Иной мир

      

***

      По обе стороны пешеходного перехода стояли две девушки и пристально смотрели друг на друга (искра. буря. безумие.), но тут между ними проехал грузовик и Шираюки, спонтанно поморгав, начала оглядываться в разные стороны. Красноволосая готова была поклясться, что видела Майо. Хоть кровью. Но когда проехала эта злощастная машина, в следующую секунду девушка пропала. Будто мираж, глюк. И от этого Белоснежка захотелось взвыть, походу её собственная фантазия издевается над ней. Но вместо этого она упала, а точнее на неё упали. Закрытые глаза от испуга никак не хотели открываться, но когда Ханахаки почувствовала на своих щеках влагу, они тут же распахнулись. Ватабе плакала, смотрю в лицо зеленоглазой. Девушка впервые видит, как она плачет. Поэтому в следующую секунду голубоглазую подняли, тут же душа в объятиях, но чувство, что это ненастоящая подруга, а глюки до сих не покидали ее, но все же, почему бы и не покричать на эту дурёху, даже если она и не здесь...        — Ты - дура, Майо! Как ты могла уехать!? Как ты могла нас бросить?! Знаешь, как я волновалась?! Зачем так людей пугать?! Глупая! Глупая! Глупая! - Выпустив сероволосую из объятий, она начинала на неё кричать, слабо ударяя кулочками.        — Ага - Ватабе обняла красноволосую крепче и уткнулась ей в макушку, вдыхая такой знакомый запах алых волос (маньячка).       

***

Голова сероволосой* покоилась на плече Белоснежки, а взгляд был направлен на закат, также как и у её собеседницы.        — Мне страшно, Ши. Страшно, что они меня не простят, что возненавидят и больше никогда со мной не заговорят, а если и заговорят, что каждое из слово будет пропитано неприязнью.        — Глупые мысли. Ребята не такие. Они не так ужасны, чтобы делать с тобой такое - она пропустила мимо ушей как Майо её назвала. Красноволосая не очень любила, когда её имя сокращали, но Ватабе была упряма, поэтому продолжала так её иногда называть. В конечном счёте Ханахаки смирилась (то что Майо называла её так крайне редко сыграло большую роль). Зеленоглазая выдохнула -Хотя, даже слишком бы было, как ты думаешь, то Рин бы тогда просто молчала и поправляла запотевшие очки, Лен бы на тебя орал, как потерпевший, Миккензи бы жёстко начал тупить, типо: "Ты кто?", "Вы пришли меня забрать? О, я знал, что это когда нибудь случится. Прошу, заберите меня на свою планету!" - Девушки улыбнулись вспоминая повадки своих друзей, когда они на них обижались. В мгновение ока лицо Ватабе поменялось с весёлого на грустное, а положение изменилось с сидячего на стоящее.        — А Мике?... Он по-любому меня ненавидит - кулаки до боли сжались, а голубые глаза стали прожигать песок на берегу. -Он и так меня раньше недолюбливал, а когда я уехала, скорее всего он возликовал,и когда он меня сново меня увидит ему будет жаль, что я вернулась.        — Не говори так. Неважно, как он себя ведёт, ты была, есть и будешь его другом. Он обязательно тебя простит, я же простила. - Белоснежка раскрыла свои объятия и Ватабе легла на её колени, положила руку подруги себе на макушку, как бы напрашиваясь на ласку.        — Прости.        — За что?        — Я приехала и, грубо говоря, начала жаловаться на жизнь, когда даже не знаю, что произошло с тобой за этот год. Прости.        — Ты права: ты поступила ужасно, - она сложила руки у живота, иметирую злость - хотя ты права, у нас всё ни так радужно как может показаться. Группа распалась почти сразу после того, как ты уехала. Лен и Рин будто перестали нас замечать, Миккензи стал зубрилкой и всё время запирается у себя, не выходя на белый свет, будто крот. Даже я - человек, который живёт с ним в одном доме его редко вижу! Ну а Мике так вообще первым ушёл из клуба, отказываясь от нас, как от друзей так и от товарищей. Что он тогда сказал, я говорить не собираюсь, ибо ты должна узнать это сама.        — Твой маленький рассказ был грустным и интригующим. Ну что ж, я знаю, чем займусь дальше - Сероволосая уже было собирались встать, но помешала вытянутая нога зеленоглазой, из-за чего Майо упала прямо лицом в песок.        — Ну нет,ты останешься тут. Дела можно сделать и завтра. - Шираюки легла на "умирающее" тело и спокойно стала смотреть на вечернее небо. Мысли о том, что это всё невзапраду давно пропали.       

