Купи меня, если сможешь

Питер не знал, где находился. Даже примерно не ориентировался в незнакомом районе, почти на окраине города. И он, пожалуй, даже усомнился бы в точности координат, если бы, пробираясь сквозь заросли какого-то кустарника, не услышал звуки перестрелки. Затаившись, мальчишка руками отодвинул мешающую листву, внимательно вглядываясь в мельтешащие силуэты. Идея уже не казалась настолько блестящей, как минут десять назад, однако Питер с восторгом следил за тем, как Железный Человек с небольшой высоты наносит ряд точных ударов прямо по цели. Врагами оказались не инопланетяне, к большому сожалению мальчишки, а обычные люди, которые между тем были снаряжены не совсем уж и обыкновенным оружием. Первое время Питер жадно вглядывался в каждое движение на импровизированном поле битвы, внимательно следя за залпами оружия врага и мысленно прикидывая удачный момент для атаки. О, он прекрасно знал, что Старк не погладит его за это по головке. Определенно нет, однако отступать было поздно, а желание показать, что Человек-Паук тоже на что-то горазд, с каждым мгновением все больше и больше брало верх. Паучье зрение четко уловило какое-то движение, и в голове Питера, будто знак тревоги, вспыхнуло ясное понимание того, что вот он — твой час, здесь и сейчас. Миг, и парень выпускает паутину, опутывая близстоящего к нему врага, и не опасаясь, выходит на поле битвы, зная, что модернизированный костюм может спасет его и не от всех повреждений, но от пуль так точно. Тем не менее, Паркер все равно уворачивается от снаряда, подныривая под него и легким движением ноги выбивает из рук мужчины странное оружие, светящееся и переливающиеся сотнями цветов. Питер слышит голос Старка, исковерканный железным костюмом, и упорно старается его избегать, зная, что ничего хорошего он явно не говорит. Мальчишка видит Черную Вдову и на миг замирает, завороженный ее ловкостью и смертоносностью. Миг — это вполне достаточно для того, чтобы Питер, пропустив удар, повалился с ног. Он недоуменно вскакивает, оглядываясь по сторонам, и молится всем Богам, чтобы Тони этого не заметил. Старк расправляется с кучкой людей на том конце поля, и Питер спокойно выдыхает, оплетая паутиной еще нескольких врагов. Драться с тем, что ты не знаешь, довольно сложно. Тони не сильно многословен насчет дел Мстителей, а мальчишка слишком боится перейти грань вседозволенных вопросов, ведь кто он такой? В глазах Старка всего-навсего зеленый юнец, неспособный даже постоять за себя и нуждающийся в опеке. Все эти мысли неплохо подстегивают, и Питер уже увереннее раз за разом выбрасывает паутину, обездвиживая врагов, что им определенно не сильно нравится. Паркер видит, как его окружают трое, решая избавиться от надоедливой проблемы, и чувствует, как по спине пробегают мурашки, а в крови бурлит адреналин, разгоняя энергию по всему телу. Питер до сих пор еще не до конца освоился во всех функциях костюма, учитывая то, что их хорошо, если не больше тысячи. Однако разбираться во всех прелестях улучшенной брони нет времени, именно поэтому, мальчишка, не сильно заморачиваясь, опутывает врагов паутиной, ворочаясь вокруг своей оси. Питер едва успевает отскочить от удара, прокатываясь по сырой земле и подсечкой сбивая с ног незнакомца. Паркер замечает заинтересованный оценивающий взгляд Наташи Романофф и инстинктивно приосанивается, ухмыляясь в маску. В погоне за признанием Черной Вдовы, Питер пропускает удар и оказывается прижатым к земле, жадно хватая ртом воздух, тут же чувствуя, как тело легко пропадает с него вместе с разрядом огня из репульсоров. Он кожей ощущает недовольство Старка, даже не видя его лица, и предвкушает последующее наказание. Врагов остается не так уж и много, И Питер немного расслабляется, позволяя себе дольше дозволенного задержать взгляд на сосредоточенных Мстителях. Он более уверенно сбивает с ног нападающего на него мужчину и, запнувшись за ногу убитого, отпрыгивает, испуганно разглядывая свежую кровь, ощущая ее даже через плотную ткань костюма. Питер передергивает плечами, пятясь назад и упирается спиной в кого-то, мгновенно оборачиваясь и не успевая среагировать. Мальчишка зажмуривается, чувствуя, как кожу протыкает что-то острое, и Питера не спасает даже костюм. Он кричит, хватаясь за раненное место, и замечает, как мир вокруг начинает странно кружиться. Паркер чувствует, как руки мокнут от собственной крови и безуспешно пытается ее остановить, прижимая их сильнее к ране, отчетливо понимая, что ничего не выходит. Алая жидкость пачкает пальцы, затянутые в плотную ткань, заставляя Питера задыхаться от внезапно накатившей паники и отвращения, он обессиленно опускается на землю, беспомощно вертит головой, но лишь замечает, как мир, теряя краски, погружается во тьму.

