АБС: Бродячие псы

      «Дневник. На самом деле это не совсем дневник, а просто записи о событиях, произошедших со мной за последние несколько недель. Получится, скорее всего, скомкано и обрывочно, ведь записываю я все это на последних нервах. Далее вы поймете, почему. Времени у меня не так много. Если кто-то нашел это, где-либо услышал, обязательно прослушайте до конца и распространяйте любыми известными вам способами. Я уже не надеюсь на какую-либо помощь, но люди должны хотя бы знать об этом… Да что там, я даже не надеюсь на то, что это вообще хоть кто-нибудь найдет. Покинуть квартиру не могу, поэтому, как только закончу с этим, перекину голосовое и фотографии на три имеющихся у меня флешки и выброшу их из окна. Времени у меня почти не осталось…       Как и мечтал, я поступил в медицинский колледж Рокфорда, штат Иллинойс, хотя даже не надеялся на это, но, черт, меня взяли. Можете представить мою эйфорию, когда я увидел свою фамилию в списке поступивших абитуриентов? Она была безгранична. Я был так счастлив, что смогу наконец съехать от родителей, начать самостоятельную жизнь и обеспечить себе достойное будущее. Мой отец — бывший военный, чокнутый психопат и ублюдочный домашний тиран, а мать — истеричка и пьяница, поэтому я с большим удовольствием покидал отчий дом. Я бы ни за что не выставил подобного рода информацию на всеобщее обозрение, если бы у меня еще оставались надежды вернуться к нормальной жизни и выбраться из этого сумасшествия.       Мне сняли маленькую квартирку так близко к университету, как только моим родителям позволяли финансовые средства, а они, скажу я вам, не блистали огромными суммами. С одной стороны окна моей новой квартиры выходили на детский сад, парк и несколько магазинчиков, а с другой — на пустырь с густым лесом и, кажется, заброшенным кладбищем. Но в тот момент я был готов жить даже в общежитии, так что такому ущербному прибежищу, где мне можно было свободно разгуливать, никого не стесняясь, я был несказанно рад.       Я не знаю хозяина этой квартиры и никогда его не видел. Мой отец нашел его сам, обо всем договорился и платил за нее по карте, так же, как и переводил мне месячное удовольствие.       Я нахожусь сейчас прямо в этой пятидесятой квартире на десятом этаже этого длинного, как левиафан, здания. Впервые дышу таким воздухом. Это перемешанный с выхлопными газами запах свободы. Я волен идти туда, куда глаза глядят, и делать то, что сам посчитаю нужным, а не только то, что от меня ожидают.       Шли недели, но эйфория никак не спадала. Семнадцать лет я провел то в одном, то в другом крохотном помещении в компании забитой пустой женщины, бывшей моей матерью, и отца… Впервые надежда на освобождение замерцала во мне, и все, что мне было нужно — это финансовая независимость. И вот тут-то все покатилось в тартарары, согнав с меня всю радость и счастье от переезда.       В один из вечеров я спокойно стоял на балконе и курил сигарету. Необычайно вкусную от того, что я мог курить ее не украдкой. В этот момент я и заметил нечто неладное. Не помню, говорил я или нет, но квартирный комплекс этот был ужасно длинным, и обе его стороны тянулись вдоль, образуя русскую букву «п» и небольшой дворик. Так что я мог видеть окна остальных квартир напротив.       В каждом, абсолютно в каждом освещенном окне неподвижно стояли люди и пристально смотрели во двор. Я ничего не понял. Машинально посмотрел на часы. Двадцать пять минут первого, на улице совершенно точно не раздавалось каких-либо громких звуков, которые могли бы привлечь всех их к окнам. Не было драки, ничего удивительного, но люди все продолжали смотреть на маленькую песочницу, что находилась во дворике на детской площадке.       Горело вовсе не треть или четверть окон, а все до единого, чего оказалось достаточно, чтобы изумить и испугать одновременно. В каждом, в каждом окне стояло по человеку, а кое-где несколько. Выглядело это почему-то слишком жутко, и я так и не смог разобрать, на что это все так внимательно пялятся.       Буквально через секунду люди, как по команде, синхронно отступили от окон, затерявшись в глубине квартир. Я не придал такому довольно странному событию какого-то особенного значения, и зря.       Через пару дней картина повторилась полностью. На этот раз я стоял на балконе уже с сигаретой и банкой недорогого пива, когда в каждом из освещенных окон появилось по фигуре. От неожиданности я выронил наполовину докуренную сигарету и слегка обжог пальцы.       