***

      Её мама не любила поздние приходы домой, поэтому надо было тихо открыть дверь и как можно незаметнее пройти в душ, а потом и в свою комнату. Но кто бы мог знать, что на пути ей встретится блондинистая голова парня, что вот уже несколько лет исполняет роль её "брата".        — Ну и где ты была? Уже два часа ночи - аметистовые глаза прожигали в Шираюки дыру. Сам парень стоял, оперевшись одним плечом об стену, сложив руки на груди и перекрывая путь к отступлению красноволосой.        — Посмотрите кто соизволил явиться к простым смертным, или даже книги тебе уже не рады? - она встала в такую же позу и язвительно цокнула языком.        — Ты не ответила на мой вопрос - терпение парня было не безграничным и он вот-вот должен был сорваться хотя бы на такой же язвительны тон как и у сестры. Почувствовав это, Шираюки поспешила ответить, но только по-своему.        — Я в тайне от вас подрабатывая порно-актрисой и сегодня мой партнёр был таким соблазнительный, что я не смогла сдержаться и чуть-чуть там задержалась. Мне всегда нравились рыженькие**. - сложив руки на голове в замок, она прошла мимо Миккенизи, не забыв "случайно" зацепить парня локтем. Ризен схватил её за предплечье, и развернув в свою сторону , тихо произнёс:        — Слушай, я знаю, что ты на меня зла, но мне всё равно нужно знать что с тобой всё хорошо. Ты должна понимать, что я волнуюсь. Так что будь добра, засунь в жопу своё самолюбие и ответь мне.        — Интересно, а в чью эту жопу я должна его засунуть? - она вырвала свою руку, которая уже успела затечь, из хватки Миккензи и подойдя к нему ближе, начала тыкать своим пальцем ему в грудь - В твою?! Или может в того рыженького, что меня недавно невинности лешил**?        — Нет, в твою! А хотя если из тебя в тебя же засунуть твою гордыню, ничего не изменится.        — Хочешь узнать, где я была!?Гуляла! Доволен? Ах да, я забыла сказать, что встретила рыжего придурка, который уехал из страны год назад, прихватив с собой 2/3 моих нервных клеток**, а всё остальное забрал ты! - ускорив шаг, она с силой закрыла ранее открытую дверь в свою комнату и обессиленно рухнула на кровать.        — Истеричка.. - Миккензи облокотился об стену и тяжело вздохнул, садясь на пол. Будто он хотел не разговаривать с ней весь год и сидеть у себя в комнате, как дитя подземелья, в темноте. Его это не устраивало и хуже того бесило, но по-другому было нельзя.       Просто...Просто он - трус. Трус, который не смог признать чувств к "сестре" и скрылся от общества, ссылаясь на то, что мол:" на носу экзамены, надо подготовиться". Только вот у него эти экзамены идут уже круглый год. Пора бы всё исправить.       

