Мой братик

      В маленьком тесном трейлере царила обычная ночная тишина. Снаружи стихли голоса артистов, которые вернулись из бара после гуляний в честь новой программы. Всех их растащили по домам, и наступила настоящая ночь. За окном была кромешная тьма, связанная с отсутствием каких-либо фонарей. Да и к тому же, кто захочет выходить на улицу сейчас?       Джеремайя пытался заснуть, лежа в кровати. Но это плохо удавалось. За окном уже давно царила лютая зима, а в трейлере даже под одеялом было слишком холодно. Да и к тому же одеяло было довольно тонким. Парень спал, крепко зажмурившись и прижав ноги к груди. Согреться все равно не удавалось. На нем был свитер, штаны и две пары носков. Одна пара его, другие братца. И как раз таки из-за отсутствия этого братца Джереми не мог уснуть. Пусть Джером и редко бывал дома, а еще реже ложился спать. Но когда он это делал, то сразу становилось теплее. Все же спать вдвоем куда теплее, чем одному. Но сегодня его вновь не было тут, и его близнецу приходилось самому справляться с холодом. Хотя бы одолжив у того без спроса носки. Валеске они сейчас явно не понадобятся.       Окончательно парня лишили сна шаги. Тихие, почти бесшумные шаги. Но у Джереми был слишком хороший слух. Пара шагов, а затем к нему на кровать опускается тело. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кто это. Валеска незаметно улыбается, натягивая одеяло до самых глаз. Джером чуть отпихивает его к стенке и забирает свою долю одеяла. Они лежат на разных концах кровати, и Джеремайя буквально чувствует, как он трясется от холода.  — Твое трясущееся тело и стучащие зубы не дают мне уснуть, — ворчит братец. И Джереми буквально видит, как тот презрительно морщится и закатывает глаза. Но парень не отвечает, делая вид, что он уже крепко спит. — Придурок… Мой близнец придурок… — продолжает причитать Джером, переворачиваясь на другой бок. Валеска неожиданно обнимает брата за талию и складывает свои ноги на него, а его лицо с ледяным носом утыкается в шею Джереми. Джеремайя старается не улыбаться и не радоваться слишком явно. Но холодное тело брата согревает лучше любой печки. Джером трется своими босыми ступнями о его ступни в носках, но резко прекращает. — И ты снова напялил мои носки… Зараза… — Джереми все же улыбается слишком открыто.       Утром Джереми просыпается первым. Он медленно поворачивается лицом к Джерому и тут же пугается. Под глазом у брата красуется большой фингал, губа разбита, а на щеке глубокая красная царапина. Валеска тяжело вздыхает, осматривая эти ранения. Джером часто возвращался домой не в целом состоянии. Но это стало происходить реже в последнее время. Все было из-за компании, в которой он проводил время. У них было что-то вроде боев без правил. По крайней мере Джеремайя называл это именно так. Джером говорил, что это прекрасный способ выпустить пар. Правда сам братец редко с кем дрался, ибо был главным, и все знали, насколько он хорош. Видимо вчера тот решил втянуть кого-то в драку самостоятельно.       Глубоко вздохнув, Джеремайя выбрался из крепких объятий. Он бесшумно подошел к тумбочке и достал оттуда небольшую аптечку. Она состояла из лекарств и вещей, которые парень забирал из нормальной семейной аптечки. Здесь был небольшой набор, чтобы обработать свои раны, а иногда раны братца. Сейчас требовалось второе. Взяв пластыри, перекись, вату и мазь, паренек залез обратно на кровать. Джереми осторожно коснулся ладонью раны на щеке брата, тот сонно поморщился. Отдернув руку, Валеска смочил ватный диск перекисью и провел по царапине уже им. Джером мгновенно проснулся и отскочил на другой край кровати.  — Идиот! Ты что такое творишь! — буквально завопил Валеска, размахивая руками. Джереми сидел со спокойным выражением лица и мокрой ваткой в руках. Мать все равно уже давно ушла из трейлера, так что их не услышат.  — Обрабатываю твои раны, что же еще? — пожимая плечами, произнес парень.  — Нахрена?! Я тебя об этом просил? Твою мать, как же жжет! Придурок… — бормочет Джером. Он явно не доволен действиями братика, который так нагло вторгся в его сон. — Отдай сюда! — Валеска кинулся прямо на него, повалив парня на кровать. Джером отобрал у него перекись и вату, выбросив все это на пол.  — Джером, я просто хотел помочь… — упавшим голосом произнес парень. Джереми всегда терял свою уверенность, когда Джером начинал вести себя агрессивно. Братец считал его чокнутым мазохистом. Он всегда старался помочь своему близнецу: лечил его раны, вытаскивал из переделок, покрывал перед матерью. Правда порой Джеремайя сдавал его, жаловался и боялся близнеца… Но он все же любил его.  — Да не нужна мне твоя помощь! Как ты этого не понимаешь! Я сам могу справиться! — кричал парень, тряся глупого брата за плечи. — Ты мне не нужен! — выкрикнул Джером, а затем с размаху зарядил Джереми пощечину. Лишь затем он слез с него и как ветер умчался из комнаты, трейлера… А Джеремайя остался лежать на кровати, прижимая к горящей щеке холодную ладонь. Он долго не мог прийти в себя, а затем тихо заплакал. Не от боли, нет. Ее паренек научился терпеть. Скорее от слов брата. И пусть тот часто говорил что-то подобное, маленького ранимого Джереми это всегда задевало.       К счастью для него, была зима. А следовательно была куча снега, который Джереми смог приложить к раненной щеке, когда пришел в себя. Джерома не было весь день. В принципе ничего нового. Валеска не был уверен, что вообще хочет видеть братца. Лучше бы он не приходил сегодня сюда. Лучше бы провел ночь еще где-нибудь, как он обычно делает. Но этому было не суждено исполниться. Когда Джеремайя улегся в кровать, потушив свет, сразу же послышались шаги. В этот раз они не были тихими. Джером сразу же бесцеремонно включил лампу на столе брата, освещая всю комнату. Близнец даже не пошевелился, продолжая дальше лежать спиной к пришедшему.  — На, — что-то легкое прилетело в спину Джереми. Это заставило его присесть и повернуться. На кровати лежал серый теплый шарф. Джеремайя непонимающе нахмурился, взяв вещь в руки, а затем поднял взгляд на своего близнеца. И пусть без очков он видел его не очень четко, это было неважно.  — Что это?  — Ты же вроде у нас умный.  — Я вижу, что это шарф. Зачем он мне? И откуда он?  — Боже… Джеремайя, ты точно из нас самый умный? Сейчас зима, если ты не заметил. На улице холодрыга, так что думаю, что теплый шарф тебе не повредит. Тем более он идеально подходит к моим носкам, которые ты снова напялил, — проворчал Джером. Джереми широко улыбнулся, надевая вещь на себя. Он неуклюже слез с кровати и крепко обнял своего братца.  — Спасибо, Джером, — прошептал он.  — Не за что… — тихо выдохнул парень. Какое-то время они обнимались. Но затем Джером плавно отстранился. Он коснулся ладонью щеки брата. Той самой, по которой сегодня его ударил. Джеремайя замер, не в силах пошевелиться. На коже почти не было следа, лишь немного красноты. Валеска подался вперед и поцеловал раненое место. Затем еще. И еще… Он оставил несколько быстрых поцелуев, прежде чем плавно коснуться губ брата своими. Поцелуй был медленным и осторожным. Джереми все еще не двигался, но закрыл глаза и даже попытался кое-как ответить на него. Но в соседней комнате послышался шум. Шум, грохот, а затем стоны. Братья оторвались друг от друга. Один неловко покраснел, второй нахмурился.  — Чертова шл…  — Джером! — оборвал его Джереми, понимая, к чему близнец клонит.  — Все. Молчу, — Джером хитро улыбнулся и толкнул брата на их кровать. Он быстро слез с него и улегся рядом. — Ты точно мазохист, братик. Мой братик мазохист! — довольно громко крикнул Валеска. Но его заглушил стон. Оба брата замолчали, а затем громко расхохотались, лежа на кровати и переплетая друг с другом ноги.       Джеремайя не отрицал, что любил боль. Но эту боль ему причинял тот, кого он любил. А такое можно терпеть… Особенно когда не хочешь, чтобы этот человек уходил. И каким бы Джером не был грубым и жестоким, он тоже в тайне дорожил своим братиком.