в последний раз

— Офицер Ким, заключённый прибыл в камеру для допроса, — эту фразу Тэхен слышит не в первый раз. Его взгляд неохотно отрывается от документов, скользя по очередному юному сержанту, который трясется, словно запуганный зверёк в лапах дикого зверя. Тэхен лишь издаёт смешок и медленно встаёт со своего кожаного кресла, натягивая белоснежные перчатки на руки. Свет почти не попадал в помещение через мутные и грязные окна, которые, ко всему прочему, были ещё и ограждены массивной решеткой. А это в свою очередь разрушало всякую надежду выбраться отсюда. В коридоре стоял выраженный запах плесени и чего-то сгнившего, скорее всего, где-то умерла крыса. За офицером следовало несколько человек с автоматами, крепко сжимая пальцами ствол оружия. Звук равномерных шагов раздавался в коридоре, разбиваясь эхом о стены. Ким Тэхен поправил фуражку на голове, приблизившись к плотно закрытой камере. Он сжал пальцами рукоять двери, дёрнув её на себя. На лице появилась чуть заметная кривая ухмылка. Жестом он приказал солдатам остаться снаружи. — Давно не виделись, — Тэхен улыбнулся и взглянул в мутные глаза напротив, которые изучали его. — Чон Хосок. Взгляд офицера скользил по лицу заключённого, изредка останавливаясь на ранах, на которых остались следы крови. Белая рубашка была запачкана грязью, смешанной с кровавыми пятнами; изорвана и прилегала к мокрому телу, а тугая веревка плотно связывала руки за спиной. — Сколько лет прошло, а ты всё такой же ублюдок, — бросил в лицо Чон, откинувшись на спинку стула, немного скорчившись от лёгкой боли. — Я скучал по твоему острому языку, — офицер подошёл ближе, сжимая тонкими пальцами подбородок парня, впиваясь ногтями в чужую кожу, оставляя заметные следы. Ким Тэхен достал нож из своего кармана и скользнул к рукам бывшего командира, разрезая верёвку. — Офицер Ким, решили помочь врагу? А не боитесь, что Вас потом отправят под трибунал? — Чон усмехнулся, потирая запястье. Действительно, прошло уже больше 3 лет с того момента, когда он подался в бега. Он знал, что после этого он, фактически, подписывает себе смертный приговор. Ким слегка улыбнулся и аккуратно приподнял голову юноши за подбородок, прикоснувшись своими губами к чужим. Он целовал долго, страстно и аккуратно, пытаясь насладиться каждым моментом. Ким сжимал и мял пухлые губы, скользя языком по ранам на нижней губе. Хосок не двигался, словно боялся спугнуть Тэхена. Руки Чона скользнули на чужую талию, прижимая подтянутое тело к себе. Пальцы изучали изгибы чужого тела, проводя по самому основанию позвоночника. Хосок неохотно отстранился от него, обжигая влажные губы горячим дыханием. — Что с нами будет? — Нас расстреляют, Тэхен. Нас в любом случае расстреляют. Тебя за связь с врагом, а меня — за предательство, — Чон грустно усмехнулся, прижимая к себе офицера. — Прости, что из-за меня ты идёшь на смертную казнь. — Я не жалею, что позволил тебе завоевать своё сердце, — Ким прикоснулся шершавыми губами к чужому лбу, долго не отрываясь от него. — Ты знал, что идёшь на свидание со смертью, Ким Тэхен. Ты знал, что после встречи со мной тебя расстреляют. Ты мог сбежать ещё тогда и спастись. Начать новую жизнь и… — Хосок замер на полуслове. Тэхен прикрыл рукой его рот, смотря на него. В его глазах было столько любви и тепла, сколько можно было встретить лишь в материнском взгляде. — Ты дурак, знал? Какой мне смысл бежать, если ты умрешь под вражескими пулями? Какой смысл мне жить в мире, где больше не будет тебя? Я рад, что я умру. Умру вместе с тобой. Я буду до конца с тобой. — Можешь… Мне кое-что пообещать? — негромко сказал юноша, дрожащими губами. Ему было больно видеть лицо Тэхена. Его Тэхена. Ему больно было смотреть на его улыбку и понимать, что из-за него они оба идут на смерть. Слеза скатилась по щеке Чона, плавно касаясь тонких пальцев Кима. «…» — Ким Тэхен, Вы приговариваетесь к смертной казни путём расстрела за связь с врагом, — Тэхен грустно улыбнулся, разглядывая черты лица командира. Он понимал, что сейчас у него остались лишь считанные секунды до того момента, как они оба упадут замертво. Тэхен не жалел, нет. Он давно принял это решение, поэтому был… Счастлив. Счастлив умереть вместе с ним. — Чон Хосок, бывший командир взвода… — Чон Хосок сжимал в руке ткань своей изорванной рубашки, теребя пропитанные кровью края. Он не слушал своего «палача», он знал, что он умрет. Когда ты идёшь против системы — ты должен понимать, что когда-нибудь эта система сломает тебя и твою жизнь. Чон медленно поднял взгляд, встретившись с карими глазами, в которых ещё не потух огонёк надежды. Хосок чувствовал, что его сердце разрывается на части, разбивается на мелкие кусочки. В горле застрял комок, словно перекрывая путь к кислороду. « — Когда мы будем стоять там…» Тэхен улыбнулся чуть шире, поджимая собственные губы. Хосок неуверенно кивнул, не отрываясь от чужих глаз. « — Можешь ли ты взять меня за руку?» Ким протянул дрожащую руку вперёд, чувствуя, как слезы непрерывно текут по его щекам, разбиваясь о холодную землю. —… Приговариваетесь к смертной казни путём расстрела. На счёт «три» — начать огонь. — Раз! Чон крепко сжимал ладонь Кима, поглаживая её большим пальцем. — Два! Тэхен поджал губы, прошептав напоследок одну единственную фразу. — Три! «Я люблю тебя. Больше всего на свете. Я люблю тебя» — Огонь! « — В последний раз…»