На часах было тридцать четыре минуты первого, и люди простояли у окон — не скажу точно — примерно сорок секунд, после чего вновь растворились в квартирах.       И лишь после этого второго раза все происходящее показалось мне настолько странным, что я решил непременно выяснить, в чем же здесь, собственно, дело. Поиграть в ниндзя или шпионов, так сказать, называйте это как хотите.       Следующей ночью в полночь я уже стоял на балконе, переводя взгляд от окон на циферблат и обратно. Специально приготовил телефон, сжатый в правой руке, для того, чтобы сфотографировать аномалию.       Это произошло в пятнадцать минут первого. Все было точь-в-точь, как и в предыдущие разы: люди одновременно плавно будто бы подплыли к окнам и принялись неотрывно наблюдать за песочницей. Я успел сделать несколько снимков, но это оказалось по большому счету бесполезно. У меня купленный отцом дешевый мобильник, и его камера снимает в темноте равно так же, как если бы у нее были глаза и они были бы закрыты. Но все же у меня в руках оказалось какое-никакое, а документальное подтверждение о творящейся в моем доме непонятной херне.       Что происходит с моими соседями? Что это вообще должно означать? Какой-то безумный ритуал?       На следующую ночь я понял одну вещь: во всех многоквартирных домах всегда, кроме глубокой ночи, шумят за стенами. Телевизор, ссора, топот сверху, справа кто-то брякает осточертевшие мне однообразные гаммы на пианино, хотя уже поздновато для этого. В какой-то момент после полуночи, всегда в разное время в промежутке от двенадцати десяти до часу ночи, все, кроме телевизора и приглушенной попсы, словно отрезает. В окнах появляются фигуры. Стоят — исчезают. А фоновый шум жизни возобновляется как ни в чем не бывало.       Это значит, что мои соседи сверху, да что там, все мои соседи по этажу принимают участие в этой шизоидной пантомиме — бросают все дела, подходят к окнам и тупо смотрят во двор, на эту чертову песочницу! Просто с моего балкона их не видно. И когда я осознал это, мне стало жутко неуютно в своей новой квартире.       На следующий день, выбрасывая мусор, я познакомился со своей соседкой. Эта самая обычная тетка. Они с мужем живут через стенку, давно сюда переехали. Мы от души посмеялись над какой-то шуткой, и я клятвенно пообещал не закатывать вечеринки и дебоши. Обычный треп ни о чем.       Неужели вот она тоже каждый раз ночью подрывается смотреть в окно? Стоит перед ним, как истукан?       У меня был план. Каждую ночь ровно в полночь я стал выходить во внутренний дворик здания, располагаясь около той злополучной песочницы. Мне хотелось понять, что же привлекает внимание всех этих странных людей. Но там не было абсолютно ничего.       Днем на детской площадке играли дети, на лавочках сидели их родители, присматривая за своими чадами и дружелюбно общаясь друг с другом о чем-то, а неподалеку я видел коляски и подростков постарше, играющих в свои мобильные телефоны. Ничего необычного.       Ночью же район, как не удивительно, полностью вымирал. Просто все расходились по домам. Зажигались и гасли окна, во многих были видны цветные зарницы от экранов телевизоров.       Сначала я всматривался во второй этаж, но мне никак не удавалось разглядеть там стоящего в момент «X» человека. Я выходил во двор несколько раз — до тех пор, пока однажды, патрулируя и вглядываясь в окна, в темном проеме на уровне второго этажа соседнего подъезда, лишенном всяких занавесок, не разглядел наконец вполне ясно стоящих женщину средних лет и маленькую девочку, чья голова едва торчала над краем рамы. Неподвижные, они стояли, прижавшись вплотную к стеклу и неотрывно глядя прямо на меня, а губы их совершенно синхронно шевелились. Они произносили какие-то слова. Их больной взгляд в упор совершенно лишил меня самообладания, и я сбежал.       Мне стали сниться кошмары. На балкон я больше не выходил, задернул плотные шторы и скрепил их найденными в ящике шкафа булавками. По подъезду утром и вечером буквально крался и не чувствовал себя в безопасности, пока не отъезжал на метро на пару станций от своей. Я больше ни на грош не доверял вполне обыденным звукам за стеной: фортепиано, перфоратор, утренний кашель соседа на площадке, звук работы лифтов, отвратительная попса и топот детских ног — мне казалось фальшивкой буквально всё. Кто-то пытается меня обмануть, я упускаю что-то ужасно важное.       