GGG

       Шёл шестой раунд ожесточенной борьбы между действующим суперчемпионом по боксу в средней весовой категории - Пак Чанёлем, и боксёром-профессионалом из Канады – Ньюсом Макфором. Этим вечером на ринге было воистину зрелищное представление – Бой за титул чемпиона мира по версиям WBA Super, WBC, IBF и IBO.        Пак Чанель - непобеждённый южнокорейский боксёр-профессионал. Чемпион мира по версиям WBA, WBC, IBO, IBF с 2011 года по настоящее время. Известен миру как мощный и техничный панчер, выигравший большинство своих поединков досрочно. Он одержал 21 победу нокаутом подряд в течение 7 лет. Пак удерживает два чемпионских титула: в среднем и полутяжелом весе. Сильнейший боксёр, не уступивший ни один свой пояс другому. Чанель уже трижды защищал свой титул, и сегодня был четвёртый. Его противником был канадский профессиональный боксёр младше его на четыре года, но не менее сильный и опытный.        Макфор Ньюс – боксёр-свормер, чьей главной фишкой было нанесение быстрых и постоянных комбинаций ударов по противнику, состоящих из хуков и апперкотов. Он был в боксе с пеленок, рожденный в семье профессиональных боксёров. Получение титула чемпиона было тем, о чём мечтал боец. Ньюс был силен, сконцентрирован, что плохо влияло на работу Пака, обычно дожидавшего лучшего момента для завершения боя одним ударом, но канадец был так же спокоен и уверен, как и его соперник. Этот поединок был одним из тяжелейших для обоих спортсменов.        Удар в гонг - и начался седьмой раунд. Джебы, левые боковые от Пака проходят сквозь блок. Макфор попытался нанести двойку, но кореец отходит. Ньюс выглядит деморализованным от мощных джебов в голову. Пак проводит боковые. Макфор бьет джеб. Чанель отходит. Он стал тянуть время, не выкладывается. Работает до верного и бьет двойку. Клинч. Макфора уже ноги плохо держат. У Чанеля на лице кровь, а в глазах решимость. Пак встретил левой, он давит на шею сопернику. Ньюс подходил с джебом, Чанель отскочил и с наскоком нанес правый в голову, удар пришелся сбоку.        Канадец долго выцеливает, затем наносит мощную серию, он охотится за головой Пака, слушает тренера. Макфор идет вперед, мощно атакует. Чанель клинчует. Ньюс идет вперед, Чан пятится. Канадец охотится за головой соперника. Кореец пытается занять центр ринга, не отходит. Пауза, оба выцеливают. Тренер из угла просит Макфора продолжать атаковать, и тот проводит удары в корпус. Клинч. Ньюс проводит несколько быстрых слева. Пак отвечает также ударами слева. Макфор ныряет с ударом левой в корпус. Чанель проводит хорошую серию. Он держит и бьет при этом. Получает замечание за это. Макфор провёл неплохой мощный джеб. И кореец с гонгом проводит акцентированный джеб в голову.        Бэкхён с ужасом наблюдал за боем любимого и каждый раз зажимал ладонью рот, когда Макфор доставал до Пака. Бён дрожал от страха, боялся, что на теле альфы вновь яркими бутонами расцветут синяки и гематомы. И боксёру придётся некоторое время не шевелиться и отдыхать, дабы не ухудшить своё состояние. Бэк ненавидел бокс всеми фибрами своей души. Он никогда не был сторонником насилия, ведь в юности частенько был той самой «грушей», которую дети любили попинать. Омега боялся и переживал, что Пак стал борцом именно из-за него. Ведь не мог же дистрофичный комик из соседней школы превратиться в накаченного боксёра, ежегодно отправляющий противников в нокаут, просто так без какой-либо на то резкой причины. Но больше чем бокс, Бэкхён ненавидел самого себя. Именно он превратил свою пару в это, и из-за него тело любимого постоянно страдает.        Бён не хотел быть в шумном зале, набитым до отказа зрителями из разных стран, прилетевших в Лас-Вегас ради зрелища. Омега не мог смотреть, как о красивое лицо альфы в очередной раз сталкивалась тяжелая и жесткая боксерская перчатка, как кровь появляется на теле мужа, и как злостно со всех сторон люди кричат, желая победы или горького поражения Паку. Бэк ненавидел, но именно поэтому всегда смотрел все бои Чана, наказывая самого себя за то, что сотворил такое со своим мужем. Он был виноват целиком и полностью в том, что его альфа страдал от болей после поединков. Был виноват, что Пак забросил свою мечту о создании бойз-бэнда и отправился к знакомому, дабы научиться драться, тем самым защитить свою никудышную пару. Бён был виноват во многом и полностью признавал это, каждый раз чувствуя, как от очередного удара соперника по его сердцу стекает капля алой крови.        Чанель работает в корпус. Макфор тоже работает быстро. Чан остаётся на месте, выманивает канадца. Тот высоко держит правую руку, неплохо защищается. Макфор что-то говорит после пропущенных ударов и пытается работать в корпус. Два мощных справа в челюсть от Пака, Макфор всё держит. Еще двойка от Чана, но оппонент до сих пор терпит. Мощные двойки от корейца, Ньюс по прежнему держится. Чанелю нужно начинать с корпуса. Он вблизи пробил правой, но канадец выдержал и перекрывшись бросается вперёд. Бьёт в корпус, и Чанель отходит. После окончания атакующих действий канадца, Пак тут же переходит в атаку. Голова Макфора отлетает от левых. Чанель провёл мощный правый. Несколько серий, и канадец на полу. Джей Хейнер остановил бой, грубо отталкивая Пака от лежавшего боксера. Технический нокаут. Седьмой раунд заканчивается нокаутом чемпиона! Пак Чанель защитил свой титул до следующего вызова.        Зал заревел!        Бэкхён горько заплакал, счастливый, что муж одержал победу. Живой, стоит крепко обеими ногами и ярко улыбается. Бэк жмурится, пытаясь совладать со слезами, но слабость с еще большей силой накатывает на него. Ноги перестали держать, и силясь не упасть прямо в зале, омега быстрыми шагами удаляется, не видя, как муж в центре ринга ищет глазами свою пару, но так и не находит, печально прикрывая глаза.

*****

       Бён облокотился о кирпичную стену, как только покинул здание T-Mobile Арены. Блокаторы запаха стали рассеиваться, и в нос вдарил его собственный аромат ванили. Каждый раз приходилось пичкать себя этой дрянью, чтобы муж случайно не увидел его. Снова стало мутить после принятых таблеток. Голова сильнее стала давить, а тело трясти.        В Лас-Вегасе была ночь. Бои всегда заканчивались, когда за окном уже была тьма. Еще одна причина нелюбви к работе мужа. Бэк ненавидел темноту, именно в темные места другие дети затаскивали его прежде чем начать бить за то, что он был красивее, умнее и еще чем-то лучше других. Белая ворона, которую ненавидели почти все омеги его школы.        Бён съёжился, когда подул холодный ночной ветерок. Обычно в этом городе, в центре пустыни, не было так прохладно, но сегодня омега почувствовал, как ветерок добрался до самых костей. Стало дурно вдвойне. Надо было поскорее возвращаться в отель. Чанель должен был вскоре приехать в гостиницу после поединка, если его не задержат спонсоры или тренер. Бэкхён развернулся в сторону парковки, которая пока что была пуста. Зрители выйдут только через полчаса, не раньше. Пока будет награждение, где Чан в очередной раз наденет свои пояса и широко улыбаться в объектив фотокамеры, красуясь своими наградами, которые никто так и не смог у него отнять. Боксёр будет раздавать автографы и сниматься с важными персонами, а после выступит с речью триумфатора этой ночи.