***

Питер боится открывать глаза, ощущая во всем теле ломящую боль. Если он чувствует боль, вероятно, он все же жив, ведь так? Осторожно приоткрыв глаза, мальчишка тут же жмурится от яркого света и через минуту повторяет попытку, открывая глаза полностью и внимательно разглядывая зеркальный потолок. Апартаменты Старка. Очень ожидаемо… Питер прислушивается к ощущениям и медленно подносит руку к окровавленной повязке на ребрах, осторожно касаясь ее пальцами и тут же жалея об этом, одергивает руку. Все внутри простреливает резкой болью и мальчишка шипит, замирая и в тишине разглядывая свое отражение в потолке. Он бледен, как никогда, будто бы все эритроциты, отхлынув от лица, сосредоточились у раны, не прекращая кровоточить, спутанные окровавленные волосы (видимо, падая, он ударился и головой) разметались по подушке в некрасивом беспорядке, в целом он выглядит, откровенно говоря, паршиво. Когда особо сильная вспышка боли немного утихает, Питер осторожно приподнимается, абсолютно игнорируя раздражающие остатки противной боли, которые при должном усилии в принципе можно терпеть. Паркер не помнит ни как попал сюда, ни что было после того, как проклятая сталь вспорола его кожу, окропляя его пальцы собственной кровью. От воспоминаний он вздрагивает, инстинктивно хватаясь за бинт и чувствуя на пальцах неприятную влагу, Питер небрежно вытирает их о простынь и тихо лежит, стараясь не двигаться, пока дверь в комнату бесшумно не приоткрывается. Мальчишка приподнимает голову с подушки, кидая заинтересованный взгляд на вошедшего и внутренне содрогаясь. Разговор со Старком не сулит ничего хорошего, Питер ощущает это всей кожей. Тони подходит ближе, молча опускаясь на простынь спиной к раненому, и не говоря ни слова, задумчиво, как кажется Питеру, смотрит в стену. Мальчишка несмело протягивает свою руку к его спине, виновато пробегаясь кончиками пальцев по позвоночнику, точно зная, что это не усмирит всего гнева Старка, но миллиардер, резко развернувшись, вовсе не грубо перехватывает его пальцы своими ладонями, а скорее опасливо-бережно. У Питера перехватывает дыхание и пересыхает в горле, он забывает как дышать, замерев, внимательно вглядывается своими ореховыми глазами в темные омуты Старка. Он не знает, что говорить, и надо ли вообще? Банальные извинения явно усугубят ситуацию, поэтому Питер лишь молча смотрит, как мужчина прижимает его пальцы к своим губам, умиротворенно прикрывая глаза. — Я ведь говорил остаться на месте… Я ведь просил… Питер по-прежнему молчит, не решаясь произнести заветное «Простите», он лишь виновато отводит взгляд, пытаясь спрятаться от всевидящих глаз Старка. — Я сообщил твоей тете о незапланированной олимпиаде, сказал, что ты улетаешь в Германию, и я лично сопровождаю тебя. Отныне твоя стажировка официально оплачивается, не надо всех этих глупых конвертов, — Тони открывает глаза, выпуская холодные худые пальцы, и Питер вновь чувствует ту привычную пустоту без прикосновений Мстителя. — Спасибо, мистер Старк, — тихо произносит мальчишка, опуская взгляд и не решаясь посмотреть в глаза Тони, полные неподдельного волнения и лишенные гнева. А ведь стоило бы, пожалуй, накричать, напомнить Питеру, что он всего лишь дополнение к его насыщенной жизни, что он не больше, чем мальчик на побегушках, но ничего этого нет. И парень отчего-то просто счастлив даже от такого. Они молчат. Паркер от того, что ему безмерно стыдно за опрометчивое самонадеянное поведение, будь он хоть немного внимательнее и всего этого удалось бы избежать, Старк от того, что не знает, что говорить. Возможно, впервые в жизни, он действительно не знает, как нарушить вполне уютную тишину. Весь сарказм и шутки так неуместны, весь яд совершенно не впишется в атмосферу, злиться абсолютно не хочется, читать нотации… Питер и так все знает и понимает, это точно видно по его скромно опущенному взгляду. Однако первым тишину нарушает именно мальчишка, неуверенно поднимая взгляд, он тихо спрашивает, все еще боясь гнева миллиардера: — Почему? Вопрос глупый, не относящийся напрямик ни к чему, но оба понимают, что он собой