Чернила на пергаменте

***

      — Ладно, что насчёт этого? — послышался справа голос Себастиана, а следом звук, похожий на стук чашки о деревянный стол.       Кейтилин, сидевшая всё это время с закрытыми глазами, потянула носом и расплылась в улыбке.       — Шоколадом пахнет, — протянула она зачарованно.       Себастиан усмехнулся; диван рядом с Кейтилин прогнулся под его весом, когда Сэллоу устроился рядом с ней. Когда Кейтилин открыла глаза, она тут же заметила кружку, наполненную…       — Это что, правда горячий шоколад? — удивилась она, потянувшись к напитку. — Как?.. Выручай-комната ведь не может…       Кейтилин не договорила: вкусный запах шоколада вскружил ей голову. И несмотря на то, что даже кружка была горячей, Кейтилин не могла удержаться от того, чтобы сделать первый малюсенький глоток. Обжигающий, но такой вкусный!       — Комната не может, — согласился Себастиан. — Но я взял с собой шоколад, потому что знаю, как шустро варят зелья местные котлы. И я знаю, какая ты сладкоежка, когда дело касается шоколада.       Его тон был привычно самодоволен, но даже это вызвало у Кейтилин очередную улыбку. Пока она осторожно дула на шоколад, Себастиан открыл купленную в Хогсмиде бутылочку сливочного пива, которое он взял с собой, когда они с Кейтилин собирались провести Рождественскую ночь в Выручай-комнате, и теперь наблюдал за Кей.       — Итак, каков вердикт? — поинтересовался он. — Я угадал?       Кейтилин, прищурившись, посмотрела на него из-под ресниц. Накануне они немного поспорили: Себастиан уверял, что знает, какой напиток она предпочитает на Рождество, а Кейтилин поставила его самоуверенность под сомнение. После ужасных событий в катакомбах Фелдкрофта и нападения Ранрока на Хогвартс они пытались отвлечься. Учёба и магия не помогали. Зато вопросы о любимой еде, временах года и прочих мелочах разгружали головы и помогали узнать друг друга лучше, с простой повседневной стороны. Кейтилин и Себастиан знали, как двигаются в сражениях — теперь настал черёд узнать, какую музыку они любят. Или что предпочитают делать в грозу. Мелочи, казалось бы, зато с каждым днём они становились всё ближе.       — Ну, почти, — сказала она с нарочитой небрежностью. — Да, я люблю горячий шоколад. Но больше всего люблю его с маршмеллоу. Знаешь, когда они плавают в чашке и всё такое…       Себастиан вскинул брови и указал на Кейтилин пальцем:       — Мы говорили про напитки! Маршмеллоу — еда. Не считается!       Она не стала спорить. Только посмеялась и крепче сжала горячую кружку. Тепло от неё распространялось по ладонями и по рукам, пробираясь в самое сердце; хотя, возможно, шоколад тут был не причём.       — Хорошо. — Кейтилин откинулась на спинку дивана, скинула туфли и поджала под себя ноги. — Теперь твоя очередь. Я… Хм, я уверена, что ты любишь луковый суп.       Себастиан спрятал губы за бутылочкой с пивом.       — Почему ты так решила? Это ведь даже не Рождественское блюдо. А у нас сейчас тема Рождества.       — Он острый. А ты любишь «острые» заклинания, — объяснила Кейтилин и показала в воздухе кавычки.       Себастиан не выдержал и обронил смешок. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, и Кейтилин пихнула его локтем в бок. Только тогда-то восхитительный смех рокотом вырвался из его груди.       — Ой, хватит, — фыркнула Кейтилин. — Я разве не правду говорю?       — Я люблю огненные заклинания. А «острые» — это больше по твоей части. На последней дуэли в Скрещённых палочках я думал, что твоё Диффиндо меня налысо обреет!       — Ой, да ну тебя. — Кейтилин закатила глаза. — Так что по поводу супа?       