Через века, через года я буду помнить твои глаза

      Проснулась я, на удивление в хорошем настроении, и, слава святым единорожкам, у меня не болит голова. Встав, я отправилась искать одежду в куче всякой всячины. В итоге, выбрала джинсы мятного цвета, такую же блузку без рукавов, дополнила этот образ браслетом нежно-голубого цвета, а также шапкой цвета морской волны (я уже говорила, что не могу жить без головных уборов?). Но переодеться мне так и не дали. В дверь кто-то позвонил. Я, в том в чём и была, то есть в пижаме, попёрлась открывать дверь. За ней стояли Толя и… Миша?! А разве он сейчас не должен отлёживаться дома с головными болями? А чё это он в спортивном костюме?       — Привет?! — мда, моё «привет» сейчас прозвучало как вопрос.       — Ну что, готова к пробежке? — вполне бодрым голосом проговорил Марвин. Точно! Пробежка!       — Я? — осмотрела себя. — Ну надо хоть переодеться.       — Переодевайся! Тася уже встала? О чём ты, чувак? Вы вчера вместе бухали, она только под вечер встанет.       — Когда ты уже прекратишь озвучивать мысли? — спросил Цой.       — Так она у себя? Сейчас пойдём разбудим! Он бодренько прошёл в комнату к Гергец. Мдаа! Спит она, конечно, просто божественно. Она мило спала на кроватке, а её волосы аккуратно раскиданы по подушке… Ага щас, так бывает только в сентиментальных произведениях и сказках. Она, как царь, распласталась по своему ложе в виде звёздочки. Одеяло валялось на полу, а волосы были больше похожи на птичье гнездо.       — Проснись и пой! — сказал Марвин, и по-хозяйски зайдя внутрь, раздвинул шторы. Она перевернулась на живот и что-то промычала. Но, зная брюнетку, я могу с уверенностью сказать, что это было что-то типа: «Заткнись и спи!»       — Я сказал — подъём!       — Тебе что, жить надоело?! — сонным и охрипшим голосом ответила она. Я лишь тихо ржала в сторонке.       — Давай вставай, алкашня! — он потянул её за ногу.       — Ну нет! Нихачу! Оставьте меня в покое, и вообще, мы с тобой бухали поровну!       — Ну ладно. Алён, а где у вас ванная? — спросил он меня. Я показала на дверь в конце коридора.       — Спасибо. Михаил схватил брюнетку на руки и понес в указанном направлении.       — А ну, отпустил меня. Я же яму выкопаю. И вообще вспомни, что у меня бита есть! Моя месть будет страшна! Он лишь смеялся и, усадив её в ванную, взял душ и направил его на неё. Причем струя была холодная.       — ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ! КАКОГО ХРЕНА?! ХОЛОДНО! — орала она, пытаясь выбраться, но у неё это слабо получалось.       — Что ты говоришь? Ещё? Окей! — он насмехался над ней.       — Я ТЕБЯ УРОЮ! Он решил сжалиться над ней и включил теплую воду.       — О, тепленькая пошла. От этого уже я покатилась, умирая от смеха.       — Вылазь уже, уроет она, — он протянул ей руку, и, она, схватившись за неё, всё-таки выбралась из ненавистной ванны. Я подала ему полотенце, и он укутал Тасю в него как ребенка       — Я тебе это ещё припомню.       — Ага.       — В жопе нога! А теперь вышли! Я принять душ нормально хочу.       — Окей, — мы вышли оттуда со смехом. Я отбила ему пять и пошла всё-таки переодеваться. Надела я конечно же свою любимую спортивку. Моё золотце. Я её комплектовала пару дней. Это чисто синий костюм, такого же цвета шапка (ну, что ж, я поделаю), и ядрёно синие форсы. Кстати, всё практически сливается. Также я прихватила плеер (тоже чисто синий).       — Я готова, — сказала я, увидев парня на кухне.       — Хорошо, но там уже жарковато, может, шапку не нужно надевать? — спросил он. Я лишь посмотрела на него, как на идиота.       — Даже не старайся. Она никогда её не снимет. Ну, пунктик насчёт шапок, шляп, повязок, панам, кепок и т.д. — пояснила Таисия, зайдя на кухню тоже переодетой. Волосы были влажноваты, но аккуратно уложены в пучок на макушке, а на ней самой был наряд, состоящий из леггинсов и топа от Calvin Klein.       — Правда?       — Ага, — сказала я, а кареглазая посмотрела на меня, как на недоразвитую. Хотя, почему «как»?       — В жопе нога, я это могу повторять вечно. Так что, может, не пойдем? — она уселась на стул.       — Конечно. Пойдём, конечно. Только вот, нужно еще двух разбудить.       — Ну, блииин. И вообще, чё ты такой бодрый? Мы ж бухали вместе, а тебе что-то вообще не плохо. В чём секрет?       — В том, что нужно пить правильно. И для начала научиться пить. И вообще, я тоже не безгрешный. Я ничего не помню после того, как мы выпили в последний раз. Я начала истерически смеяться, вспоминая, что было после того.       — Чё ты ржешь? — спросила Гергец.       — Ой, не могу. Фух, так. Хочешь покажу, что ты делал после этого? — спросила я, вытирая слёзы.       — Ну? Я, немного пошатываясь, типа пьяная, подошла к Тасе и попыталась максимально спародировать голос Марвина.       — Сеньйора, ик. Можно вас пригласить на танец? — это всё пьяным голосом и, когда я немного поклонилась, то чуть не упала (он это реально чуть не сделал). — А потом вы танцевали без музыки, между прочим. Так, а дальше я расскажу на пробежке.       — Эй, так нечестно. Давай сейчас.       — Неа, здесь некуда бежать, а после последней новости мне по-любому нужно будет смыться.       — Хорошо. Мы услышали, как хлопнула входная дверь, на кухню зашла растерянная Саша и злой, ошарашенный Киоссе с красивым отпечатком руки на щеке.       — Оу, это кто так приложился? — спросила подруга. Тот лишь злобно зыркнул на Золотарёву, а у этой прямо слёзы на глазах.       — Что произошло? — спросила я.       — У тебя есть лёд? — спросила она.       — Да, где-то был. Я взяла лёд и отдала Саше. Она подошла к парню и приложила к щеке.       — Ну я же не виноват, что лунатизмом страдаю, — проговорил он.       — А мне что нужно было делать? Спокойно лежать, когда у тебя в кровати малознакомый парень лежит? Ну, ладно, ты не виноват, что лунатизмом страдаешь, но пошлить зачем было?       — Извини.       — Ты тоже.       — Понятно всё с вами, — сказал Миша. — Так. Александра, а что это мы ещё здесь, ты должна была уже переодеться в спортивку.       — Хорошо. Она убежала, и через минут так пять, прибежала в белом спортивном костюме, с чёрным силуэтом Микки Мауса на футболке и в розовых кедах (видно, кто тут ребёнок). Волосы были завязаны в тугой хвост.       — Всё.       — А теперь, нужно Соню разбудить, — говорил весело Марвин.       — Ооо, это тяжело, — сказала Санька.       — Ничего, мы уже Тасю будили сегодня. Я лишь опять посмеялась.       — Как это? — спросила она.       — «Очень теплым» душем, — Святославовна показала в воздухе кавычки.       — Ммм, понятно. Соня-я, вставай, нужно на пробежку идти.       — Не хочу. И вообще, пошли нафиг.       — Или ты сейчас встаёшь, или мы тебя разбудим душем!       — Софа, вставай, я уже его сегодня проверяла, он не тёпленький сначала. Она резко открыла глаза и подскочила с места, когда на неё стали брызгать из пульверизатора. Её пара-алкоголик лишь что-то промычал и сильнее закутался в одеяло. В это время возле нас прошёл Киоссе со льдом и печалька — поскользнулся на водичке. А потом, когда вставал, не заметил, что у него выпало пару кубиков, и снова на них поскользнулся. В это время мы с него ржали, а София успела переодеться. Она была единственной, кто надел шорты. Итак, на ней был короткий спортивный костюм, на футболке которого было синее сердце из пайеток. На голове французская коса и повязка, а на носу солнцезащитные очки. Обулась она в обычные белые вансы.       — Ну так что, пошли? — сказала я, и все согласились.       — Вы идите, а я пока послежу за этими двумя. Мы заметили, что Никита уже тоже спал, а Цой не отставал от него. Зевал то и дело. Как только за нами закрылась дверь, мы услышали «Ненормальный! Зачем было в такую рань подниматься. Такое чувство, что и не пил вовсе. Я бы мог еще часик-второй поспать. Капец, эфир только через 4 часа»       — Ты б хоть от двери отошёл, — сказала я. Мы добежали до парка и там уже разбрелись в разные стороны. Оп, вижу, что Золотарёва просто смылась и захотела мороженки, а Смоленская развалилась на скамейке. Кому-то хреново. А эти двое побежали за мной, так как червячок под названием «Интерес» грыз их изнутри.       — Ну, что же дальше было, — Миша поравнялся со мной, так как сам бегает. А вот Гергец плелась сзади, так как она далеко не спортсмен.       — Ну, ты стал ногой отпихнуть от вас Никиту, который пытался станцевать тверк, — сказала я и побежала дальше.       — Что он делал? — они вдвоём меня догнали. Ой, уже все вместе делают. По-любому нужно их свести.       — Пытался станцевать тверк, — опять сказала я и побежала подальше. Но меня быстро догнали.       — Ну и что дальше? — спросила брюнетка, задыхаясь. Я усадила их на лавочку. Вы думаете, я такая добрая? Пф, я просто хочу выиграть для себя время.       — Ну, вы танцевали, а потом стали обмениваться микробами.       — Что мы делали? — они переглянулись.       — Мы чё, целовались?       — Ага. Я пошёл. Стала быстро уходить оттуда, а потом и вовсе бежать.       — Стоп! Лови её! Я стала бежать от них и громко смеяться. Но меня догнали. Не сразу, но догнали. А потом стали уговаривать, чтобы я это забыла.       — Кудравец, я тебе обещаю, если об этом кто-то узнает, я тебя лично под первым же кустом закопаю, — говорила, зло угрожая мне пальцем, девушка.       — А я помогу, — дополнил Миша.       — Ничего личного, — сказали они одновременно.       — Хорошо, угрожать-то зачем? — сказала я и побежала дальше, всунув в одно ухо наушник.       — Честно? — спросила Тася.       — Конечно, — ответила я с хитрой улыбкой. Ага, щас! А ничего больше не хотите? Я вас ещё свести должна. Сваха Алёна в деле.       — Шо-то мне не верится, но ладно, — услышала я перед тем, как всунула второй наушник. Так, что-то я давно Шоколадкину не звонила. Придём домой — обязательно позвоню.