И через тысячи лет.

Если когда-нибудь кого-нибудь спросят о том, когда этот мир покатился к дальним родственникам (а точнее к доисторическим предкам) отдельных частей тела человеческого или животного организма, то ответ будет слишком неоднозначным и расплывчатым. Точнее, так ответят те, кто родился в последние сто лет. А вот те, чье существование началось задолго до всех этих технологий и политических реформ в планах отношений стран, ответят просто и кратко: с самого зарождения мира, с этой проклятой долголетней жизни и соулмейтов, которые могли и вовсе родится спустя пять тысяч лет после тебя. И Люси просто ненавидела тот факт, что она будет старше своей пары на сотни лет. Она ненавидела то, что после восемнадцати лет она осталась в поистине подростковом теле, которое даже и на дюйм не хотело расти и развиваться дальше, кроме набора и сброса веса. Даже чертовы шрамы сходили на нет ровно через неделю, месяц или же год. Время тогда совершенно не имело ни какого значения. Она ненавидела то, что в мире за её тысячу сто шестьдесят один год со дня её рождения не осталось ни одного интересного места, ведь каждый уголок Земли был изведан, изучен и описан в дневнике. Она ненавидела свой дневник, точнее сотни дневников, которые содержали чуть ли не каждый день этой жизни и описывали каждое приключение Люси, ее друзей и всю её семью, что умерла многие века назад. Она ненавидела то, что чёртовы стермерии ни как не смотрелись на могилах её давних знакомых. То, что приходила на уже пустое поле, где одним напоминанием от друзей служили лишь ею же посаженные кусты цветов и деревья над каждой из могил. Ненавидела то, что не могла умереть, хотя все эти различные способы смертей были довольно забавными. Так что это стало её небольшой традицией: раз в век, когда уже совсем скучно, идти на риск, который заканчивался временным летальным исходом. Ненавидела и то, что дата на её руке показывала двадцать шестое августа тысячу девятьсот девяносто пятого, час ноль три ночи. Но Люси уже любила этого несносного ребёнка, что был младше неё на тысячу лет и полтора века. Осталось только дождаться его или же её рождения, а уже потом как попрёт. Чему Люси и научилась за эту жизнь, так это ждать, развлекаться, когда совершенно нечего делать, импровизировать в различных ситуациях и не слушать своего друга Нацу. - Я не пойду снова в школу! - на эмоциях воскликнула девушка, заканчивая рисунок в своём очередном дневнике. - Да ладно тебе, весело будет! - в ответ ухмыляется парень, обнажая свои чуть ли не драконьи клыки. - Также, как и три века назад в гимназии в Лондоне? - слышится ехидство, но на губах Хартфилии играет воистину детская улыбка. - В этом графском учебном учреждении? - Нацу смешно кривится, а после заливается смехом, который подхватывает девушка. - Я похожу туда неделю, а там посмотрим. Слышится победное "Ес!" и грохот захлопываемой дверцы холодильника. - Сейрин. Завтра. Школьная форма уже висит в твоём шкафу, - хохочет парень, чей возраст почти что равен возрасту девушки, а после он подхватывает синего котёнка на руки и убегает к себе домой. И спустя минуту по квартире раздаётся разочарованный и почти отчаянный вздох девушки.

***

Стук мяча о деревянное покрытие пола, скрип кроссовок, тяжёлые вздохи парней и свисток их тренера-девушки - это то, что слышали те, кто так или иначе проходил мимо спортзала старшей школы Сейрин. - Работайте, мальчики, солнце ещё высоко! - кричит Айдо Рико, подбадривая уже выдыхающих последний кислород из лёгких парней. - Куроко, прекрати валяться трупиком на полу, а то простынешь! В ответ на это парень что-то нечленораздельно промычал, но с места не сдвинулся, продолжая лежать на месте. - А здесь у нас спортзал, - радостно провозгласил Киёши, открывая двери зала и позволяя новеньким осмотреть помещение. Все баскетболисты тут же повернули головы в сторону входа, а Куроко, уже было решившийся на ещё одно отжимание, тут же упал обратно на пол, хватаясь за обожённое запястье с датой и временем рождения своего соула. - Куроко, ты в норме? - спросил Кагами, замечая странную реакцию друга на новеньких, которые уже были увидены Киёши в другу часть школы. - Да, вот только, - ответил парень, обнажая кожу запястья с загоревшейся ранее надписью, - не разглядел вошедших из-за этого. В тот момент Кагами впервые позволил себе рассмотреть чужую метку. В тот момент в Куроко в который раз разыгрался интерес узнать то, как выглядит его "древний" соулмейт.