***

       — Ши, мне страшно - Майо стояла напротив двери в класс. Закрытой двери. Её ноги подкашивались, руки дрожали, а со лба и висков скалывался пот волнения.        — О ками-сама, мы же это уже обсуждали. Не будь тряпкой, стань шваброй***. Ноги в руки и пошла - Шираюки держала её за плечи, подбадривая подругу.        — Не, не,не. Я не могу. - Всё ты можешь (адреналин раш). Я считаю до трёх, а потом тебя толкаю.        — Ты же шутишь,да?        — 1...        — НЕТ! Ши, постой!        — 2...        — Я вспомнила, что забыла выключить утюг! И покормить кота!        —у тебя нет кота. 3! -Ханахаки резко подтолкнула Ватабе к двери, что та в лёгком испуге, дабы избежать падения, выставила руки вперёд.Это стало её ошибкой. Дверь в класс 2-B широко распахнулась под натиском рук и все в изумлении уставились на проход.       

***

      В принципе первый урок прошёл неплохо. Шираюки успела познакомить Майо с некоторыми одноклассниками, с которыми она сама неплохо ладила, и кажется им самим Ватабе пришла по вкусу (чёртовы каннибалы). Всё шло гладко. До определенного момента...       

***

      Их учитель английского был невероятно ленивый и безответственный. По крайне мере так казалось самой Шираюки. Отучившись в старших классах один год, она поняла, что Танаке-сенсею приятнее было поспать на рабочем месте, чем хоть чему-то да научить. По-этому она и не особо удивилась, когда в класс зашёл очередной третьегодка. Уже за неделю их было трое. Белоснежка неособо знала, зачем они приходят, но они всегда приносят какие-то бумаги. Видимо горе-учитель даже не заходит в учительскую, чтобы взять план занятий. Именно из-за этого Ханахаки даже и головы не подняла на вошедшего, но когда услышала его голос вздрогнула и медленно посмотрела на семпая.        — Танака-сенсей, я хотел отдать вам распечатки - Красноволосая потёрла глаза, а потом посмотрела на подруга, сидящую рядом, как бы спрашивая, не кажется ли ей это. Майо была крайне спокойна, но ее выдавали трясучиеся коленки. Видимо не показалось. В класс действительно зашёл Миккензи.        — Ризен-сан, не мешай мне. Не видишь - я сплю. А распечатки можешь положить на стол. Коно-сан, это твое четвертое опоздание на этой неделе, еще одно и пойдешь к директору. Аясэ-сан, Ляур-сан, хватит стоять в дверях, проходите. Не лишайте меня моего драгоценного сна (как же я тебя понимаю, чел). - весь класс похлопал глазами, а потом заметили в темноте коридора за дверью пару красных глаз, а потом еще одну. Глаза начали приближаться к двери, и все икнули от страха, но когда всеми любимая парочка вбежала в кабинет, сбивая с ног до сих пор стоящего Мике, все попадали в обморок. И лишь одна Шираюки устало цокнула языком.       