*****

       Омега шёл быстро, хотелось поскорее оказаться в гостинице и принять тёплый расслабляющий душ, который смоет все его тревоги и беспокойства от поединка. С Чанёлем он должен был быть радостным и счастливым. Должен крепко обнять и поздравить с очередной победой. Сказать, что сильно переживал во время боя, но не пропустил ни секунды по телевизору, даже рекламу смотрел.        Бэк врал каждый раз, когда его муж приходил уставший, но радостный после очередного триумфа на ринге. Заваливался домой или в их номер отеля и крепко целовал, благодарил Бэка за что-то, а после они страстно отмечали победу в спальне. Бэкхён любил эту традицию со страстным животным сексом, когда у альфы адреналин бил ключом и он часами мог оприходовать тело Бёна, доставляя последнему неописуемое наслаждение. Омеге нравилось то, как сильно Чан хотел передать своё волнение и безграничную радость, сливаясь в единое целое на пике наслаждения. В такие моменты Бэк забывал свою ненависть к себе, к боксу и насилию. В голове оставался лишь его муж, его альфа, истинный, кто спас его от детских нападок со стороны других. Кто был с ним всегда и везде, кто защищал как от завистливых омег, так и от похотливых альф, желающих поближе познакомиться с красивым омегой и не только. Чанёль всегда знал, что они истинные, и всегда ждал, когда Бён поймёт и примет его.        Им обоим было по тридцать два года, но выглядели они совершенно иначе: Паку не дашь больше двадцати восьми и он до сих пор выглядел как ребёнок временами, а Бэкхёну едва можно было бы дать двадцать три. Несмотря на свой возраст, знали они друг друга более двадцати лет, а женаты были лишь три года. Альфа попросил руки и сердца у Бёна сразу же, как только почувствовал приближающуюся первую течку друга в восемнадцать. Омега отказал, но течку провёл с ним, отдавая свою девственность давнему другу, возлюбленному и своему верному защитнику - Ёлю. Пак стал заниматься боксом в десять, сразу же как только они познакомились, когда маленький альфа отогнал троих ребят от лежащего на сырой земле Бёна. Бэк полюбил этого ушастого эльфа еще в первую встречу, но до последнего откладывал свадьбу, ссылаясь на университет, работу, профессиональную карьеру Пака как боксёра и далее по бесконечному списку омеги. Но Чан не отставал и добился своего, когда попал в больницу после очередного поединка. Омега долго плакал над лежавшим альфой в больничной палате, клянясь, что сделает всё, если тот проснётся. И Чанель не мог упустить эту возможность. Поблагодарив своё сотрясение, он задал в двухсотый раз свой излюбленный вопрос и получил долгожданное и заветное «Да».        Свадьба прошла в том же месяце, когда было сделано предложение руки и сердца. Тихая, совсем не шикарная как подобает именитому боксёру и знаменитому репортёру новостей, в окружении двух дюжин родственников и друзей. Они быстро расписались и уехали отдыхать в Японию на медовый месяц, который альфа более десяти лет назад расписал в своей подростковой тетрадке. И каков же был его восторг, когда все мечты восемнадцатилетнего самого себя сбылись и оказались в тысячи крат лучше, чем он мог себе представлять, сидя на своей кроватке и мечтая окольцевать своего глупого одноклассника, лучшего друга и тайную любовь - Бэка.        Они были женаты всего три года. И немногие знали, что репортёр из крупнейшего ТВ-канала, Бён Бэкхён был мужем чемпиона мира в средней весовой категории – Пак Чанеля. Сам альфа всегда просил мужа сопровождать его на спонсорские вечера и бои, но Бэк отказывался, не желая даже лица своего показывать фоторепортёрам. Он, действительно, ненавидел себя за то, что сделал со своим альфой. Бён никогда не считал бокс чем-то хорошим и всегда обходил все темы, касающиеся профессии мужа любыми способами. И видеть себя в новостях рядом с любимым, чувствовать, что его забавный и глупый гигант снова идёт драться из-за того, что в детстве хотел защитить его, а потому посвятил свою молодость боям, было выше всяких сил омеги. И он стал тенью, которую никто не знал, о которой никто не догадывался. Так становилось ненамного, но легче. Он не будет красоваться рядом с Чаном мило улыбаясь фотографам и другим людям, словно то, что его муж травмируется и испытывает боль в поединках, что-то хорошее и то, что Бэк одобряет. Омега не был таким, он не мог прятать свои чувства за маской постоянно. Ему больно от того, что супругу было плохо, когда врачи ругали его за чрезвычайную импульсивность и отдачу профессии. Бэкхён на самом деле ненавидел всё это. И всегда хотел прекратить. Но как он мог сказать любимому, чтобы тот перестал заниматься тем, на что потратил две трети своей жизни? Как он может поступить так эгоистично только ради того, чтобы его сердце перестало кровоточить? Именно из-за таких мыслей омега ненавидел себя больше, иногда спрашивая у богов почему именно Бён должен был стать истинным для Пака. Ведь тот явно не заслужил настолько отвратительного человека, ради которого ты бросаешь всё и становишься защитником, который спасёт от любой беды, а после просит бросить единственное, что умеет делать его альфа. Мир никогда не был совершенен и справедлив. И Чанель получил омегу, который совсем не заслуживал его.

