Ваня такой идиот

       Ваня не мог подумать, что будет встречаться с той, кто старше его на двадцать лет. Но это всё равно было классно: она опытнее. Действительно, зачем нужны ровесницы, если есть такая? Особенно такая, как Диана. Сказать, что Иванову снесло голову, — это не сказать ничего. Ему хватает одного короткого взгляда в глаза Дианы (также и в те «глаза», которые находятся ниже), чтобы забыть всё, что только можно. С каждым разом расстаться всё сложнее (для Вани), и с каждым разом он всё сильнее привыкает к ней. К тому, как она закидывает на него ноги, лёжа на диване; к тому, как она, схватив его за воротник школьной рубашки, увлекает с собой на кровать; к тому, как она гладит его грудь, слабо царапая ногтями.        Думали, Ваня подсел на наркотики. Да, он подсел на очень своеобразный наркотик.        Иванов хочет найти поддержку, но слышит в ответ лишь «у меня был трудный день, я не намерена сейчас слышать о твоих проблемах, поэтому иди сюда, малыш». И он подчиняется, закрывает рот, проглатывает горькую пилюлю и кладёт руку на её бедро, задирая шёлковый халат, нависая сверху.        Ване нравится, как Диана смотрит на него, обнимает со спины, дышит в шею и целует, оставляя на губах свою помаду. Парень может нежиться рядом, но понимает, что заменитель в её лице действует всё хуже. Да, именно заменитель. Крылова сексуальна, игрива и стервозна, что, несомненно, всегда нравилось такому парню как Ваня. Но, уходя после очередных прекрасных часов, он чувствует, что его план рушится, подобно песочному замку.        От хорошей жизни наркоманами не становятся, не так ли? Вот Иванов и пытается избавиться от одной привязанности, заменив её другой. Но в чём смысл обманывать себя самого? Просто Ваня такой идиот.        Каждый раз, вновь и вновь, Ваня возвращается к Диане. Возможно, просто потому, что ему нравится, как её пальцы массируют кожу головы, а руки гладят грудь. Может быть, всё из-за того, что она соглашается в один момент его выслушать и когда-то это становится уже некой традицией, потому что Ваня, заходя в дом, сбрасывает с плеч рюкзак и выпаливает «Даня такой идиот». Иванов и сам не знает, когда переступает ту грань, после которой он обсуждает свои чувства к Даниле, лёжа между её ног.        — Понимаешь, он, кажется, и не замечает меня, — говорит Ваня, покрывая внутреннюю сторону бедра Дианы поцелуями.        — Мы подумаем над этим, хорошо? Но только после того, как ты займёшь свой язык более приятным делом.        — Конечно, детка, — и Ваня кивает, улыбается, запихивая свои переживания… в Пицунду.        Всё переходит в какие-то ненормальные отношения, которые никто не собирается прекращать. Он рассказывает ей о том, как он стал смотреть на названного брата, как считал родинки на его спине, видя мокрую после душа спину Дани, как полюбил его отвратительный (как он подумал при первой встрече) парфюм, как сердце стало колоть от того, когда он видел, как мелкий обнимал Яну. А потом ещё и её придуманная беременность. Да как эта сучка может морочить ему мозги?        — Это логично, сладкий, — отвечает Диана, протягивая руки к возмущённому Иванову. — Она хочет удержать его рядом. Яна поступила крайне умно, зная, что Даня не бросит беременную девушку, — она обнимает его за плечи, прижимаюсь грудью к широкой спине.        — Эта овца…        — Ш-ш-ш, — шепчет на ухо Крылова, мазнув губами по щеке парня. — Она всё равно должна будет сказать, — уверяет Диана. — Поэтому тебе нужно только ждать.        — Она дотрагивается до него, целует, мне…        — Прекрати, — перебивает она. — Он тебе не принадлежит, — произносит Диана самую, пожалуй, страшную правду, от которой Ваня так старался скрыться, и чувствует, как парень сутулится и опускает голову, упираясь локтями в колени и зарываясь пальцами в волосах. — Давай, я тебе помогу, — говорит Крылова, сжимая пальцами плечи Вани и медленно массируя.        — Конечно, — улыбается тот, разворачиваясь, находя мягкие губы Крыловой.        И снова. И снова. И снова. Всё одно и то же повторяется изо дня в день. Ваня видит Даню, целующего Яну, и, возвращаясь со школы, валит Диану на кровать, намереваясь спустить пар. Но как не представляй, её руки всё равно не походят на руки Данилы, и даже воображение Иванова не способно создать такую качественную иллюзию любимого человека рядом.        Но исчезает и Диана, и тогда Ваня остаётся один на один со своей проблемой, сейчас поднимающей бокал с шампанским. Возможно, это уже и не проблема.        — Ну, что, Данёк, за нас? Нахер этих баб. Одни проблемы.        — Согласен, — улыбается паренёк, позволяя закинуть руку себе на плечи и прижать к себе.        Ваня сам и не помнит, в какой момент в голову приходит мысль лечь рядом с пьяным Даней. Скорее всего, это всё «Jack Daniels», который они втихаря от родителей утащили к себе наверх. Иванов ложится рядом, вдыхая запах брата.        — Ох, Данёк, знал бы ты, как я заколебался терпеть Яну рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться, — говорит Ваня, откидываясь на соседнюю подушку, рядом со спящим Иванoвым.        — Ваня, ты такой дурак, — выпаливает Данила, и Иванов покрывается потом, моментально трезвея. Твою мать… Твою мать… Он не спал. — Как можно так долго собираться?        — То есть… ты знал? — поднимаясь на локте, неуверенно вопрошает парень, и Даня выгибает бровь, смотря на него. — Серьёзно, прослушка? — смеётся тот. — Хакер недоделанный.        — Почему сразу недо…        Конечно же, тот не договаривает. Ванин мир взрывается, когда он наконец дотрагивается до любимых губ, а волосы перебирают тонкие пальцы. О да, это намного круче, чем с Крыловой.