Наверное, я так и буду одна

Накинувшись на свою спасительницу, на вампиршу, что спасла его, обратив в себя подобного, он сжимает ее в своих руках. Вонзая клыки в долгожданную шею, рот наполняется теплой почти горячей слегка сладковатой кровью. И разливаясь по горлу, она успокаивала, усмиряла инстинкты, останавливала бешенную жажду, что была уже не выносима… Глотки были слышны, и для Крул они были подобно игры арфы. Вампирша нежно перебирала золотые локоны, наслаждаясь этим моментом. С каждым месяцем, годом, ее птенчик становится голодней. И ее кровь уже не может утолить полностью его голод. Уже совсем скоро он не будет к ней приходить, врываясь и наглым образом впиваться клыками ей в шею. И тогда эти моменты больше не повторятся… Она больше не будет ощущать его запах, его напряженное, как струна тело от жажды. Не будет слышать его глотки, от которых его тело расслабляется. Увы. Но что-то теплое и приятное, она чувствует к Хакуе, а он… не известно. Крул хорошо известно, что он хочет спасти брата. Но чтобы он испытывал что-то к ней… хах, глупости. Для него она кормилица, мать. Но так хочется, чтобы он не только от ее крови был зависим, но и от самой нее. Глотки прекратились, клыки вынуты из плоти, и голубые глаза заглядывают в лицо Цепеш. Рубиновые как кровь глаза столкнулись с голубыми как безоблачное небо. Оба смотрят друг на друга в полной тишине, что повисла между ними. Оторвавшись от столь любимых глаз, королева осмотрела лицо парня. На его губах было немного крови, и Крул тут же вытерла ее.       Ах... как же хочется, чтобы он еще, вонзил клыки…       — Извини… — Он отпускает ее и делает шаг назад. Крул ухмыляется.       — Настолько был голоден? Хах… хорошо в следующий раз дам больше. Кивнув, он разворачивается и уходит. Дверь за ним закрылась, а Крул с сожалением посмотрела на закрытую дверь. Сев на трон, она прикоснулась к шее. Как же хочется быть с ним ближе, но увы… Для мальчишки она, лишь кормилица. И на этом точка.       Наверное, я так и буду одна… — Грустно вздохнула Крул.