Лепестками

Сэм никогда не рассказывал Дину о своих увлечениях. Он регулярно говорил, что «это не по-мужски», когда в пятнадцать лет младший вдруг погряз в кулинарии, фыркал «ты как подросток», когда в один из особенно тяжелых дней Сэм взял почитать «Гарри Поттера». И в тот день, когда он с головой погрузился в изучение флориографии, языка цветов, он решил не повторять ошибок. И ничего брату, разумеется, не сказал. Но сие увлечение, на удивление, прошло быстро, и интерес пропал так же скоро, как и появился. Тем более дальше пошёл этап Стэнфорда и Джессики, конечно, иногда, чтобы поразить свою невесту Сэм дарил ей какие-то тайные сообщения, но в остальном флориография в жизни ему не пригодилась. А потом все пошло кувырком: пожар, смерть Джессики и охота, бесконечный замкнутый круг. Пока в один день он не попал в Спрингфилд и не познакомился с трикстером. Странный, но несомненно привлекательный мужчина запомнился, зацепил его, и Сэм ничего не мог поделать: тот уборщик явно ему приглянулся. Тут-то Сэму и открылся волшебный мир собственной бисексуальности. Не сказать, что Винчестер был удивлен: еще в пору учёбы у него была парочка экспериментов, но дальше неловких обжиманий в кладовой не заходило ни разу. Встреча с трикстером подарила ему осознание. Именно поэтому в тот день, когда они сражались в актовом зале университета, Сэм знал, что Дин убил лишь иллюзию. Но ничего ему не сказал. И поймав удивленно-признательный взгляд уборщика из окна, не смог не улыбнуться ему в ответ. Наверное, тут всё и началось. Он проснулся ночью, мотель странно затих, хотя буквально час назад, когда младший засыпал, все здание ходило ходуном — здесь была просто до ужаса высокая слышимость. Сонный взгляд опустился с потолка на прикроватную тумбочку и замер, медленно проясняясь. Ведь этого яркого пятна здесь точно быть не могло. Сэм медленно поднял голову и тупо уставился на два аккуратных цветка у изголовья: бледно-желтый нарцисс и темно-розовая розочка. Сочетание было просто отвратительным и совсем не смотрелось гармонично, но Винчестер знал: здесь это не просто так. С утра до него дошло, и Сэм проснулся в холодном поту. Это был первый его подарок. Желтый нарцисс и бледно-розовая роза — уважение и благодарность Сэм понятия не имел, откуда эти цветы взялись и почему вместо того, чтобы завять на следующий день они простояли неделю и под злобным взглядом Дина ему пришлось с сожалением их выбросить. На самом деле, Винчестер-младший предполагал отправителя, но в таком случае вопросов становилось все больше. Откуда трикстер знал его увлечение флориографией? С чего бы ему посылать ему цветы? Было ли это частью розыгрыша? Но больше подарков не было, и Сэм как-то даже и забыл про эти цветы, но встреча с фокусником повторилась. На этот раз она была гораздо менее приятной, и в этом замкнутом кругу Сэм обиженно вертелся и искал его, трикстера, чтобы поставить все точки над «i». Зачем дарить цветы, если хочешь лишь навредить? Зачем узнавать такие детали о Сэмовом прошлом, если даже он сам про них почти забыл?.. Трикстер, чьего имени Сэм не знал до сих пор (а оно было?..), вернул все к началу, но на этот раз Сэм не смолчал. В его душе поселилась обида, вязкая и липкая, почти детская, ведь что это за благодарность такая от него, ведь Сэм ему жизнь спас! Так он и дулся, наверное, неделю, пока ночью не увидел пучок неизвестных желтых соцветий. На этот раз ему пришлось залезть в интернет, чтобы узнать название и значение этих цветов. Проигнорировав вопящего (снова) Дина, он открыл страницу и впился в буквы с остервенением. Даже Дин был удивлен, насколько широко Сэм улыбнулся после прочтения. Рута — раскаяние Теперь Сэм точно знал, что присылал ему цветы именно трикстер. Не нужно врать — Винчестер был рад. Но поскольку особых значений букеты не имели: интерес, благородство, улыбка — он потерял надежду на взаимность. Попытав удачи с парой девушек на один раз, он остался недоволен собой, ведь фигура, что содрогалась под ним в экстазе в его голове имела совсем другое лицо. И оно было не женским. Спустя пару дней Сэм смирился и бросил затею с сексом на одну ночь — все эти дамы растравливали ему раны