Иди туда, куда иду я

I hate this town, I hate this faces

Что делать детям, которые не знают, чем им заняться? В этом городе они никому не нужны, им даже не с кем выйти погулять. Поэтому они выходят в окна. Есть те, которые себя боятся особо сильно. Таких забирают в клинику на обследование и назначают мерзкое лечение, которое состоит из медикаментов и, что самое гадкое, постоянных сеансов психотерапевта, который копается в твоей голове и получает за это деньги. Среди психотерапевтов есть и такие, которые работают в коротких белых пиджаках, а прием пациентов ведут за стойкой бара. Именно к таким психотерапевтам относится Пак Чимин - парень, переживший свой сложный период в лечебнице, и теперь со знанием дела и малейшим опытом психотерапии занимает должность бармена в одном из шумных заведений Сеула. Однако никому не рассказывает, что в не таком далеком прошлом этот опыт приобрел будучи пациентом психоневрологического диспансера. - Двойной виски, - на высокий барный стул приземляется один из "пациентов" и, бросив телефон на столешницу, тяжело вздыхает. Чимин по внешнему виду оценивает внутреннее состояние клиента и, наливая в стакан запрошенный виски, шаблонно произносит: - Выглядите неважно. - Нет, я в порядке, - отвечает незнакомец и залпом осушает стакан, затем искривляя лицо от жгущей нутро жидкости. - Просто хочу сдохнуть. - За счет заведения, - Чимин делает гостю еще один шот, зная, что это подтолкнет того к рассказу о самом мучительном. Для Пака выслушивать жизненные истории своих "пациентов" стало нормой и перешло практически во смысл жизни. Именно благодаря проблемам других он понимал, что не самый бедный человек на планете и что жизнь в любом случае продолжается. Инцидент, отправивший еще несмышленого подростка в психоневрологическую лечебницу, не желал забываться и по сей день, и часто приходил к парню в ночных кошмарах, но об этом, находясь на еженедельных сеансах у доктора, он умалчивал, потому что хотел быстрее закончить посещение этого, как ему казалось, унизительного места. Чим самостоятельно пришел к выводу и осознанно понимал, что разница между психиатром и психом в том, что псих может выздороветь и покинуть больницу, а психиатр — никогда. Чимин относится к обоим категориям. Парадокс. "Я не хожу к психиатру и не хочу ходить, и причина тому проста: если он послушает меня подольше, у него начнется нервное расстройство", - так говорили пьяные гости бара, когда изливали Чимину душу. Они совсем не задумывались, что нервное расстройство коснется несчастного бармена, которому открывались тайны, о которых не позволено было знать ни психотерапевту, ни даже полицейским псам. Одним из полицейских псов, который иногда захаживал на "сеансы" к бармену, был молодой офицер Чон Чонгук. Только он не выворачивал душу наизнанку за стакан водки, а каждый раз интересовался, не устал ли Чим выслушивать, как распускают нюни его постояльцы, на что Пак сдержанно улыбался и готовил для Чона излюбленный им моккачино. - Я не знаю, нужен ли ей, и этот вопрос ставит меня в тупик, - незнакомец кидает деньги за выпивку и уходит, оставляя бармена наедине со своими мыслями и множеством бутылок алкогольного за спиной. - А какой вопрос ставит в тупик тебя? - интересуется внезапно появившийся из ниоткуда Чонгук и занимает только что освободившееся место у барной стойки. Протирая белоснежным полотенцем стакан, Пак глубоко задумывается и отвечает честно: - Вопрос, который ставит меня в тупик: сумасшедший я или все вокруг меня? Он смотрит на Чона так, будто в этот раз роль психиатра переходит к нему, и в самом деле надеется получить ответ на свой вопрос. Чонгук, возможно, тоже практиковался в психотерапии или просто с должной ответственностью подошел к своей сегодняшней роли, но ответ заставил Пака искренне удивиться и одобрить его слова: - В абсолютно здоровом мире безумие — единственная свобода. - А какой ты? - Я? - Чонгук пожимает плечами. - Я нормальный. - Быть нормальным в наше время - уже ненормально, - выводит Чимин и ставит перед собеседником чашку с моккачино. - Значит, мы с тобой одного поля ягоды, - Чон улыбается и делает первый обжигающий глоток, отчего шикает и втягивает ртом прохладный воздух. Понятие нормальности потеряло свое значение еще тогда, когда Чимин потерял своих родителей. Его жизнь оборвалась еще в подростковом возрасте, о котором в книгах сочиняют, будто это самое прекрасное время всей нашей жизни, но он не смог почувствовать это своей кожей. Собственными глазами он видел, какой жестокой оказалась смерть самых родных людей на земле, и радости это совсем не принесло, наоборот, лишь отбирало желание существовать без них, в полнейшем одиночестве, с разрушенной еще даже неокрепшей детской психикой. В тот же вечер отряд неотложной помощи отправил бедного мальчика в клинику, где врачи вынесли вердикт, что он нихерово тронулся и