Нюанс

Они знакомятся не в самый благоприятный момент. Если быть точнее — при обстоятельствах, которые не располагают к взаимопониманию и теплым дружеским беседам от слова совсем. Наташа ненавидит вспоминать прошлое. Ванда сверкает красными глазами и шепчет заклинание, возвращая её в самые болезненные моменты давно ушедшей жизни, осевшей мертвенно-серым пеплом на костях, застывшей вулканической лавой внутри расширяющихся от ужаса зрачков. Наташа смотрит вглубь своего сознания на оживающие образы, с которых, будто со старых фотокарточек, слетает слой пыли, и тяжело дышит. Пожалуй, это слишком жестоко со стороны юной ведьмы. Но сейчас они враги, а враги не щадят друг друга на поле битвы. Бартон — единственный из мстителей, кому Максимофф не успела залезть в голову — трясёт подругу за плечи и зовёт по имени, но безуспешно. Наташи сейчас нет там. Она прикована к операционному столу, и над её перепуганным лицом склоняются врачи в белых масках с холодными равнодушными глазами. Романова — агент КГБ. У неё не должно быть слабостей. А семья — это слабость. Клинт большими пальцами стирает с её щёк горячие дорожки от слёз и уходит обезвреживать мутантов-близнецов, пока не стало слишком поздно. Очнувшись от наваждения, Наташа издает рваный вдох, больше похожий на болезненный стон, и утыкается лбом в подтянутые к себе колени, радуясь, что никто из команды не видит её такой. Наташа ненавидит вспоминать прошлое. Но не убивает Ванду при следующей их встрече, несмотря на стойкое желание сомкнуть пальцы на её горле, которое она привычно прячет за невозмутимостью. Девочка пошла не по тому пути, но ещё не сделала свой окончательный выбор. А они ведь герои и должны проявить милосердие и понимание. Дать второй шанс ей и её брату. Им же давали второй шанс, верно? Всё поправимо, было бы только желание. Наташа прикрывает глаза, чтобы нельзя было разглядеть бушующую в них бурю, и сжимает зубы, прежде чем, в который раз переступив через себя, выдавить дружелюбную улыбку. В конце концов, теперь они на одной стороне, а значит, она должна пощадить. К тому же, сейчас у них есть проблема посерьезней (жаждущая уничтожения всего человечества высокоинтеллектуальная груда металла наступает на пятки), и просто некогда зацикливаться на личных обидах. Когда Альтрон их общими стараниями превращается в одно из неприятных воспоминаний, Ванда приходит к Наташе с извинениями. Романова смотрит на неё, привычно сохраняя спокойное выражение лица, но впервые за последние десять лет вспоминает, насколько это тяжело. Наташа ненавидит вспоминать. Но она ведь сильная и может совладать с эмоциями. Пусть они и раскалывают голову на части. Ванда глядит виновато и немного испуганно, чувствуя, видимо, что скрывается за напускным спокойствием. «Это не твоя вина» в этот раз даётся до страшного тяжело, но Наташа справляется. Однако Максимофф не дура и, конечно, понимает, что за этой шаблонной репликой не стоит ничего. Поэтому Наташа заставляет себя медленно вдохнуть и ответить более честно. Она смотрит Ванде в глаза и обдумывает слова, которые следует сказать. У ведьмы сейчас радужка не светится изнутри алой магией, она такая тёмная, что почти сливается со зрачком. Глаза глубокие, печальные, влажные — слёзы по погибшему брату ещё не закончились. Наташа смотрит, а в голове почему-то мелькает мысль, что будь у неё дочь, она так же глядела бы из-под ресниц, прося прощения за то, что совершила ошибку. Романова моргает, отгоняя ненужные мысли и, сглотнув ком в горле, говорит хрипло: — Я знаю, каково это — терять семью. У Ванды губы дрожат, несмотря на тёплый вечер. Она обнимает Наташу по-детски порывисто, утыкается носом в ключицу и тихо плачет. Романова чуть погодя