о том, кто даже не соизволил появиться. Пока в один день ему на голову не упал целый ворох одуванчиков. Одуванчик — кокетство Это повергло младшего Винчестера в ступор. Он так и не мог понять: трикстер всерьез заинтересован им или он просто смеется, потому что узнал о его… эмоциях? К тому же у Дина оказалась аллергия на одуванчики, и Сэм окончательно разочаровался, решив, что это всего лишь подлянка. Спустя примерно неделю почти подростковых метаний, Сэм просто смирился с тем, что с его влюблённостью придется как-то жить. Еще пара дней ушло на попытку объяснить ситуацию Дину, чему тот был, естественно, не рад. Когда в один день он застал Дина, выбрасывающего тюльпаны, у него окончательно кончилось терпение. Красный и желтый тюльпаны — признание в любви и восхищение улыбкой любимого человека Он даже не стал их расшифровывать, вместо этого Сэм вырвал тюльпаны из рук брата и накричал на него. Все это перелилось в ссору, после которой Дин уехал, громко хлопнув дверью, а Сэм просто упал на кровать и отрубился до самого утра. Шло время. Трикстер не появлялся так долго, что Сэм почти забыл про него. Но иногда, он все же вспоминал цветы на своей тумбочке и думал о том, что свой шанс все-таки проворонил. Так он и жил, катался по Америке, убивал монстров и тренировал свои силы, постепенно набирающие мощь. Затем была Руби, освобожденный Люцифер и ночи вины, утопленной в дешевом мотельном алкоголе. Пока в один день Сэм не увидел на своей кровати мальву. Мальва — «истерзан любовью» У них было силишком мало времени — мало времени понять друг друга, мало времени объясниться — да и было слишком поздно. Время и судьба беспощадны — две жестоких сестры. Сэм не спал ночами, выпивал едва ли не ежедневно и рыдал до боли, пытаясь смыть, выцарапать образ пепельных крыльев на полу «Елисеевских полей». Жизнь шла, а Сэм лечился, строил себя заново из руин, учился мириться со смертью любимого. И даже не думал о том, что однажды снова заглянет в его глаза. Сэм никогда не думал, что видеть Габриэля живым для него будет больнее, чем мертвым. Он соврал, соврал! Это пульсировало в висках, отдавалось в кончики пальцев раскаленным стеклом и холодом возвращалось во взгляд. Но Сэм не мог держать зла долго — не на него, не на Габриэля, изломанного и искаженного, покрытого собственной кровью и отшатывающегося от нежных прикосновений. Он полшуепотом говорит «ты нужен мне» и получает в ответ ничего — только благодарность и побег. Не первый и едва ли последний. Сэм яростно взвыл. Но стоило ему обернуться, как на столе он обнаружил цветы. Он почти что с ненавистью обрушил их в мусорное ведро, даже не попытвшись вспомнить значения. Это был какой-то неизвестный науке уровень боли — вспоминать о том, что было ложью в чистом ее виде. Амарант — неумирающая любовь Время шло, а Габриэль не менялся. Конечно, он вернулся, согласился помочь — услуга за услугу — а у Сэма в глотке разросся терновник и разодрал душу и глотку. Габриэль не похожа на себя — на Локи — он совсем другой по сути, и видимо, сам Бог ненавидит его, ведь вместо отвращения к его рельной личности Сэм влюбился лишь сильнее. Он больше не мог терпеть и ждать чуда, больше не хватало сил. Он трясет Габриэля за плечи и почти сквозь слезы спрашивает о том, зачем было лгать, зачем строить образ, которому Сэм бы душу отдал, а затем убить его, чтобы разрушить ему душу? Но Габриэль печально качает головой и утверждает, что не лгал. Поцелуй кажется украденным, но кому сегодня не все равно, поэтому Сэм не жалеет о том, как он касался Габриэля и как после смотрел на него с желанием остаться в этом моменте навсегда, далеко-далеко от Люцифера, Майкла и их интриг. Время и судьба. Действительно, самые страшные вещи. Габриэль отвлек Майкла на себя, и Сэм точно знал, чем это кончится. Он не мог пересилить себя, и, прежде чем сделать шаг, он оглянулся. Увидел всё те же крылья, все тот же пепел и искры, что унесут его домой, туда, куда он никогда не хотел. Прочь от Габриэля и его догорающего сердца, что навсегда останется там. Но вернувшись в свою комнату, Сэм улыбнулся робкому цветку, одиноко лежащему на постели. Миндаль — это обещание. Обещание вернуться.