Любовь в ножах.

       В момент неразделённой любви, всегда должен быть человек способный понять, утешить, приглушить тупую боль в сердце. Способный дать необходимую поддержку в трудную минуту. У неё нет под рукой такого человека, зато есть кое-что гораздо эффективней. У неё есть свой антистресс. Среди своих одноклассников она имела довольно дурную славу, с гордостью неся прозвище «ненормальная». Получила она его не просто так. Дело в том что она имела странное, даже ужасное увлечение — ножи. Девушка помнила те дни, когда она была наедине с ножами. Когда она водила лезвием по венам, она чувствовала глубокую эйфорию и возбуждение. Но всё это осталось в глубоком, тёмном прошлом. Сейчас всё совсем по-другому, всё не так. Всё хорошо. Она даже поступила в новую школу, нашла клуб по интересам и друзей в нём. Все своё время она посвящала клубу и своим друзьям. Литературный клуб давал ей возможность заняться чем-то другим и найти новое увлечение. Давал ей возможность поселить в себе глупую надежду на хорошую жизнь. И ведь получилось же. Но он… Все испортил. Сломал то, что Юри строила на протяжении всей своей сознательной жизни. Стер её надежды и мечты на прекрасную, новую жизнь. Кажется она возвращается к истокам. Она возвращается в старую, грязную, в прямом смысле кроваво-красную жизнь. Он стал её недостижимым идеалом, стал целью, стал добычей. Она наблюдала за ним из далека, всё больше влюбляясь, всё больше запутываясь в этой любовной паутине. В итоге став жертвой страшной любви.

***

      Ночь. Темнота. Идеальная тишина. В голове девушки в данный момент нет никаких мыслей. Нет, не правда. Есть. Одна единственная. — Хорошее время суток чтобы вспомнить прошлое, — говорит девушка в пустоту, — Не правда ли, милый? Она приступила к затеянному, держа сверкающий, в свете луны, нож. О её странном увлечении знали немногие. Даже родители, любившую свою драгоценную дочь, понятия не имели какая она на самом деле. Единственный кто знал и знает о её мазохистских наклонностях, президент клуба в котором она состоит — Моника. Моника… От одного имени Юри впадает в ярость. Моника та, которая отобрала у неё возможность на счастье. Возможность быть с ним. Та еще сучка. Лезвие ножа уже близко… По щекам скатились горькие слёзы. Она понимала то что лишаться жизни так — глупо. Но ничего с этим поделать не могла. Слишком много всего накопилось в сосуде ее души. Пора опустошить эту колбу. Она знала, что в момент неразделённой любви, всегда должен быть человек способный понять, утешить, приглушить тупую боль в сердце. Способный дать необходимую поддержку в трудную минуту. К несчастью Юри, у нее нет под рукой такого человека, зато есть кое-что гораздо эффективней. В этот миг девушка с размаху вонзила нож в сердце. Фонтаном полился завораживающий, и одновременно пугающий рубиновый дождь. Перед глазами Юри вспышкой пролетела вся ее недолгая жизнь. Литературный клуб, названия книг которая она успела прочитать, строки стихов которая она написала, чаепития в клубе, вкусные кексы Нацуки, в конце-концов — он. Он — причинивший ей столько боли и наслаждения одновременно. Он — давший шанс вспомнить настоящую себя. Он — давший ей познать настоящую, хоть и неразделенную любовь. Он принес в её жизнь столько страданий и удовольствия, что Юри задыхалась, прям как сейчас в крови. Она его до безумия любила и ненавидела всеми фибрами своей больной души. Но сейчас это не важно. Главное — он открыл ей двери в иной мир, чему она премного благодарна. Главное — то что один из семи миллиардов людей на планете, будет страдать так же, как и она сама. Будет жалеть о том, что потерял такого прекрасного человека. Будет жалеть, что потерял её. Все же, Юри счастлива. Вот он — счастливый и самый правильный конец её истории.       — Пока, милый, — прошептала тихо Юри, — Вот бы существовать в твоей реальности… Жаль что не сегодня и не сейчас.

***

      В момент неразделенной любви, всегда должен быть человек способный понять, утешить, приглушить тупую боль в сердце. Способный дать необходимую поддержку в трудную минуту. У Юри нет под рукой такого человека, зато есть неразделенная любовь, опустошенный сосуд души и мертвое тело которое запуталось в этой любовной паутине. Одно остается неизменным. Это — ножи.