обнимает в ответ, раскоординированная неожиданной близостью, и инстинктивно гладит по голове. Она ничего не говорит, позволяя Ванде выпустить гложущие душу эмоции и успокоиться самой. Наташа уже не помнит, когда подпускала кого-то так близко. Зато вспоминает, что мама тоже гладила её по голове, когда умер отец. Наташа ненавидит вспоминать, потому что это высвобождает чувства, от которых хотелось избавиться. Но всё равно прощает Ванду, пусть она и тянет её назад всем своим существом. А после прощать становится привычкой. Наташа прощает Ванде её вспыльчивость, умение обижаться на пустяки и придираться к словам. В очередной приступ она лишь молча усмехается и идёт заваривать малиновый чай, который так любит Максимофф. А потом сидит рядом с ней на кухне в башне Мстителей и делает вид, что не замечает брошенных украдкой извиняющихся взглядов. Успокаивается Ванда так же быстро, как и обижается. — Спасибо, — тихо благодарит Ванда и снова прячется за дымящейся кружкой, которую держит двумя руками. Наташа кивает, выжидая, когда девушка будет готова обсуждать дальше, но уже не повышая тон. Романова предпочитает не вспоминать, что раньше могла бы без зазрения совести пристрелить собеседника за неуважение. Наташа прощает Ванде ошибки, в глубине души даже не начиная винить, пусть ей самой никогда не давали поблажек. Десятки погибших — их кровь, такая же красная, как всполохи её магии, застывает тонким невидимым слоем на руках Максимофф. Этой кровью подпитываются демоны, живущие внутри черепной коробки. Они шепчут ведьме, что эти люди могли бы жить, если бы она справилась со своим даром. Ванда закрывается в комнате и плачет, потому что понимает, что они правы. Наташа приносит бутылку коньяка и говорит: — Москва не сразу строилась. Ванда всхлипывает от неожиданности и глядит на неё удивленно, пытаясь сообразить, причем тут Москва. — Чего? — Неважно, — усмехается Романова, присаживаясь рядом на кровать. — Ни в чём нельзя разобраться с первого раза. Контроль над магическим даром, тем более — таким мощным, как твой — это умение, которого не так-то просто достичь. Наташа вытаскивает пробку и протягивает бутылку Ванде. — В следующий раз будет лучше. Ванда утирает слёзы и делает маленький глоток, морщась от крепости. Внутри разливается приятное тепло и не только от коньяка. Когда Ванда приходит, чтобы сообщить Наташе, что они с Виженом уезжают в Шотландию, Романова прощает и это. С невзаимностью чувств, как-то незаметно заполонивших сердце хуже сорной травы, она уже давно успела смириться. Но то, что она не сможет находиться рядом с Вандой, заботиться и защищать её — принять оказывается гораздо труднее. Но она принимает. Впрочем, расстаются они ненадолго. Известие о скором прибытии Таноса вновь собирает Мстителей вместе. Наташа смотрит в полные страха глаза Ванды и жалеет, что не может прямо сейчас увезти её с этой планеты, подальше от войны и смерти. Не может пообещать ей, что всё будет хорошо. В Ваканде они сражаются бок о бок. Наташа борется с существами, чьи силы во много раз превосходят её собственные, но твёрдо стоит на ногах и почти не чувствует усталости, потому что никогда раньше ей не хотелось остаться в живых сильнее. Она понимает, что когда всё закончится, кто-то должен будет сказать Ванде, что она никогда не будет одна. Даже если погибнет Вижен, рядом с ней останется человек, который любит её. Однако их общих стараний всё же не хватает. Танос одерживает победу и стирает половину населения с лица Вселенной театральным щелчком пальцев. На глазах Наташи Ванда превращается в пепел. Наташа не встаёт с земли, безразлично глядя в бледное небо. Она готова была простить Алой ведьме всё, но смерть простить ей не может.