подразумевает. Тони молчит и протягивает руку к его волосам, растерянно поглаживая окровавленные пряди, пальцами второй руки осторожно пробегаясь по бледной щеке, и мальчишка тянется за этими прикосновениями, чувствуя долгожданное умиротворение. Он все ещё молчит, судорожно что-то обдумывает, а Питер так нетерпелив. Паркер опасливо приподнимается, чувствуя боль во всем теле, и легко касается пересохшими губами губ мужчины, с наслаждением прикрывая глаза. Питер знает, что Старк никогда не скажет вот так просто о симпатии или любви. Он и сам не уверен, что это на самом деле то самое высокое чувство, о котором так любят писать в книгах одинокие женщины преклонных лет. Но ему достаточно того, что Тони некрепко сжимает его в своих руках, словно он какая-то хрустальная ваза, словно боится, что Питер растворится в воздухе, стоит ему убрать собственную руку. — Ты идиот, просто ребёнок, который никогда не слушает, что ему говорят! — мужчина наконец озвучивает то, что давно вертится на языке. Без злобы, скорее с каким-то отчаяньем, вынося себе приговор. Мальчишка тихо смеётся, чувствуя, как в ребрах отдается болью, и медленно, мучительно медленно для двоих, поднимает руку, осторожно касаясь колючей щеки Старка. Ему сейчас так спокойно, так легко, даже несмотря на то, что у него, кажется, точно сломана пара-тройка костей, и каждое движение отдается болью. Все это отходит на второй план, когда рядом сидит ОН. Паркер злится на себя за эти странные чувства, приводящее всю его душу в смятение. Злится, и одновременно чувствует, что по-другому не сможет. Уже никак… — Не представляю свою жизнь без вас, мистер Старк. Тони замирает, переставая поглаживать его щеку, и Питер видит, как в его глазах будто бы тает лёд, заполняя радужки теплым шоколадом. Хоть никто из них и не говорит о любви, не напрямик, не в глаза, не словом об этом. Но между ними искрится воздух, накаляется до предела, согревая холодные пальцы Питера, а взгляды безбожно выдают каждого с головой. Они не говорят о любви, но оба знают, что ещё немного и с уст одного из них слетит что-то слишком слащавое, определенно слетит, без сомнений… И предотвращая это, Старк отчего-то шепчет, то ли боясь нарушить эту странную атмосферу, то ли что-то еще: — Когда ты полностью восстановишься, мы начнем твои тренировки. Негоже Мстителю из битвы выходить после пары ударов, — подальше от темы о любви, еще слишком рано. Ему нет и восемнадцати, а Тони… Боже, да это же Тони! Он и Роджерсу никогда не говорил ничего подобного, а тут, мальчишке, какому-то сорванцу, приносящему лишь одни проблемы. Мозг предательски шепчет: «Сладкому сорванцу, очаровательному, умеющему выбивать почву из-под ног одним взглядом или предложением». Питер задыхается, не веря своим ушам, но остаётся лежать на месте, думая о том, что ещё одной порции всепоглощающей боли не выдержит. К тому же, шутка это или нет, но после слов Старка хочется восстановиться мгновенно, по мановению волшебной палочки, а не ждать бесконечно медлительной паучьей регенерации. — Что? — Поздравляю, малыш. Добро пожаловать в команду Мстителей. — Вы ведь шутите, да? — Я похож на шутника? — Старк по-актерски приподнимает брови, и Питер усмехается, едва уловимо морщась от накатившей боли, чувствуя, как пальцы мужчины взволнованно оплетают его ладонь. — Ну, разумеется, нет. — Вот и отлично. Значит, поторопи свою паучью регенерацию, которой ты мне так хвалился, и приступим. Тони улыбается, а Питер внимательно смотрит в умопомрачительные морщинки от смеха и тает, чувствуя, что вот-вот скажет какую-то подростковую романтическую глупость. В голове набатом гудит мысль: «Ты его любишь… Любишь! Любишь!» — Спасибо, — выдыхает мальчишка, в порыве чувств прижимаясь к губам Старка, игнорируя чертову боль, и ощущая, как руки мужчины осторожно обнимают его за талию. Мысли все еще гудят, но Питер загоняет их куда подальше, зная, что, когда придет время, он будет готов сказать эти слова, а пока он наслаждается приятной близостью Тони, зная, что он для него точно не просто шлюха, и его блестящий план купить сердце Паркера блестяще удался.