*****

       Охваченный собственными переживаниями, Бэкхён не заметил, как за ним увязалось трое альф, алчно глазеющие на омегу, одиноко бредущую по пустой парковке. Было слишком поздно осознать движения за собой, когда тонкую руку Бёна грубо схватил незнакомец и потянул на себя, заставляя Бэка потерять равновесие и упасть на холодный асфальт перед тремя мужчинами.        - Я же говорил, что такая аппетитная задница сулит красивое личико! – взвизгнул один из альф, хищно вглядываясь в тонкие правильные черты лица омеги. Высокий и мускулистый, с небольшим пивным животом и крепкими ногами, альфа скалился в лицо своей жертвы, предчувствуя желанное исполенение своей извращенной нужды. Бён вздрогнул, понимая, что от него хотят. Это было не впервой. Его постоянно домогались разные альфы, но Чанёль всегда был рядом, а сейчас он один и рядом нет никого, кто бы мог помочь. Страх пробежал по телу омеги, заставляя тугой ком внутри сжаться до боли.        - Простите, - выдохнул от страха и ужаса Бэкхён, не зная что делать и как быть. Он всё ещё чувствовал, что может двигаться, знал, что сможет бежать, но надолго ли? Ему, тонкому и хрупкому как стеклышко, не сравниться с грозными альфами, тучами сгустившимися над ним. Его запах тут же моментально усилился от жуткого страха.        - А запах-то какой! Запах! – взвыл блядским голосом полный альфа, немного ниже первого, но также выше и намного сильнее чем Бён. Ужас накатил с большей силой, заставляя Бэка поползти назад. Аромат ванили сильнее резанул по воздуху, душа всё вокруг и затмевая любые другие ароматы.        - Постойте, мужики! – громко пробасил третий мужчина, стоявший позади них и до этого лишь раздевавший омегу глазами. – Это не кто иной как сам репортёр Бён! – узнавая свою жертву, произнёс с больной улыбкой незнакомец.        - Тот самый из CNN? – удивился толстый альфа, чуть внимательнее всматриваясь в лицо своей жертвы. – Твою ж мать! – выдохнул он, словно увидел Иисуса перед собой. – Бля, я так давно мечтал натянуть его!        - Я даже трахал азиатов, представляя этого сученыша! А тут прям сам репортёр пред нами явился, - улыбался самый высокий из альф. Его лицо засияло так сильно, словно Санта сделал ему самый лучший подарок. – Давайте запишем на видео как мы его натянем, потом смогу подрочить ещё! – смеялся первый мужик, что схватил Бэка ранее.– Никто же не поверит мне, что я ебал знаменитого Бёна. Да, блять, все парни мне будут завидовать! Может даже видосик продавать буду! – радовался будущей наживе незнакомец. Он вытащил телефон из заднего кармана, собираясь начать съемку, но его телефон тут же был схвачен третьим альфой позади.        - Ты, блять, дебил! – выдохнул тот, кто узнал Бэкхёна первым. – Нас посадить за это могут, - закатил глаза главарь шайки. – Хотя, - он вновь посмотрел в глаза омеги, зло ухмыляясь, - Если наш милый репортёр согласится подставить свою знаменитую задницу, то думаю это будет обоюдным решением, и никто не сможет нам предъявить что-либо, - оскалился главарь. Самый страшный из незнакомцев. – Репортёр Бён, вы же не хотите, чтобы мы нечаянно порвали вас? Так что давайте все насладимся! Уверяю, вас так никто не ебал, как буду трахать вас я! Натяну по самые гланды. Вы даже имя своё забудете, - впервые за весь разговор третий альфа улыбнулся, показывая свои клыки, и Бён мог поклясться, что никогда не видел никого страшнее и ужаснее этого человека. А был ли он вообще им? Бэкхён не мог думать ни о чём кроме дикого страха, расползающегося по его телу, и заставляя конечности неметь в ужасе. Нужно было бежать, пока была возможность. И омега, резко дернувшись в сторону, побежал к зданию арены, в надежде, что люди уже будут выходить после поединка и увидят его.        Ноги подкашивались, дыхание изначально сбилось, а сердце грохотало в груди так сильно, что становилось дурно. Страх и ужас затуманили ему взор и лишь рассудок ясно кричал бежать и не оглядываться.        - Посмотри как бежит! – закричали где-то совсем рядом. И Бён чуть не споткнулся, понимая, что его уже нагнал один из альф. Скорее всего первый, самый высокий и хорошо сложенный.        - Быть может у кого-то из нас сыночек родится! – засмеялся коренастый альфа, также где-то совсем рядом. На глазах Бэкхёна появились слёзы от собственной беспомощности.        В детстве, он никогда не давал отпор, потому что не хотел калечить других детей. Он мог ответить, дать сдачи и хорошенько отметелить своих обидчиков, но всегда терпел и сдерживал крики боли. Папа всегда говорил ему, что драться плохо и никогда не стоит поднимать руку на других. Альфа-отец Бэка частенько избивал своего супруга, и тот родив сына, никогда не давал ему пользоваться грубой силой, наставляя его, что насилие – это плохо. Бэкхён никогда не дрался, всё держа в себе, и лишь надеялся, что обидчикам надоест и они перестанут. Но шло время, а издевательства не прекращались, пока в жизнь десятилетнего омеги не вошел его истинный, его альфа, его герой и защитник. Чанель дрался, кусался, царапался, но всегда выходил победителем, когда за его спиной был омега. Сколько лет они знают друг друга, Бэку всегда нужна была защита.        Но сейчас, когда трое альф напали на него, а любимого не было рядом, Бён не знал, что ему делать. И если в детстве он знал, что сможет поколотить обидчиков, но сдерживался, то в данной ситуации, омега должен быть счастлив, если выберется хотя бы живым из грядущего ада. «Спаси, Чанель!» - кричало всё внутри него, но он молчал, убегая ко входу в здание. где был его муж.        - Попалась, сучка! – воскликнули над его ухом, и Бэк упал лицом на асфальт, хорошенько ударяясь лбом и носом. Почувствовался металлический запах. Омега заорал от боли, пронзившей всё лицо, не давая видеть перед собой из-за крови, попавшей в глаза.        Страх, страх, дикий страх! Он весь сжался, почувствовав, когда его ногу дёрнули назад и перевернули на спину. Так, что он мог едва различить перед собой того самого альфу, кто узнал его. Жуткий запах гнили вдарил в нос, сильнее сжимая тугой узел внутри омеги.        - Ты пахнешь просто божественно, - вдохнул запах Бёна главарь шайки, приподняв его и поставив в сидячее положение перед собой, облизывая бархатную шею парня. Бэкхёна так сильно тошнило и было плохо, что он безвольной куклой повис в руках альфы. Насильник приблизил своё лицо к жертве и втянул соблазняющий аромат сильнее, готовый вцепиться зубами в шею репортера. – Метка! – выдохнул он удивленно, замечая знак чужого альфы на теле омеги. – Так ты у нас меченная шлюшка, да? – усмехнулся незнакомец. – Мне стало еще интереснее! – засмеялся он сумасшедшим голосом. – Трахнуть чужую омегу! Даже истинный не сможет к тебе притронуться, если на твоем теле останется след чужака! Хаха! А представь если твой ублюдок почует сразу три запаха! Хахаха! – у Бэкхёна спёрло дыхание от слов больного альфы. Он говорил правду. Чанёль никогда не прикоснется к нему, если почует чужого на нем. Никогда!        