***

      Шираюки чувствовала вину. Жгучую вину от того, что она так и не успела рассказать Майо о Мике, Лене и Рин, которые учились с ними в одном классе. Ее поразило, что Коно вообще пришёл в школу, и она даже у себя самой в мыслях не заикается о появление Миккензи. И эта вина ее давит. Особенно когда после всего учебного дня, складывая учебники в школьную сумку, Ханахаки понимает, что осталась в кабинете наедине со всеми ними. Они чего то ждут. А если все молчат, значит ждут чего-то от нее самой. Собрав всю волю в кула, она все же решается выдавить из себя несколько слов.        — Ну и что будем делать? - слишком мало, слишком жалко. Как давно она представляла себе этот момент воссоединения. Сколько слов подбирала у себя в голове, содрогаясь от теплого чувсвта при воспоминаниях о друзьях. И именно в самый ответсвенный момент все те громкие слова были позабыты. Отступая под натиском страха, неужели в ее мыслях все было так легко, бред. В этом мире ничего не приходит легко. За всё надо бороться. Прям как за оценку на физике или химии.        — А что ты предлагаешь? -Лен делал вил, что что-то чертит в тетради даже не смотря в их сторону.        — Мы вроде "разошлись". - с Рин была таже ситуация, только она ничего не черкала в тетрадке, а подперев ладошкой щеку, смотрела в окно.       Шираюки приняла решение бороться за своих друзей. Она приняла решение не сдаваться.        — Ну нельзя же так вечно сидеть и смотреть друг на друга, как в немом театре. Если вам плевать, то зачем вы тут собрались сейчас и сидите…        — Шираюки, мы больше не друзья и даже не товарищи, мы просто одноклассники с общим прошлым и все. - даже вечно холодный Коно Мике остался на этот странный разговор, но похоже уже собирался уходить, он уже стоял у дверей.        — Не говори так...        — Что?        — Не говори так! Если для тебя это ничего не значило, то почему ты до сих пор стоишь прямо тут и разговариваешь об этом прошлом?! Ты просто лжец! Для тебя наша дружба такая же ценная, как и для нас! - на удивление всех, это сказала именно до этого момента тихая Ватабе.        — Кто бы говорил. Именно ты уехала от нас и именно ты положила началу конца нашей команды. Во всем этом виновата ты.       Карандаш Лена упал на пол, издавая громкий звук. Рин застыла на месте, её очки начали слезать с носа и потихоньку запотевать, Миккензи уже взял тряпку для мела, чтобы хорошенько кое-кого отмутузить. Шираюки стиснула зубы, а руки сжала в кулаки. Майо же была – не живая не мертвая. Голова опустилась вниз, прикрывая тем самым глаза, изо рта выходили лишь слабые болезненный хрипы. -        — Да как ты...- быстрым шагом дойдя до Мике, Белоснежка дала довольно сильную пощёчину затем схватила его за галстук, и прошипела так и недосказанную фразу ему в лицо.        — Ши, не надо. Он прав.        — Да хватит вам уже! Хватит строить из себя героев и жертв! Неужели вы не понимаете!? Мы все в это виноваты! Майо, Миккензи, Рин с Леном, и особенно я! Я просто сидела на месте, смотря, как вы поворачиваетесь ко мне спинами. Я сидела и ничего не делала, но не сейчас. Сейчас не сдамся. Все мы скучаем по тем временам, когда можно было приходить друг к другу посреди ночи, под предлогом того, что нам нехрен делать, а потом выйти на улицу и бегать по крышам, изображая ниндзя. И даже не смейте отрицать! - Ханахаки взяла руку Ватабе, подводя ее к Коно и стукнула их лбами. Оба упали на пол, хватаясь за поврежденный участок головы.        — Ахахаха! - не удержавшись, Лен стал смеяться над "жертвами", так как они очень смешно вопили от боли, изображая котят. Его настрой подхватили и другие.        — Вот это взрывная женщина - ели как отдышавшись, выдавил Миккензи.        — Но не такая, как ты, Ризен.        — Ах ты, иди сюда. Сейчас я тебе как задам!        — Эй, а как же я? Малышка Шираюки, не забывай обо мнеееее!        — То, что я младше тебя всего на один год, не даёт тебе право называть меня "малышкой". Да и забудешь тебя - такую прилипалу!        — Ну, Шираюки, не говори так о старших.        — И ты туда же, Рин!? Что за беспредел? Сначала малявкой называют, потом почку отдавить пытаются. Что за дискриминация!?        — Ты немного ошиблась. Наши почки ещё в средней школе отдавили, когда Майо устроилась на карате. А печень, как ни странно, пытались продать только мою, когда она сломала учителю руку.        — Мике, это ты все путаешь! Руку сломала не я, а Шираюки! Она тогда попросила меня показать парочку приёмов, а потом решила провести их на практике. Чидо-сенсей тогда совершенно случайно оказался в том, решающем судьбу его руки, кабинете.        — Но это не меняет того факта, что его печень пытались продать.        — Уж кто бы говорил. Я ещё очень хорошо помню, что кое-кто отстриг мне часть моих волос, Лен.        — Но, Рин, ты сама нам говорила, что они тебе мешают, а когда мы отстригли так они сразу стали для тебя очень важны. Я помню, что ты даже с мести мне челку ночью отрезала. Надо мной, знаешь ли, вся школа смеялась месяц, пока волосы обратно не отросли.        — Говорить о том, что ты спишь с девушкой вместе, да и в священном обителей, где дети знания получают. А ты очень смелый, Лен.        — Охохо, Майо. А разве не ты тогда предложила устроить совместную ночёвку? Да и где? В этом самом священном обителей, где дети получают знания.        — Не переводи стрелки. Мы вроде как обсуждали твои извращённые наклонности.        — Кто бы говорил, мистер "я не слежу за девчонками в раздевалке, я всего лишь стерегу их от насильников".        — Мне было тогда 14. Во мне бушевали гормоны. Да и вообще, будто у тебя они не бушевали в твоей заднице. Сложно было забыть ту ночь, когда мы все поехали на море, а вы в гостинице всю ночь кувыр..        — Если ты попробуешь договорить это предложение, я клянусь, что мой пинал окажется в твоей заднице, бушующей гормонами, Мике.        — Ой-ой, какие мы злые. А разве не ты тогда от удовольствия стона...        — Заткнись!        — Ааааааа, я думал, что ты пошутила про пенал!! А не нааааадо. Риииин, пощади!        — Оу. Лен, ты лешил бедную Рин невинности, а теперь Рин будет лешать невинности Мике.        — Ага. Я даже немного ревную. Думаю, надо оставить их наедине.        — ПОМОГИТЕЕ! Что?! КУДА Вы?! Не бросайте меня одного с этой тиранкой!        — Не переживай. Только с начала будет больно, а потом ты будешь стонать от удовольствия.        — Стойте! Прежде чем мы уйдем и оставим эту "сладкую парочку" на медовый час, я должна кое-что узнать...        — Шираюки, мы не бросим тебя!! - хором - теперь уж точно. Все пустили слезу, даже Рин с Мике.        — Ну а теперь можно и оставить Мике, подождать их в коридоре! Маленькая слёзки Мике, превратилась в целое море слез и разочарованное лицо.        — Не, айда домой!        — Айда!        — Предателииии!       

