони никому не позволяет прикасаться к реактору.
— Что нужно делать? — он достаёт очки, останавливаясь в нерешительности.
— Ничего особенного, ты справишься. Вытащи один провод и присоедини новый реактор, всё будет тип-топ.
Тони смотрит внимательно — его влажные карие глаза чуть щурятся от яркого света, — и ждёт ответа. Хоть какой-то реакции.
— Кажется ты говорил, что от этой «штуки» зависит твоя жизнь, — Брюс улыбается уголком губ и закатывает рукава халата.
— Поэтому я прошу именно тебя.
Он вздыхает и наконец-то замирает у края стола.
Брюс совершенно спокоен. Ему не впервой держать в руках чужую жизнь. Кто, если не он — человек, способный в одно мгновение потерять над собой контроль. Он делал это сотни раз, научившись прятать своего монстра.
Тони никогда не сомневался, он доверяет Брюсу. Значит, всё будет хорошо — и никак иначе.
Тони передаёт ему реактор — с той же скрытой улыбкой во взгляде, с которой в очередной раз подвигает поближе корзинку с картошкой фри в забегаловке за углом.
Запуская руку внутрь, Брюс старается не дышать. Сколько различных приборов он собрал, со сколькими взрывоопасными и хрупкими материалами работал, сколько операций провёл, но ни разу ему не приходилось быть настолько осторожным. Он не испытывает отвращения, касаясь вязкой токсичной жидкости, лишь горечь — никто не должен идти на такие риски, никто не заслуживает столь мучительной борьбы за право умереть.
Тони что-то говорит — его голос помехами звучит на фоне.
— ...не трогать… док… торопись…
Брюс откидывает перегоревшие провода в сторону и взволнованно прижимает ладонь к его груди, к почерневшей от интоксикации коже. Тони дрожит.
— А теперь поставь вот это на место.
Брюс благодарен — за то, что Тони не сдаётся. За то, что делает вид, будто эти операции для него так же приятны, как полёты над ночным Нью-Йорком.
Новый реактор сам примагничивается к контактам, стоит Брюсу заменить им свою ладонь, беспомощно пытающуюся скрыть последствия взорванной бомбы.
— Ну как? — это всё, что он, знаменитый учёный-физик, чей портрет висит в школьных кабинетах рядом с Теслой и Эдисоном, может сейчас спросить.
Брюс не спрашивает о свойствах реактора, о его мощности или строении, не пытается изучить то, к чему у него никогда не было и, возможно, никогда больше не будет доступа. Сейчас это неважно.
Он спрашивает: «ну как?», наклонившись над операционным столом.
— Ты отлично справился, Брюс.
Тони устало хлопает его по плечу.
Брюс вновь опускает ладонь на его грудь. Скользит по реактору в бок и накрывает сердце. Настоящее, живое.
В любой момент способное погибнуть.
Его собственное замедляет ход и замирает, когда Тони — тот, кто когда-то первым протянул руку помощи, — вынуждает его наклониться ещё ниже.
Целуя Тони Старка, Брюс перестаёт думать.