Страх ушёл на второй план, когда Бэк осознал, что может потерять мужа, если к нему прикоснётся другой. Только не это! Ему будет плевать на всё, пускай избивают, убивают, но Бён не выдержит, если Чан уйдет от него. Нет-нет-нет! Всё, только не это. Бэк не сможет! Это хуже чем смерть.        - Чанёль! – закричал во все мочи Бэкхён, оглушая на пару секунд трёх альф. – Чанёль! Чанёль! – кричал омега так сильно, как только мог, как никогда прежде. – Чанёль!        - А, ну, заткнись, сучка! – закричал главарь и влепил сильную затрещину омеге. Бэк тут же замолк, мешком падая на асфальт, едва не теряя сознания от оглушающей оплеухи. Вспомнилось детство. Его герой должен сейчас появится и спасти, но почему-то никто не прибегает с громким криком и не валит обидчиков на землю, хорошенько ударяя по ним. Бэкхён откуда-то издалека ощущал, как его снова приподнимают, а руки заламывают куда-то вверх. Он слышал как рвутся пуговицы на его рубашке и осыпаются градом по сырому и холодному асфальту.        - Чан… - захрипел омега, зовя единственного, кто его всегда спасал. – Чан… - как же Бэк хотел, чтобы муж до смерти избил этих ублюдков. Как же ему хотелось заткнуть рот папы-омеги, когда тот говорил, что драться в любом случае плохо. Не надо было слушать жертву насилия. Надо было еще тогда, в далеком детстве, найти золотую середину, которая ознаменовалась как «Не начинай драку сам, но дай сдачу». Почему Бён так рьяно следовал за заветом папы? Почему не нашел свой путь? Отец – насильник, папа – жертва, он с самого начала должен был быть в середине, но выбрал сторону жертвы. И всё это время думал и жил как жертва. И вот сейчас, когда Бэкхён, наконец-то, понял, что к чему, он не может даже рукой пошевелить, ибо уже ничего не чувствует.        Его муж был боксером, и это вовсе не было насилием. Бокс – это спорт. Такой же как и футбол или теннис. Самый обычный вид спорта, где вместо гонения мячика по полю или по корту, надо было махать перчатками и получать очки. И ничего страшного в том, что у Пака были синяки, ведь у футболистов тоже бывают травмы. Они даже иногда дерутся на поле, что говорить уже про хоккеистов.        Бэк видел перед собой насильника в лице своего мужа. Он думал, что Паку нравится причинять людям боль, но ведь он совсем не дрался вне ринга, даже не повышал голоса, а был милой и заботливой башней для омеги. Всегда теплый, ласковый и надежный. А Бён только и думал и сравнивал мужа со своим отцом-быдлой. Отец бил папу, и Бэкхён расценивал боксерские бои как те же побоища, которые устраивал родитель. Омега думал, что превратил мужа в такого же насильника, в монстра, а на самом деле, тот просто работал. Отработал бой – получил деньги. Никакого насилия, преднамеренного, как было с отцом. Пак работал и ничего большего. Он был заботливым мужем, домоседом, хорошо готовил и капризничал, желая принимать душ и ванну всегда вместе. Бэк – идиот. И осознал он это, когда почувствовал чужую руку на своих штанах, а после звук расстегивающейся ширинки. Хотелось умереть.        - ЧАНЁЁЁЛЬ! – закричал во все мочи омега, закрывая глаза, по которым градом начали литься слезы отчаяния и страха. Никогда не плакал, никогда не молил о пощаде, никогда не звал на помощь, и спустя столько лет, осознав само понятие насилия, Бэкхён, наконец-то, смог позвать своего защитника.        И с громким рёвом его вечный спаситель ответил ему, моментально скидывая с полуголого супруга главаря, откидывая его на несколько метров назад, и успевая вырубить низкого крепыша, оказавшегося ближе всех остальных к Чанелю.        Бэк зарыдал сильнее, почуяв любимый родной аромат густого молотого черного кофе. Он лежал, пытался разлепить глаза, но кровь тут же обжигала его глазницы, вызывая сильные боли. Бён еле перевернулся на бок, пытаясь присесть, но голова всё ещё кружилась, не давая даже привстать на локтях. Он снова упал, но услышав хруст ломающихся костей, облегченно вздохнул, понимая, что он в безопасности и бежать никуда не нужно. Его муж здесь, Чан рядом, а значит всё будет хорошо. Бэк затрясся в беззвучном плаче от безграничного счастья.

*****

       Чанёль беглым взглядом оценил ситуацию: двое хорошо сложенных альф всё ещё стояли на ногах и, судя по виду, умели драться. Толстяка Пак завалил при первой атаке, избавляясь от лишней проблемы. Чан перевёл свой взгляд на мужа, лежащего на асфальте и сильно трясущегося. На лице была кровь, а одежда, исключая брюки, была полностью порвана. Пак низко зарычал, готовый убить альф, которые посмели прикоснуться к Бэку.        Он сидел в комнате ожидания перед началом награждения, когда почувствовал режущий запах ванили. Аромат его омеги. Пак подумал, что Бён, наконец-то, решился прийти к нему и признаться, что ходит на все его бои, но никто не заходил, не было слышно шагов в коридоре. Чан удивился, ведь настолько сильный аромат может проявляться только в двух случаях: при течке, которая была у Бэкхёна меньше месяца назад, и при сильном страхе пары. Не раздумывая ни секунды, Пак вылетел из комнаты и побежал по режущему запаху мужа, с каждым шагом становящийся всё тучнее и грубее, чуть ли не доводя до тошноты. Бэк был в опасности, и Чанель мог предположить только одно – самое худшее. То, что случалось с красивым омегой постоянно, пока он был в старших классах в школе и учился в университете – его пару домогались другие альфы. Но прежде Пак никогда не чувствовал настолько спёртый запах ванили, а это значило что-то очень плохое.        И Чанёль был прав, когда услышал своё имя, произнесённое голосом не Бэкхёна, а умирающего человека. Пак рванулся в сторону парковки, когда его глаза застелила пелена, а зверь внутри вырвался наружу, ибо Бэкхён весь в крови лежал с голым торсом на земле, а над ним нависал чужой альфа, расстегивая джинсы мужа.        Чанёль откинул урода, трогающего его омегу и одним движением вырубил жирдяя, по левую сторону от Бэка, сминающего тонкие пальцы истинного. Как минимум, боксёр сломал ему челюсть и выбил пару позвонков из-за мощного удара. Третий обидчик увидел его раньше всех и отскочил, но тут же подбежал к главарю и помог тому подняться на ноги.        «Двое против одного – идеальный расклад» - подумал Пак. Будет легче объяснить всё полиции, когда те решат накатать на него дело за то, что он сделает с этими выродками, посмевшими притронуться к его мужу.        - Ты что ж, трахаль этой сучки? – сплюнув весело произнёс поднявшийся альфа, хотя ему вовсе не было смешно сейчас. Ушастый азиат помешал его планам, да еще и жиртрес уже выбыл. – Если хочешь, можешь жахнуть его первым. Мы не жадные! – оскалился мужик, думая, что делать дальше. Драться с этим героем вовсе не хотелось. Было такое впечатление, что он уже где-то видел эту азиатскую морду. Но где?        - … - Чанель ничего не ответил и побежал в сторону высокого альфы, который едва успел уклониться от удара боксёра, но завалился на асфальт, подворачивая лодыжку.        - Блять! – заорал обидчик, хватаясь за больную ногу и готовясь врезать целой другой нижней конечностью по внезапно появившемуся горе-защитнику. Нужно было лишь стукнуть по коленной чашечке узкоглазого и тогда он сломает ногу этому ублюдку. Но каково же было его удивление, когда его целую ногу в сантиметре от цели остановили одним движением рук.        Послышался хруст. И второй альфа заорал во всё горло, проклиная всё на свете и плача от боли. Чанель сломал ему ногу, даже несмотря на это убожество. Всё его внимание было целиком и полностью сосредоточено на главаре этой шайки, внимательно наблюдавшим за ним.        - Ты, блядь, Пак Чанель? – изумился третий альфа, вспоминая где мог видеть это лицо ранее.        - Нет, блять, я твой конец! – зарычал злобно Пак и топнул ногой, положив ее на подмышку, лежащего и скулящего, альфы, скорчившегося в агонии под ним.        Новый хруст и новый крик боли озарил пустынную парковку. Чанёль сломал руку второму альфе, чье сознание покинуло тело от болевого шока. Теперь осталось лишь разобраться с последним выродком.        - «Бэк, подожди еще немного» , - пронеслось в голове Пака. Ему хотелось поскорее покончить со всем этим дерьмом и вернуться к плохо-выглядевшему мужу. «Нужно скорее разобраться!» - билось в его голове тревожная мысль.        - Ок, дружок! – попытался улыбнуться незнакомец. Его кривая улыбка получилась отвратительной, заставляя лицо боксёра помрачнеть сильнее. Главарь никак не мог придумать, как ему поступить. Теперь, когда он знал, что перед ним не простой альфа, а желторотая обезьянка-боец, ему становилось страшно после увиденного. Товарищи развалились по асфальту в полной отключке, бежать некуда, машина слишком далеко. А Пак, пить дать, его догонит за секунду. Оставалось лишь договориться. Пускай заберёт сранного Бёна себе. Он не умрет, если трахнет кого-нибудь другого. Уж лучше так, чем повторить судьбу двух безмозглых придурков, попавших под раздачу профессионального боксёра. – Я всё понял и не буду трогать эту сучку, - попытался найти компромисс последний обидчик. – Можешь ебать эту шлюху как хочешь, я и слова не скажу. Даже поработаю оператором, если хочешь, - говорил мужик, даже не представляя насколько сильнее он только злил Чанеля с каждым своим новым словом. – Я эту сучку просто поиметь хотел. Знаешь, это оказывается тот репортёр Бён, на чью задницу дрочат даже импотенты и старики. И мы с друзьями подумали, что трах со звездой - круто. Ты ведь сам хочешь, - расхохотался лживо главарь, пятясь назад. – Его все хотят, но тебе можно всё. Просто трахни его, а я пой-ду…У него, кстати, метка есть… - между слов вспомнил главарь. - Представь только, как его парень обрадуется, почуяв, что чужак заталкивал член в звездную дырку его пары! – губы главаря дрогнули, когда он увидел, как на него с больным гневом в глазах нёсся на бешеной скорости чемпион в среднем весе. И прежде чем почувствовал на себе его удар, насильник услышал то, что добило его морально.        - Это моя метка, урод! – заревел Чанёль и со всей силы ударил того в челюсть, посылая главаря насильников к пра-отцам. Обидчик упал без сознания, а его челюсть отдельно вывалилась вперед, полностью оторванная от черепа. Ее уже не вернёшь. И только осознание этого не дало Паку накинуться на мужика и избить его до смерти, хотя желание было невыносимое. Зверь рвал и метал внутри, требуя крови обидчиков его пары. Чан тут же вспомнил о муже, раненного и лежащего на холодной земле, и подбежал к нему, сгребая того в свои объятия. Бён тихо всхлипывал и прижимался к супругу сильнее, прося отвезти поскорее в отель.

*****

       Бэкхён вскрикнул, когда Чанёль провёл ватой, смоченной в спирте, по лицу, дотрагиваясь до места раны на лбу. Омега весь сжался от давно забытой боли. Пак хмуро посмотрел на трясущегося мужа и сильнее сжал марлю. Обычно Бэк занимался обработкой и лечением ран мужа после боя, и было непривычно тяжело и сложно смотреть на любимого, едва выдыхавшего от боли спёртый воздух. Хотелось вновь добраться до парковки и убить тех насильников, посмевших прикоснуться к Бёну. Чан внутри ревел от боли при каждом вздроге супруга. Он не успел прийти и спасти своего мальчика от ублюдков, оставивших множество ран на теле омеги.        - Перестань думать о них, - тихо произнёс Бэкхён и громко вздохнул, когда спиртовой хлопок вновь коснулся его лба. Будет болеть и заживать очень долго.        - Прости… - попросил прощения альфа, пытаясь унять дрожь во всём теле. Гнев перекрывал любые эмоции, заставляя вновь и вновь возвращаться на чертову стоянку.        - Я здесь…я с тобой… - омега медленно дотронулся до скулы мужа и погладил то место, где появлялось темное красное пятно. Скорее всего Пак получил его во время поединка. Сам же Чан и вовсе ничего не чувствовал, ослепленный злобой и беспокойством за любимого. - Со мной всё хорошо…        - Бэк… - хрипло произнёс альфа, отложив вату и посмотрев на вымытое лицо с несколькими царапинами и порезом на лбу, полученного во время побега. Альфа бережно прикоснулся к ладони любимого на своей щеке и сжал ее, прикладывая к лицу сильнее. – Я так виноват перед тобой… Я должен был сразу пойти за тобой, когда ты ушел из зала… - глаза омеги расширились в удивлении, вызывая, наконец-то, некую полуулыбку у Чана. – Я всегда знал, что ты присутствовал на моих боях, - ответил боксёр на мысленно заданный вопрос Бёна. – Я всегда находил тебя взглядом среди толпы… И знаешь, я выигрывал только благодаря тебе. Благодаря тому, что ты был рядом, болел за меня… - Чанёль тепло улыбнулся. Альфа потянулся вперёд и прикоснулся своим носом к кончику тоненького носика омеги. – Я всегда боялся ударить перед тобой лицом в грязь. Я всегда держался и бился только из-за того, что знал, что мой мальчик смотрит на меня. Что у моего малыша слёзы набегают на глаза, когда мне больно, и как ты вскрикиваешь каждый раз, когда я падаю на ринге, - Чанёль признавался во всех своих страхах и слабостях. Он оголил свою душу, не боясь, что Бэкхён подумает о нём как о слабаке. Впервые, альфа показал себя, беззащитного и слабого. Только ему, только своему мальчику.        - Ёль, но почему не сказал мне, что всё знаешь? – удивился омега. – Почему притворялся, когда возвращался домой? – пряча лицо в основании шеи любимого, хрипел Бён, вдыхая обожаемый запах черного кофе.        - Потому что, хотел, чтобы ты сам мне всё рассказал… - поцеловал светлую макушку мужа Чан. – Хотел узнать причину твоего поведения. Я ждал, в надежде, что ты сам однажды мне всё расскажешь, - альфа нежно обнял супруга за плечи и легонько отстранил от себя, смотря тому прямо в лицо. – Поведаешь? – улыбнулся Пак, вызывав ответную улыбку у супруга.        - Теперь и рассказывать нечего, Ёль, - искренне признался омега. Бэк понял, что был всегда не прав, считая своего мужа монстром, а самого себя тем, кто превратил его в чудовище. Но Чан не был плохим, он просто занимался своей работой, той, что кормила его, той благодаря которой Чанель всегда мог защитить Бёна. Его муж не был насильником, в нём не было насилия как было у отца омеги. Пак был воплощением добропорядочного человека, который с лёгкостью может защитить и побить обидчиков своей пары. Всё это время Бэкхён ненавидел и не хотел знать ничего кроме того, что драться – насилие, но не понимал, что драться ради защиты любимого человека, ради титула чемпиона, который достался огромными усилиями и многими годами тренировок, является самым обычным, самым нормальным явлением для человека. На войне люди сражаются для того, чтобы спасти своих близких, свою страну, и это было правильным, тоже самое было и с Чанелём, который старался для него и ради него. Бэк, и вправду, был тем ещё идиотом.        Пак решил научиться борьбе, пытаясь стать поддержкой для своей пары, он стал профессионально заниматься боксом, потому что у него это хорошо получалось и заработок был куда выше, чем у большинства других профессий. К тому же, альфа оставил идею заниматься музыкой, ибо туры и концерты отнимали слишком много времени и ему бы пришлось оставлять мужа дома одного, а самому колесить черти знает где. Будучи бойцом, в свободное время, пара всегда садилась у себя дома; и омега пел, а Чан аккомпанировал ему, играя на ударных, гитаре или присоединяясь на четыре руки за рояль к Бёну. Жизнь боксёра была размеренной: тренировки по несколько часов в день, когда альфа оставался один, а омега уходил на телестудию; приготовление сытного обеда на двоих от искусного шефа-Пака; после обеда чета обычно выбиралась куда-нибудь за город или на пляж, проводя вечер в какой-нибудь кафешке или ресторане, а после возвращались домой, садились за телевизор, смотря какую-нибудь комедию или рубились в игры до поздней ночи.        Их жизнь была счастливой, но Бэкхён всегда жил со своими угрызениями совести и неким чувством страха перед собственным мужем, сравнивая его со своим альфой-отцом, избивавшим папу-омегу. Вот только Чан не бил его, а дрался на ринге, получая за это деньги. Бён был дураком, и только благодаря встрече с теми отморозками, он, наконец-то, осознал всё и по-настоящему был безмерно счастлив, еще больше влюбляясь в своего прекрасного и заботливого мужа.        - Ёль, я люблю тебя так сильно, - выдохнул в губы альфы Бэк. – Я был идиотом, что скрывался от тебя… Я до безумия хочу тебя, - влажно целуя любимого, прохрипел осипшим голосом омега, примкнув всем телом вперед к горячей груди мужа, а ногами обхватывая его за поясницу. – Возьми меня… - выдохнул между поцелуями репортёр. И Чанёлю никогда не нужно было повторять дважды. Резко встав на ноги, крепко придерживая супруга руками за мягкую задницу, альфа пошёл в сторону спальни, в которой они заселились только вчера днём и до сих пор не опробовали прочность кровати и звукоизоляцию президентского номера.        Бэкхён редко проявлял свою страстную натуру, обычно это происходило, когда он сильно ревновал мужа к его поклонникам или бесстыжим омегам, виснущим на его альфе, как на турнике. Никогда Бен не делился с кем-то своим добром, и не собирался даже ноготок любимого отдавать кому-то. Бэк был всегда пылким, и мог ругаться, кричать, материться, пинать супруга, но их ссоры всегда заканчивались стонами под Паком. Слишком импульсивный, резкий и вспыльчивый, немного истеричка – омега никогда не держал в себе свои эмоции, а потому иногда боксёру казалось, что он начинал лысеть из-за частых покушений мужа на его волосы, которые репортёр сжимал во время их брачных игр, как называл их про себя Пак, сам же Бэк был уверен, что это были самые что ни на есть реальные драки, и Чан побеждал его исключительно только из-за того, что был борцом. Способ, благодаря которому омега всегда сдавался, будучи прижатым к какой-то поверхности и с разведенными ногами, а губы были припечатаны другими, боксёры вряд ли применяли на ринге. Но Бэкхёну никто и никогда не мог, что-либо вразумить или объяснить, если он уже что-то для себя решил.        Омега громко стонал, когда Чанель в очередной раз сжимал его ягодицы в своих сильных руках, пока они целуясь и лаская друг друга, направлялись к кровати. Пак жадно впивался в его губы, вступая в схватку с юрким и скользким язычком любимого. Это головокружительное чувство, возникающее при их поцелуях, заставляло альфу теряться в пространстве и времени, и Чан не заметил, как его нога уперлась в кровать, и он с грохотом повалился вперёд, падая на мягкие перины и вдавливая хрупкое тело мужа в матрас. Бэк рвано выдохнул, испугавшись падения, но был спокоен, ибо знал, что любимый не навредит ему. И Чанель успел выставить ладони вперед, едва не падая на мужа всем весом, а лишь слегка придавливая, но тут же ярко ощущая возбуждение омеги, выпирающее из под джинс его мальчика. Пак зарычал, выпуская эндорфины по всей комнате, и затуманивая сознание своей паре. Бэкхён застонал в ответ, трясь пахом о плоть мужа и хныча в нетерпении.        - Ёль, возьми меня! Возьми! – чуть ли не плакал в эйфории Бэк, сам срывая с себя брюки с бельём и выкидывая их куда-то на пол. На головке небольшого члена омеги уже давно появилась смазка и сочно вытекала, спускаясь по всей длине до самых яичек и пропадая между половинками.        - Тебя надо подготовить, - проскрежетал сквозь зубы Пак, борясь с желанием взять мальчишку на сухую. Они никогда не занимались сексом перед боем, и Чан так соскучился по телу своего малыша, по томным стонам красивого голоса, что сил сдерживаться больше не было. Чанель быстро опустился вниз и полностью взял сочащийся член мужа в рот, получая громкий вскрик последнего в ответ.        - Нет! – захныкал Бэкхён, пятками толкая альфу в надплечья, пытаясь оторвать его рот от возбужденной плоти, но Пак словно бы примёрз к члену омеги и лишь быстрее двигался по всей длине, языком проходясь по каждому сантиметру. Репортёр хотел обойтись без прелюдий, хотя бы не сегодня. Бэк широко оттопыривший ноги, пытаясь оттолкнуть мужа, вскрикнул, почувствовав , как один палец вошёл в него, грубо проталкиваясь вперёд и заставляя омегу застонать. Бёну хотелось умереть прямо тут, с членом во рту Чана и его пальцем глубоко внутри себя.        Желание пожаром разжигалось в них обоих, горячее как пламя, страстное и необузданное. Бэкхён кричал, чувствуя язык на своём члене, омега сильнее толкался вперёд бёдрами, заставляя Пака глотать глубже, прикасаясь губами к самим яйцам супруга. Второй палец вскоре присоединился к одиноко вколачивающемуся внутри омеги, расширяя стенки ануса разводя их как ножницы, и Бён застонал так громко, словно ему запрещали издавать какие-либо звуки прежде. Страх и ужас от происшествия ранее попросту улетучились из его головы, в которой вихрем кружилась лишь одна мысль – ощутить в себе толстую плоть альфы и сжиматься вокруг нее так сильно, предоставляя нескончаемой наслаждение любимому и самому себе. Третий палец вошёл без каких-либо преград, и трио тут же задело простату, заставляя омегу захлебнуться воздухом. Альфа толкался внутрь супруга каждый раз находя заветный бугорочек и яростно давил на него, заставляя мужа теряться в реальности. Чан с упоением слушал, как его малыш кричал, моля двигаться быстрее и жестче, стонал, что скоро кончит. Пак рычал от желания и похоти, окатившие его волной возбуждения и жуткой боли в налившихся от тяжести яичках и стоячему как кол члену. Хотелось ворваться в узкого Бэкхёна и трахать так долго, пока тот не забудет произошедшее сегодня. Подарить ему столько оргазмов, чтобы полностью вычеркнуть любые воспоминания о тех альфах.        