***

- Люси-сан, вы в порядке? - интересуется Киёши, заметивший небольшую заминку девушки у спортзала. - Да, конечно, - кивает в ответ девушка, натягивая рукав школьной блузки на кисть руки. - Ты же не упустишь этот шанс встречи? - спрашивает Драгнил, пихая локтем подругу и спрашивая Теппея об одном из баскетболистов с подходящей датой рождения. И Киёши отвечает, понимая к чему это ведёт и давая обещание о хранении молчания. И с тем ответом жизнь Хартфилии наполнилась новыми забавами. А Нацу уже думал о сегодняшнем школьном обеде.

***

Учиться в школе, в которой вот уже два с половиной века не бывал, было тем ещё испытанием и наказанием ни в чём не повинной души. Несомненно уроки за все десятилетия стали полнее и интереснее, но не для тех, кто проходил все эти изменения и войны в те времена. Так что урок истории был официально вычеркнут из списков "То, на что можно ходить" и "Не спать во время". Следующим был иностранный, который Нацу тут же не взлюбил, ведь учитель иногда путался в словах и произношении, заговариваясь. Но это было списано на излишнюю усталость и нервотрёпку. Так что урок иностранного остался в списке "То, на что можно ходить", но не попал во второй, потому что спустя три минуты после спора сон сам по себе овладел мальчишеским телом (если с таким возрастом Нацу вообще можно назвать мальчишкой или хотя бы подростком). За полдня, собственно, в оба списка сразу не попал ни один из предметов, разве что обеденный перерыв, побивший все рекорды одним только звонком. - Фоя нафпифь, - с набитым гамбургерами ртом проговорил Драгнил, взглядом указывая на горящую надпись на запястье, которая тут же скрывается за белой тканью одежды. - Значит, он близко, - кивает девушка, поднимаясь с места и собираясь уходить из столовой. - Тфусифка, - парень пережёвывает еду и сглатывает, повторяя движения подруги. - Лишь азартный игрок, - девушка подмигивает и скрывается в толпе в тот момент, когда Тетцу взглядом выискивает подходящую под описание Кагами макушку одного из новеньких. Призрачный игрок поколения чудес раздосадованно вздыхает, когда боль на запястье сходит, что означало лишь одно: соул отдалился от тебя более, чем на тридцать метров. Рядом слышится приободрение Кагами и чувствуется лёгкое похлопывание по плечу. Ну, как лёгкое, для такого бугая Тайги оно и было лёгким, но не для голубоволосого подростка, у которого весь воздух из лёгких выбило.

***

Всю следующую неделю Куроко пытается выяснить всё о новеньких, но в особенности о девушке, чью дату рождения знали только Теппей, директор и её друг Нацу. Ко второму и последнему не подобраться, потому что слишком сложно. А вот к первому подход найти можно. - Не так просто, не-а, - качает головой Киёши, разминаясь перед тренировкой и улыбаясь. И такой ответ был слышен каждый раз, когда парнишка пытался разузнать о избегающей его девушке хоть что-то. Да он даже класса не знал, хотя они и учились в одной школе. И вот где справедливость, мир, а? - Не в этой реальности, - ухмыляется Тайга и... Ой, как понял Куроко, он вопросил это вслух. - Но мы можем сделать ещё кое-что, - предлагает тяжёлый форвард команды, и Тетцу заинтересованно приподнимает брови. - План совершенно прост...

***

Математика, что вошла в список "Не спать крепко, но вздремнуть позволяется" (да, пришлось составить третий список для школы), была не слишком скучной, но и не интересной. Но она была слишком важна для тестов, так что приходилось их посещать. - Что дальше? - тихо спрашивает Драгнил, зевая и разминая затекшие плечи. - Домой, - также тихо отвечает девушка, рефлекторно повторяя зевок. - Значит, домой, - кивает сам себе парень. - У меня дела, так что сама дойдёшь? - Уж точно не умру, - хмыкает девушка, и они оба фыркают в кулак, хорошо знакомые с такой особенностью существования соулмейтов. По окончании урока девушка несколько задержалась в классе, чтобы избежать толкучки и после спокойно пройтись по почти пустынным коридорам учебного здания и улицам в целом. Идея была не только чудесной и умиротворительной, но и вполне себе продуктивной в плане размышлений. Где-то возле выхода из школы запястье обожгло уже терпимой болью, но изменять свой привычный маршрут совсем не хотелось, даже зная, что у ворот стоит парнишка, так что она просто продолжила свой путь. Куроко затаился за кирпичной колонной, оттягивая ворот рубашки в сторону, чтобы дать жжению несколько подуспокоиться на легком ветру. Для обоих боль была привычной, но оба её не заметили, когда Хартфилия выглядывает из-за колонны. Но парень не пугается ни капли, а лишь спрашивает: - А ты и правда родилась в восемьсот пятидесятом году? - и в ответ кивок. - Но я не против кино. Так, к слову, - и Тетцу соглашается, показывая пару билетов на ближайший сеанс. Отчет последних десятилетий начат.