***

       — Неужели ты до сих пор злишься за мою маленькую шалость, Мике? Рин шла поодаль дороги, застегивая пуговицы на пиджаке. Она вопросительно смотрела на парня. Девушка конечно была виновата, что чуть не осквернила друга своим милым пеналом, но он же тогда отключился, как только черноволосая немного спустила его брюки.        — Да, злюсь! Ты меня тогда до чёртиков напугала!        — Не обращай на него внимание, Рин. Он наверняка просто расстроился, что это была не та красотка из класса 3-C. - Лен подошёл к своей девушке поближе и обнял её за талию.        — Да нет. Семпай давно по нему слюни пускает, если бы она ему нравилась, он бы сам ее пеналом изнасиловал, а она бы и не против была. - Шираюки шла позади всех, ускоряя друзей, то и дело посматривая на часы, а потом вздохнула, понимая, что на первый урок они все же опаздают.        — А вы могли бы и промолчать. Сами же меня там бросили на "растерзание" - Мике шел весь бледный и трясся.        — И кто вообще в трезвом состоянии посмотрит на этого тряпку.        — Майо шла впереди всех и, как ни странно, медленнее всех.        — А вот это уже жестоко! - Мике схватился за сердце, будто его проткнула стрела - Я ,между прочим, очень популярен.        — Спорим?        — Спорим.        — Ого, давно их такими не видел. Похоже, что все действительно приходит на круги своя. - Миккензи добродушно улыбнулся.        — Ага - Шираюки также ему улыбнулась. И только недалеко от этой милой парочки, вокруг которых летала аура идилии, бегали два оболтуса с криками "на такую уродину, как ты в жизни никакой мужик не посмотрит" и "что ты сказал? А ну-ка повтори, искаженное отражение гориллы!" Идилия.