С днём рождения, my paradise...

Она медленно поднимает поднимает бледную ладонь, всегда такую холодную, будто она давно отмерла, но не перешла пока в стадию гниения. На месте нижних костяшек тёмные бордовые пятна, и маленькие кусочки содранной кожи. Ледяные пальцы медленно достают из грязной пачки Winston'а длинную продолговатую сигарету. В глухую темноту на секунду проникает маленький красный огонёк зажигалки, и за мгновение безмолвно исчезает, будто его и не было. Слышен лишь слабый щелчок. Делает глубокую затяжку и выпускает облако едкого серого дыма куда-то в сторону двери. Глаза давно уже привыкли к темноте, поэтому резкий свет неоновой лампы заставил девушку прищуриться и негромко зашипеть в сторону пришедшего и принесшего свет "друга". Точно такой же, как и всегда — в старых потёртых джинсах, вымазаных грязью в перемешку с чьей-то крови. Она точно знает — кровь принадлежит не ему. Подрался с ментом? Зарезал кого-то в поисках очередной дозы? Или вновь забил на смерть диллера? Она не имела не малейшего понятия. Да и какой смысл? Что бы из перечисленного не произошло она точно знает — минимум один шприц или же две-три таблетки уже давно в нём. В свете через чур яркой лампы можно заметить явно расширенные зрачки, и нездоровую ухмылку на пол лица. Снова на нём чёрные изодранные "вансы", которые он не снимал уже около недели. Память совсем разъело в последние полгода от постоянной ломки, доходящей иногда до драк и побоев, от систематического употребления наркотиков самых разных видов и эффектов, и не менее систематических самоистезаний, потому она не может вспомнить, сколько он уже ходит в этом. Мозг просто отказывается работать каким либо образом, не воспринимает и не воспроизводит информацию. Ничего. Рассудка и силы хватает только на то, чтобы изредка выходить поесть в общую кухню, (если это вообще можно назвать кухней) и, возможно, сделать пару шагов по квартире. И снова эта дурацкая бледно-лиловая рубашка, с дырками везде, где только можно, а под ней майка "You are my paradise". Забавно, но пару месяцев назад она обожала эту майку, а сейчас... по неизвестным никому причинам кажется наитупейшим вариантом одежды. Только сейчас, отвлёкшись от вялого разглядывая его одежды в ещё один, многомиллиардный раз, она замечает у него маленький пакетик с таблетками которого, казалось, не было буквально секунду назад. Резко, в голову пулей ударяет кровь. Вновь, буквально из неоткуда, во всём теле появляется мелкая дрожь, проходящая куда-то в глубину организма, проникая в нервные окончания. Резкая волна проходит по мышцам, заставляя её широко распахнуть глаза. Вены на руках начинают неимоверно зудеть и чесаться, пульс учищается. Она пытается взять себя в руки, встать с пола и подойти к нему. Но ноги не слушаются. Будто ватой набитая марионетка, она пытается приподняться с грязного пола, но чуть не падает лицом вниз, когда ноги не выдерживают напряжения и подкашиваются. Снова пробивает на дрожь, но на этот раз сильнее. Её начинает трясти, как от сильного удара током. Что-то внутри, под кожей, щекочет мышцы, заставляя пальцы неестественно сгибаться. Приходится сильно надавить на запястье, в котором с удвоенной скоростью циркулирует кровь, чтобы хоть как то унять это разъедающие чувство. Но тут к ней, наконец, подходит он. Видимо, идёт он из последних сил, потому что ноги неподдельно трясутся, как будто он вот-вот рухнет на пол. Шумно опуская на пол свою, казалось бы, костлявую тушку, парень протягивает три маленькие грязные таблетки и поднимает на неё глаза. В этом взгляде не видно ничего. Пустые стеклянные глаза не выражают никаких эмоций. Или же всё таки выражают? Совсем чуть-чуть, еле заметно, одну единственную эмоцию. Сожаление. Хотя, возможно это всего лишь изменённое сознание видит эту "эмоцию" в забитых чёртовым ядом болотистых глазах парня-друга-диллера. Вполне возможно. Оба сидят молча, будто не решаясь заговорить. Хотя, не ей, не ему и не нужно. Что вообще они могут друг другу сказать? Год назад, месяц, день — ни один из их коротких диалогов не имеел, и сейчас иметь не будет никакого смысла. Напротив сидят два человека с тяжёлыми психическими расстройствами. О чём они, хотя бы в теории, могли бы сейчас поговорить? Она заглатывает все три сразу. В висках стучит кровь, к голове мгновенном поступают импульсы. Ещё немного — и её не станет. "С днём рождения..." — хрипло шепчет он и отворачивается. Её глаза медленно закрываются, тело сотрясает в последний раз, рука медленно опускается. С днём рождения, my paradise...