нуждается в повышенном внимании. Еще бы. Спустя долгие годы, будучи уже совершеннолетним, Чимина выписывают из больницы и пускают в свободное плавание с условием еженедельного посещения врача. Уходя из ненавистного места, которое только навевало горечь утраты и трагические воспоминания, на голову обрушиваются новые проблемы. Благо, доктор Ким напоследок дал Чимину немного денег на первое время, иначе тому пришлось бы пойти на крайние меры и поиграть в игры с законом. Продав огромные апартаменты, оставшиеся ему после родителей и напоминающие о прошлой жизни, Пак покупает небольшую квартирку и остается с приличным запасом денег, но сидеть сложа руки не может, поэтому устраивается на работу и радуется, что его принимают, ибо многочисленные отказы из-за своего личного дела, заклеймованного психиатрическими заведениями, с каждым разом заставляли огорчаться в себе все больше. - Эй, - Чонгук щелкает пальцами перед глазами бармена и насмешливо всматривается в его лицо. Чимин, очнувшись от внутренних раздумий, отмахивается, наливает в только что протертый стакан сто грамм виски и самолично выпивает. - Ты же на смене, разве можно? - удивляется Гук такой смелости и может быть даже наглости. - Моя смена закончится через четыре минуты, тогда мне придется платить. - Ну ты и наглец, - смеется Чонгук и отставляет пустую чашку. - Может, тебя подвести до дома? Чимин отказывается. Хочется освежится и проветрить голову. И, наконец, просто помолчать в тишине. За несколько часов неумолкаемого трепа и бьющей по ушам музыке он изрядно вымотался. Прогулка перед сном, расслабляющий горячий душ и мягкая кровать - то, что надо, чтобы почувствовать себя удовлетворенным. Чонгук прощается и уходит, его смена только начинается, а Пак встречает своего напарника с бодрой квадратной улыбкой, передает ему бар и своих "пациентов" и, собрав вещи, выходит из шумного заведения. Вдыхая ночной почти чистый воздух полной грудью, Чимин каждой клеточкой ощущает усталость и думает, что может быть зря не согласился на предложение Чонгука подвести себя до дома. Неторопливо шагая по пустынным улицам города не сильно волнуешься о безопасности, потому что в последний будний день рабочей недели в столь поздний час люди предпочитают забываться в клубах, нежели бродить по улицам и беспокоить редких прохожих, так безучастно куда-то идущих. Напрячься заставляет темный силуэт, пока еще вдалеке идущий навстречу. На мгновение Чим забеспокоился и решил свернуть не по своей дороге, только сворачивать было некуда, а поворачивать назад как-то слишком позорно, поэтому, стиснув зубы и нервно сжав в карманах кулаки, он во второй раз жалеет, что не поехал вместе с Чоном, а строить из себя смельчака здесь абсолютно не перед кем. Темная фигура все ближе и вот-вот достигнет уровня Чима, который наперекор охватившей его трусости идет вперед, боковым зрением следя за каждым шагом незнакомца. Перевернуться нутро вверх дном заставляет случайное (или нет) столкновение их плеч, от которого у Пака душа в пятки уходит, но он по-прежнему ощущает себя живым, когда понимает, что темный силуэт миновал прочь. Итогом этого становится облегченный выдох и ускоренный шаг. Однако расслабиться надолго у Чимина не получается. Он слышит, как сзади глухо отдаются чьи-то шаги. Может быть это еще один случайный темный силуэт, только вот поворачиваться и проверять это совсем не хочется. Кажется, у Пака открывается второе дыхание, когда и без того быстрый шаг ускоряется до максимального предела, но срываться на бег - опасно, в фильмах это обычно ни к чему хорошему не приводит. В голову почему-то навязчиво лезет образ клоуна-убийцы. Освежил мысли, называется. До дома еще пара кварталов и это не утешающий факт, когда, высчитывая расстояние, твое плечо сжимает чья-то рука. Чимин, собрав всю храбрость в кулак, разворачивается, готовый увидеть маску клоуна, и выдыхает, когда перед собой видит обычное человеческое лицо, но не расслабляется, а рефлекторно пинает незнакомца по яйцам и делает ноги, пока той падает на колени и кривится от боли - заехали по самому ценному. Возможно, это, конечно, было лишним, и незнакомец просто хотел узнать "который час" или "где здесь находится библиотека", но у Чимина не особо горело желание рисковать жизнью посреди темных и пустых улиц Сеула. А еще ему кажется, что он слышал смех и смех этот явно был не от страдальца, схлопотавшего по бубенцам, а это значит были еще люди, и лучше бы Паку быстрее добраться до дома и впредь не шастать по ночам в одиночку. Оказавшись в пределах родной квартиры, Чимин прислоняется спиной к двери и съезжает по ней вниз, жадно хватая воздух после незапланированной пробежки. Горячий душ смывает следы прошедшего дня и не оставляет сомнений, что ночные приключения - чистейшая случайность, однако в ступор вводит сообщение, пришедшее с неизвестного номера: "Поиграем в догонялки?"