Чан боялся, что после случившегося, его мальчик будет бояться и сторониться интимной близости, но слава богам, такого не произошло, и его омежка лежал широко раскинув ноги и громко постанывая, получая неземное удовольствие от любимых рук и рта.        Пак стал сильнее сосать и вбиваться пальцами, чувствуя, как сильнее стенки внутри омеги стали сжимать его пальцы. Его малыш был близок. И дабы завершить их прелюдию, альфа резко вытащил все пальцы и с силой снова засадил их внутрь, чувствуя: как рот стал наполняться солоноватой жидкостью. Бэк шумно кончил, крепко зажав волосы мужа в кулаке, едва не оторвав голову последнему. Его тело затряслось в эйфории и он мог лишь нечленораздельно что-то кричать, сам того не понимая. Разрядка казалась такой необходимой и такой опустошающей. Было так хорошо, но катастрофически мало. Желание соединиться с возлюбленным было настолько поглощающим и сильным, что мурашки пробежались по телу, а тягучая смазка потекла из ануса, приглашая Пака больше не медлить и, наконец-то, сделать то, что хотел каждый из них.        Чанель потянулся к прикроватному комоду, чтобы достать презерватив и смазку, но тонкая рука Бёна остановила его. И репортёр с пошлым блеском в глазах прошептал ему:        - Я хочу чувствовать тебя всего, - выдохнул он, резко схватив мужа за шею и приближая к себе, укрывая его губы своими в страстном поцелуе.        - Нужна...смазка, - едва отстраняясь от манящих губ, прохрипел низким голосом альфа.        – Ничего лишнего, только ты и я, твой гигант и моя дырочка, - пошло захрипел Бэк. И в доказательство своих слов, приподнял свою попу вверх, открывая Паку превосходный вид на его сочащийся естественным соком покрасневший анус. Чан сглотнул и хотел приблизиться, чтобы слизнуть любимый сок, но был остановлен сильной хваткой Бёна, схвативший того, как всегда, за волосы и потянувший снова к своим губам. – Я сказал твой член, а не долбанный рот! Научись уже делиться, - поучительно всхрипнул омега.        Чанёль усмехнулся такому напору любимого и мог лишь повиноваться этим медовым глазам, в свете луны становящимися серебристыми. Хотелось попробовать на вкус природный сок своей пары, но, наверное, как-нибудь в следующий раз. Тем более, Бэк разрешил ему не использовать защиту, а значит не боялся или не думал о непреднамеренной беременности. Хотя Пак был бы только счастлив, если бы они завели маленького человечка. И может тогда Бён на некоторое время перестанет работать на телестудии.        Слова того ублюдка с парковки о сексуальности омеги и того, что многие хотят его, всё ещё стояли в ушах альфы. Чан и сам знал, что его муж очень хорош собой. Еще в молодости толпа придурков бегала за его малышом, а на боях, пока альфа дрался, к его паре подкатывали почти все, кто находился рядом, вызывая бешенство у Пака и заставляя того быстрее закончить бой, чтобы растолкать уродов от своей пары. В любительских поединках Чан не проиграл ни разу, а всё из-за Бэка, чей запах и внешность привлекал каждого незанятого альфу в радиусе ста метров. Чем скорее закончишь, тем скорее Бэк уйдет и не придётся больше беспокоиться, что к нему будут приставать. И лишь с тех пор, как Чан вступил в профессиональный бокс, его мальчик стал скрывать свой запах, прячась от мужа в толпе. И пускай Чанёль был огорчён данным фактом, но также был неимоверно благодарен своей паре за то, что тот искусно скрывал свой чудесный аромат. И тем самым обеспечивал свою сохранность и нервные клетки Чанёля. Сегодня же произошло то, чего альфа так боялся, но чего никогда прежде не случалось. Больше он не будет терпеть, теперь Бён будет сидеть на самых лучших местах, а не толкаться где-то вдалеке. Теперь каждый будет знать, что Бэкхён - его омега, его пара, его муж, его и больше ничей.        Чанель приподнял аппетитную круглую попку мужа чуть выше над кроватью, аккуратно закинув стройные икры омеги себе на плечи, присел на корточки над раскрывшейся, часто сжимающейся дырочкой, и без промедления толкнулся внутрь Бёна, чувствуя, как его тут же сжали со всех сторон.        - Бэк, - захрипел альфа, сходя с ума от ярких ощущений тесноты любимого без тонкой плёнки презерватива, - Расслабься… - всё-таки без смазки было немного узко, даже несмотря на большое обилие собственного сока репортёра.        - Перестань работать ртом и двигайся! – выдохнул сквозь сжатые зубы Бэкхён, чувствуя боль в заднем проходе. Не ожидал он, что без смазки будет так больно. Как ни крути, а у него сейчас не было течки, и он не мог принимать мужа так просто и легко без лубриканта. На глазах выскользнули слёзы.        - Терпи, детка, - выдохнул Чан, целуя медовые глаза, вытирая слёзы любимого своими опухшими от поцелуев губами. Альфа осторожно-плавно и нежно протолкнулся до самого основания, тут же задевая простату омеги, отчего Бэк закатил глаза в экстазе, почувствовав как боль тут же сменилась наслаждением от боли. Пак, прочувствовав смену настроения мужа, тут же целиком вышел, вызвав недовольный стон снизу. Его мальчик нуждался в нём, и Чан рывком вошёл вновь, соприкасаясь своими яичками с попкой Бёна.        Альфа резкими толчками вбивался в податливое тело репортёра, сопровождающееся со смачным звуком хлопков двух тел. Чанёль вдалбивался в тело омеги то жестко и быстро, выбивая из парня ахи и стоны, то замедляясь, и мальчишка под ним тут же начинал жалобно скулить от животного желания. Бён слишком скучал по ощущению полной заполненности.        Чан выходил и входил в тело Бэка, временами трясь твердым членом о яйца и эрегированный ствол омеги, вызывая дикую злость у Бёна за пустоту внутри, и тут же возвращался обратно, глубоко входя и вызывая довольный стон своей пары.        Несколько раз Пак полностью выходил, а после со всей силы входил в узость омеги, моментально достигая простаты мужа. Бэк хрипел от наслаждения, не зная, что он хотел больше, лежать на лопатках, на спине или же повернуться задом к Паку и трахнуться по собачьи, чтобы альфа взял его словно животное и растерзал, или же самому оседлать супруга, заодно показывая ему свою сексуальную задницу, когда будет оседать на его член. Бэкхён решил, что попробует сегодня всё и даже больше. Его голова болела от раны, а тело ломило, но он совсем не замечал этого, пока в него вколачивался самый любимый человек.        Кровать жалобно скрипела под ними, издавая предсмертные скрипы, и теребя махровый пол ножками каждый раз, когда Чанель погружался в своего мальчика. Снова и снова.        Скрип кровати словно мелодия, возбуждала их ещё больше, заставляя увеличивать темп с каждой секундой в приближении мощной разрядки.        