Мне одна дорога, и та ведёт к тебе

Я прошу немного: О тебе лишь пару слов…

      У ЗАГСа жизнь бьёт ключом: десятки нереально красивых молодожёнов, дорогие машины, украшенные лентами и дурацкими куклами, сотни красивых, как на подбор, гостей. Недалеко от всей этой суеты, крепко затягиваясь, Антон курит уже вторую подряд.       Дима говорит, что это из-за нервов, ведь «не каждый день женишься». Пару раз подбегал Макар, успокаивая тем, что за всю организацию свадьбы можно не волноваться — они с Оксаной как свидетели сами за всем проследят. Только, как пройдёт этот праздник, Шастуна интересовало в последнюю очередь. Больше всего ему хотелось, чтобы он прошёл без него.       Выбросив окурок, парень вылавливает из толпы друзей Матвиенко и отводит его в сторону.       — Шаст, ну ты чего такой потерянный? — хлопает его по плечу Серёжа, пытаясь приободрить поникшего жениха.       — Арс так и не приедет?.. — пряча взгляд, робко, почти по-детски, спрашивает Антон.       — Ну ты же знаешь, что у него корпорат в Питере… так получилось… — скомкано отвечает Матвиенко, радуясь, что не нужно смотреть Шастуну в глаза. Ведь врать в глаза Серёжа не умел.

Ревностью наполнен, Нет ничьей вины…

      Попов действительно был в Питере ещё вчера. Но уже сегодня под утро, вернувшись с убойного, как выразился Дима, мальчишника, Серёжа обнаружил его на пороге своей квартиры в Москве. Без вещей.       Зачем он приехал, Арсений не знал и сам. Присутствовать на этом празднике жизни он не собирался. Смотреть, как светится от счастья его любимый человек, становясь мужем пресловутой Кузнецовой, было выше его сил. Но он всё же зачем-то вернулся. Вернулся и взял с Матвиенко обещание, что об этом никто не узнает.

Мы прошли так много, Моё сердце пополам…

      — Антох, да что с тобой? Сколько можно курить? — обеспокоено спрашивает Илья, подходя к Шастуну.       — Всё нормально, забей, — отмахивается жених, глядя, как их компания начинает заходить внутрь. — Что, уже пора?..       Макаров кивает, пытаясь не реагировать на взгляд друга, который, казалось, становился всё обречённей с каждой секундой.       Антон кивает в ответ и достаёт из кармана телефон, следуя за свидетелем. Он отправляет одно смс и, глубоко вздыхая, заходит внутрь.

Разрезают воздух Не твои шаги…

      В зале — нарочито медленный шаг к алтарю. Ира словно плывёт, утопая в аплодисментах и горящих глазах друзей, а Антон отчаянно ищет единственные глаза в толпе. Но его здесь нет и быть не может. Он там, в холодном Питере, за сотни километров от этого зала, где через несколько минут Шастун окончательно потеряет свободу. И его. И себя.       Стук каблуков рядом начинает раздражать. Все улыбки вокруг и вспышки фотоаппаратов бьют по нервам. Антон напрягается, как натянутая струна, и осознание того, что всё это неправильно, укрепляется в мозгу с каждым шагом.

Слушая тишину, Встречная полоса…

      Арсений давит газ в пол, вылетая на встречку. Чёртовы пробки. Но сейчас, кажется, лучше разбиться, чем опоздать. За окном неистово сигналят машины, из-под капота раздаётся рёв мотора, работающего на пределе, но брюнет всего этого не слышит. Только звенящая тишина, в которой эхом отбиваются рваные мысли.

Отпустил тебя На все четыре стороны…

      Дурацкая гордость не позволила… сломать парню жизнь? Бред. Они с Ирой — не семья. Семья без любви — не то.       Попов внимательно следит за движением, но перед глазами всё ещё маячит то последнее сообщение от Антона, которое он получил около десяти минут назад.       «Одно твоё слово — и я закончу весь этот фарс. Одно слово… прошу тебя…»

Без тебя не могу…

      Ответа так и не было. Но Шаст ждал его даже сейчас, слушая стандартную речь регистраторши о новой ячейке общества и о самом счастливом дне. Руку неприятно жгла ладонь Кузнецовой, которая сияла, источая свет. Но в этом свете Антон не грелся, в этом свете парень сгорал. На глазах всех самых близких людей, стоя с натянутой улыбкой, он медленно превращался в пепел.

Не замыкая круг, Не замедляя бег…

      Визг тормозов заставляет толпу у ЗАГСа вздрогнуть. Десятки пар глаз с интересом провожают взглядом голубоглазого брюнета, который, даже не закрывая машину, срывается на бег и скрывается внутри здания.       Дыхание сбилось окончательно, но на это сейчас плевать. Попов перепрыгивает через несколько ступенек, подбегая к залу регистрации на втором этаже.       Из-за двери раздаётся громкое «да», и Арс замирает у входа.       Лишь через несколько секунд вновь бешено заколотившееся сердце заставляет мозг осознать, и он понимает, что это был женский голос. Это только Ира сказала заветное слово.

Мне одна дорога, И та ведёт к тебе…

      — Шастун Антон Андреевич, согласны ли вы взять в жёны…       Парень чувствует, как рука Иры сжала его ладонь ещё сильнее, но из всех слов, которые ему говорит регистратор, Антон улавливает последние: «…и идти вместе, рука об руку, по дороге жизни…»       В зале полная тишина. Кузнецова, кажется, перестала дышать из-за этой паузы. Шастун переводит взгляд на их сцепленные руки: рука Иры тонкая, изящная, красивая, мягкая, тёплая… но не та.       Не та, которую он хочет держать всю жизнь.       Антон поднимает голову и смотрит в улыбающиеся, но слегка напряжённые глаза: красивые, светящиеся, добрые… но не те.       Не те, в которые он хочет смотреть до конца.       Парень переводит взгляд перед собой.       — Нет, — звучит одновременно с двух концов зала.       Тихое, почти на выдохе, но уверенное — голосом Шастуна, и громкое, срывающееся — откуда-то сзади, где в дверях пытается отдышаться растрёпанный Арсений.

Ты — моя свобода, Вот и весь ответ…

      Ира заворожённо смотрит на переплетённые пальцы, из которых Шаст медленно выпутывает свою руку. Она поднимает глаза вверх, а Антон… Антон расплывается в улыбке. Такой счастливой, такой свободной, как будто ему только что отменили смертный приговор.       Весь зал не сводит с Арса шокированного взгляда, а он в упор смотрит на худую спину, которая расслабляется прямо на глазах. Попов почти чувствует этот выдох, видя, как плавно опускаются плечи. Антон, всё так же не оборачиваясь, медленно поднимает голову, и Арсению издалека кажется, что у парня сейчас вырастут крылья. Или уже выросли. В тот момент, когда он всё-таки успел. Когда он всё-таки сказал это так нужное им обоим одно слово.

И под небосводом Мы летим на свет…

      А в следующую секунду Шастун развернулся и, не отрывая взгляда от родных голубых глаз, уверенно зашагал навстречу Арсу.       Что происходило в зале за их спинами, стало абсолютно неважно, как только Антон почти на бегу крепко схватил Попова за руку и вывел в холл.       — А если бы я не успел, что бы ты ответил?.. — шёпотом спросил Арсений, словно боясь поверить.       — Когда я отвечал, я не знал, что ты здесь… — выдохнул Антон, накрывая его губы своими.       Решение принято. Обоими. Навсегда.

      Мне одна дорога, и та ведёт к тебе.