Себастиан усмехнулся и сделал большой глоток сливочного пива.       — Ладно, ты права. Я его действительно люблю. Но мы говорим про Рождественскую еду, так что… — Он замолчал и приподнял одну бровь, эффектно оставляя фразу повиснуть в воздухе.       — Хо-ро-шо. Ростбиф или запечёная индейка?       В ответ послышался ещё один смешок.       — Ростбиф. А твоё?       Кейтилин покрутила чашку в руках, размешивая остатки. Неожиданно это напомнило ей о Прорицаниях и нагаданном смертельном враге, который погиб от её рук… Кейтилин постаралась отогнать прочь дурные воспоминания и залпом допила тёплый шоколад.       — Я больше люблю рыбу, — призналась она. — Пирог рыбака, всё такое. Но на Рождество… Глазированная ветчина — это и впрямь вкусно. Я когда первый раз попробовала её в пять лет, меня потом за уши было не оторвать от неё. Съела всё, что приготовили на кухне, и даже попросила добавки. Правда, весь следующий день у меня болел живот.       — Бедняжка. — Глаза Себастиана улыбались. — А я однажды съел на спор дюжину яиц докси. Первый курс, — пояснил он, когда Кейтилин уставилась на него круглыми глазами. — Я проиграл Гаррету какой-то спор, уже не помню какой. И мне пришлось съесть целую горсть этой дряни, чтобы он не подумал, что я струсил.       — Ночь ты, очевидно, провёл в больничном крыле? — предположила Кейтилин, хмыкнув; она встала с дивана, чтобы поставить кружку на кофейный столик, и села обратно. Пошарила рукой в поисках пледа — и вуаля, Выручай-комната услужливо подкинула его на подлокотник дивана.       — Две ночи. — Себастиан показал указательный и средний пальцы. — Я был слишком мелким для такого подвига, так что медсестра решила проследить за мной.       — Уверена, наказанием не обошлось.       — Разумеется! — возмущённо воскликнул Себастиан и допил остатки своего пива. — Это было перед Хэллоуином, так что мне пришлось провести у лесничего несколько часов, пока я руками вырезал все эти дурацкие рожицы на тыквах.       Кейтилин скривила лицо.       — Фе, тыквы.       Она легла щекой на спинку дивана. Себастиан убрал пустую бутылку из-под пива на стол и отзеркалил её позу. Было что-то уютное в том, как они сидели вместе на диване, друг напротив друга, в полумраке Выручай-комнаты; плед, который Комната им подкинула, оказался слишком огромным, так что Кейтилин поделилась им с Себастианом.       — Не любишь тыкву? — с усмешкой спросил он, когда они закутались в плед по самые носы. — А как же тыквенный сок?       — Нет, мне нравятся все эти украшения с тыквой для Хэллоуина, — попыталась возразить Кейтилин. — Но тыквенный сок… Да, тут ты прав, я его не люблю. Конечно, когда больше ничего нет, я его выпью. Но без удовольствия.       — А что тогда…       — Сок из одуванчиков. Летом со льдом — это моя любовь.       — Я почему-то думал, что лимонный, — медленно протянул Себастиан.       — Почему?       — Ну… знаешь, — он послал ей загадочную улыбку. — Он кислый, терпкий, от него сводит зубы — а ты иногда как скажешь что-нибудь такое, что аж сморщиться хочется. «Пауки не насекомые», — передразнил Сэллоу… за что получил пинок в ногу. — Ауч! Кей!       Кейтилин тем временем уже вскочила на колени и нащупала подушку, любезно предоставленную Выручай-комнатой.       — А ты тогда знаешь, какой сок? — прищурившись, спросила Кейтилин, глядя в широко раскрытые глаза Себастиана — он таращился на подушку и пытался не рассмеяться. — Ты тоник из жаброслей!       …в следующий миг она уже от всей души лупила Себастиана Сэллоу подушкой, а он хохотал как ненормальный и не делал ни единой попытки увернуться.