Бэк беспрерывно стонал под Чаном, вытянув ноги высоко над плечами мужа, иногда прикасаясь к голове альфы, специально задевая его торчащие уши своими бёдрами. Уши – слабость Пака и его главная эрогенная зона. От таких манипуляций омеги, Чанель словно лягушка оседлал его бёдра и вбивался быстрой скоростью внутрь омеги, замечая, что тот стал чаще дышать, а стенки ануса сильнее сжимали его, надавливая на плоть, рьяно погружающуюся внутрь уже несколько минут.        Пак зарычал, чувствуя, как семя приближается к его головке, готовясь выплеснуться наружу. Еще чуть-чуть и ему надо будет выйти из омеги, дабы не вылиться в него своим горячим соком. И альфа уже собирался чуть отодвинуть ногу, чтобы иметь возможность резко отстраниться в момент эякуляции, когда Бэкхён простонал ему:        - Останься… Хочу сцепку… - Чанель удивился, но виду не подал, заканчивая то, чем был занят, принося наслаждение мужу. Быстрые толчки сменились на бешено-вбивающиеся в приближении разрядки. Член набух у основания, готовый вылиться в любую секунду и повязать их.        - Уверен? – из последних сил выдохнул Пак. Пускай течки не было, но и этот период считался крайне опасным для омеги, который не хотел бы забеременеть. И если они сцепятся сейчас, то есть небольшая, но вероятность, того, что Бён понесёт от него.        - Да, блять! – закричал омега, бурно кончая себе на живот и грудь. Чанель одновременно вместе с мужем вылился горячей струёй внутрь омеги, полностью заполняя любимого своим горячим семенем. Его узел разбух и камнем встал, бесконечно выливаясь внутри, так словно навсегда там и останется. Образовавшийся замок на несколько минут сделает их полностью одним единым целым, как им всегда того хотелось.        Чанель осторожно опустил ноги Бэка с плеч и завел себе на пояс, прижимаясь к шумно вздымающейся груди своей пары лицом. Пак с видом довольного кота долго и верно слизывал сперму омеги с его живота, пока узел не развязался, и Пак, наконец, смог лечь рядом с Бёном, прижимая того к своей груди и чувствуя слегка успокоившееся за время сцепки сердцебиение репортёра.        - Теперь лежи, я всё сделаю сам, - резко вскакивая, воодушевлённо пролепетал омега, коварно смотря на мужа. Первый раунд только окончился, а малыш Чанёля готов к новому. Если кто и был из них бойцом, то точно Бён.        - Бэк, мы не занимались любовью всего три дня, что с тобой? – с улыбкой спросил Чан, чувствуя, как от слов омеги его член снова затвердел для любимого. Он всегда был твёрд для него.        - Я родился заново и наши отношения тоже, - лукаво улыбнулся омега, грубо и больно хватая плоть альфы у основания, заставляя того зашипеть от боли и удовольствия. – Лежите, мой чемпион, сегодня я стану вашим призом, - целуя любимые губы, выдохнул соблазнительно Бэк, спускаясь влажной дорожкой вниз по шее, груди, животу альфы и останавливаясь у сочившегося семенем эрегированным членом своего истинного.        - Ради такого приза я бы и жизнь отдал, не только титул и пояса, - захрипел Пак, чувствуя горячее дыхание у своей налитой кровью плоти. Альфа закусил нижнюю губу, зарычав, когда влажный язычок любимого скользнул по вершинке его члена, слизывая солоноватый сок боксёра, а после вобрал в свой горячий маленький ротик полностью всю головку и медленно начал посасывать её словно вкусный леденец. Светлый мёд в глазах омеги сменился на тягучий темно-коричневый, смотрящий прямо в душу Пака, и заставляя его хотеть свою пару ещё больше. Но куда больше? Пак только знал, что это возможно. Ему всегда будет мало всего, что касалось Бэкхёна. Это его сладостное проклятие, которое он с огромным удовольствием принял ещё в десятилетнем возрасте и не отречётся от него даже после смерти.        Альфа никогда не перестанет восхищаться своей парой, в один момент грубой и жуткой, в другой страстной и остервенелой. Бэк был разным, и каждый раз Чан благодарил небеса за то, что послали ему ангела в обличии сексапильного блондина с округлыми бёдрами и бездонными медовыми глазами. Только благодаря ему он нашёл своё призвание в жизни. И только ради него он сделает всё возможное и невозможное.        Чанёль был мирным ребёнком, никогда не вступал в ссоры и тем более не дрался с другими. Однажды он увидел, как трое ребят бьют четвёртого, лежащего на земле без какого-либо движения. И будучи самоотверженным и храбрым, маленький альфа побежал к компании, решив спасти побитого мальчишку. Какого же было его удивление, когда отогнав троих нападавших, он встретился со спокойными глазами омеги, чей едва проявившийся запах ударил в легкие, а медовый взгляд пустил стрелу в самое сердце. Уже в десять, Чанёль знал, что нашёл свою истинную омегу. Им оказался тонкий как бамбук, но с бетонно-непробиваемым характером, Бён Бэкхён. Малыш учился в школе для омег и был боксерской грушей для других учеников, которые завидовали бедняжке по многим параметрам. После школы, некоторые ребята хватали и утаскивали Бёна, дабы хорошенько побить его, а истинный Чана никогда не сопротивлялся, всегда терпел и не давал сдачи. Не выл от боли после ударов, не звал на помощь, даже помощь Чанёля принимать не хотел. Пак несколько раз становился свидетелем издевательств над своей парой, и больше терпеть этого не хотел. Единственным вариантом было – вступить в боксерскую секцию, куда ходил его старший брат. У него была одна цель и мечта– защитить и уберечь Бён Бэкхёна от всех напастей и людей вокруг.        Пак пересилил себя и стал бороться дабы защитить свою пару. И сегодня он как никогда прежде благодарил Бэкхёна, который дал ему и силу и причину, чтобы он связал свою жизнь с борьбой. Сегодня он защитил того единственного, ради которого всё это и было затеяно изначально и навсегда. Чанелю не нужны были ни пояса, ни титул чемпиона, он смог спасти и отстоять честь своей пары, а большего ему и не надо было. Может через годика три-четыре, он уйдет из профессионального бокса, но борьба никогда не покинет его тело и душу, ведь только благодаря ей, он может защищать и оберегать то единственное, что ценно ему. А через несколько месяцев у него будет еще больше причин благодарить мужа за то, что тот сделал из него, хилого мальчугана, достойного и сильного мужчину, ведь Пак был уверен, что у них должен будет родиться такой же милый омега как и его папа, или такой же сильный альфа, который будет защищать своего папочку.        Чанель с самой первой встречи с Бэкхёном осознал, что значит парить над землей. И несмотря на то, что прошло более двадцати лет, он всё ещё парит, но теперь к нему присоединился и Бэк, очистивший свой разум от ненужных мыслей и угрызений. Они стали счастливыми вдвоём, окрылённые полным духовным и физическим единением. Так как и должно быть между альфой и омегой, между мужьями, между двумя половинками, между влюблёнными.        Они стали семьёй.        Той, что сможет пройти через любые препятствия, крепко держась за руки друг друга.        Они влюбились маленькими, любят взрослыми и будут любить старыми…