Мне некого было просить о помощи. Что вообще я мог рассказать — что мой дом целиком заселен сумасшедшими, что против меня действует заговор соседей? Вывод, очевидно, был бы обратный: псих тут только один, и это я. Но я не чувствовал и не чувствую себя психом. Только лишь человеком, наткнувшимся по своему невезению на какой-то ужас, скрывающийся под маской повседневности. На свое «довольствие» я не мог переехать даже в хостел.       Я собирался запостить рассказ обо всем этом в интернет, но мне нужно было больше данных. И, конечно, я ни на минуту не забывал про своего отца. Не пропускал ни единой пары и занимался достаточно прилежно, стараясь вдобавок меньше времени проводить в квартире. Поэтому я следил за жильцами дома только в выходные.       Они все оказались ненастоящими. Они не жили, а симулировали жизнь. Это стало мне очевидно достаточно скоро. Для проверки я пытался понаблюдать за жителями соседних домов, но это быстро наскучило: люди вели себя нормально и ничего не замечали. Чего нельзя сказать о существах, населяющих улей, замаскированный под мой квартирный комплекс. Улей, в котором я теперь жил.       Они не выходили из дома и не беспокоились о каких-либо важных делах. Изображали оживленные разговоры по выключенным мобильникам — это я видел дважды. Насколько я мог судить, никто из них не работал, и к ним не приходили гости «извне».       Дети! Дети с веселыми криками бегали друг за другом по площадке и лепили куличи в песочнице. Лепили и ломали раз за разом один и тот же куличик, с определенной периодичностью бегали по одной и той же траектории. Никто никого не салил. Не детская игра — имитация. Слава Богу, ни одного ребенка в моем подъезде не было.       Дом как замкнутая система, чьи жители осуществляют массу активностей — совершенно бессмысленных, но оставляющих впечатление обычной жизни у стороннего наблюдателя. Только я уже не был сторонним и смотрел очень внимательно. Я стал подозревать, что от этого зависит моя жизнь, что мне просто необходимо понять, что за хрень тут происходит.       В природе есть небольшие жучки, называемые ломехузами. Попадая в здоровый муравейник, они откладывают там свои яйца. Жучок выделяет некое вещество — эйфоретик, попав под воздействие которого, муравьи теряют способность действовать и соображать. Они теряют интерес и к жуку, и ко всему вообще, прекращают работать и искать еду, бродят кругами без дела. Яйца ломехуз неотличимы от муравьиных, а когда из них появляются личинки — одурманенные муравьи продолжают кормить их, как своих. С виду пораженный муравейник выглядит совершенно как обычный, но стоит лишь внимательно приглядеться, как становится очевидно, насколько неправильно пошли здесь дела.       Ломехуза. Вот о чем я думал, сидя на лавке, прежде чем войти в подъезд и закрыть за собой дверь. В дом, где ноутбук не видит ни одной «Wi-Fi» сетки, кроме моей. Где, оказывается, сдается много квартир по привлекательной цене — чуть ниже рыночной.       Я заканчиваю свой отчет, а за окном уже темнеет. Я захлопнул железную дверь, запер замок и собачку, привалился к ней спиной. Отдышавшись, тихо сдвинул крышечку глазка: конечно, все неподвижно и безмолвно стояли прямо за дверью. Я снова звонил отцу на последние деньги и кричал что-то непотребное. Назвав меня чертовым наркоманом и сказав, что «так и знал», он сбросил звонок. Не знаю, приедет ли он, но даже если приедет, то опоздает. Из штата Небраска до Иллинойса нужно около девяти с половиной часов. Нет, он не успеет.       Несколько раз я прерывался и ходил посмотреть в глазок: сейчас за дверью стоит бесшумная толпа. Наверное, собрался весь подъезд. В доме очень тихо. Во всех окнах, что я вижу отсюда, замерли фигуры, и больше они от них не отходят. Я очень ошибся, мне следовало валить отсюда сразу. Отец приедет, да. Только вот я боюсь, что дверь откроет его исполненный почтения совершенно нормальный сын. Извинится за свое поведение. Может, даже предложит познакомить с соседями.       Они такие милые люди.»       Голос молодого юноши, воспроизведенный в колонках, стих, завершив свой рассказ. Иви выключила звук.       — Ну, что скажешь? — обращаясь к Малколму, первой подала голос она.       — Необычно, — озадаченно ответил тот, чем вызвал волну негодования в подскочившей с пола Марле.       — Необычно? — непонимающе переспросила она. — Правда, что ли? Это все, что ты можешь сказать? Я бы, скорее, назвала это: «Мы-никогда-раньше-не-сталкивались-с-таким-дермом»!       — Мы раньше и с Мугаи, и с Фаши не сталкивались, — подал голос Леви, приняв сторону Малколма. — Все когда-то бывает впервые. А вообще, я думаю, что это всего лишь нафантазированная история мальчишки, которому стало скучно или захотелось банального тщеславия со стороны таких же кретинов, как и он, — с хладнокровным спокойствием заключил он.       — Вот и проверим. Отвлечемся ненадолго и займемся работой, после чего вернемся к решению нашей проблемы. Жизни людей ждать не могут, а фанатичный поклонник иудаизма вполне себе никуда не денется. Разве вам не интересно испробовать что-то новенькое или открыть новый класс? — ободрено проговорил Каспар.       — О, конечно, неизведанное — самое лучшее, что могло попасться нам в этот раз. Особенно, на фоне того, что произошло недавно! Идти в слепую — самое надежное и проверенное средство, — съязвила Марла, ехидно скривив губы.       — Ну, раньше ты не жаловалась, — напомнил парень, невинно улыбнувшись в ответ на ее сарказм.       — Раньше никто из нас и увечий не получал, — прошипев, парировала она.       — Так, — ворвался в разговор Малколм, шлепнув ладонью по свободному от книг местечку стратегического стола. — Если это правдивая история, тогда нам дорога каждая минута. Собирайте оружие, набрасывайте куртки, и выдвигаемся немедленно! Понятия не имею, что там творится, но у этого парнишки осталось меньше часа. Возможно, больше, если ему посчастливится спрятаться или сбежать. Мы едем в Рокфорд лишь с расчетом на это, — взволновано произнес он.       — Как насчет Джессики? — спросил Айзек в то время, как остальные в считанные минуты исчезли из виду. Молли же осталась сидеть на месте, провожая сотрудников взбудораженным взглядом.       — Я что-нибудь придумаю, — ответил Малколм.       — А Молли? Надеюсь, у тебя хватит ума не брать ее с нами? — не отставал травник, волнуясь больше за девушек, чем за новое задание.       — Я не могу оставить ее здесь, Айзек! Она должна быть под нашей постоянной защитой, а если она будет здесь одна, что тогда? Ты ведь и сам понял, что тот Фаши неспроста оказался рядом с ней и вдали от шума, верно? — ответил экзорцист вопросом на вопрос. — Тем более она уже была с нами на задании.       — Да, и там, позволь напомнить, чуть не погибла! — вспылил сотрудник, но тут же, покосившись на девушку, перешел на шепот. — И это при том факте, что то задание было плевым. А теперь представь на секунду, что будет, когда мы отправимся в место, о котором не имеем абсолютно никакого понятия. В сложившейся ситуации мы даже не в состоянии оценить степень угрозы! Да она защитить себя не может и будет лишь болтаться под ногами. Что, если там будет действительно опасно? И я говорю об опасности критического уровня, с какой мы ранее даже в мыслях не сталкивались. Нам придется защищать не только себя, но и ее?       — Айзек, повторю тебе еще раз, Молли поедет с нами, и это не обсуждается. Среди Бродячих псов она находится в относительной защищенности, но в агентстве будет как сосиска, выпавшая из пакетика в супермаркете — совершенно беспомощной и уязвимой. Я прекрасно осознаю тот риск, который мы берем на себя.       — Ты берешь, — резко поправил его Айзек, совершенно недовольный решением друга.       — Пусть так. Беру ответственность за Молли на себя. Я прослежу, чтобы за все время нашего задания она не отошла от меня ни на шаг. Поле алого креста защитит нас обоих, даже если угроза будет внезапной, — серьезно проговорил экзорцист, не собираясь отказываться от своих слов. — Я понятия не имею, что творится, Айзек, но одно я знаю точно — все эти странности начали происходить сразу после того, как она появилась в жизни АБС. — Он незаметно указал на Молли. — И я думаю, что такие случайности просто не могут быть случайны.       — Похоже, ты окончательно сбрендил, — покачав головой, устало и смиренно произнес травник. — Что, если я и вправду напутал с дозой трав или переборщил со временем варки отвара? Что, если это и вправду мой косяк и Молли обычная девочка, чье место в квартирке Сент-Пола?       — Ты не мог ошибиться. Я знаю это, как знаешь и ты, — уверенно пресек его сомнения Малколм, после чего решил окончательно закрыть разговор, применив свой главный козырь: — Я ваш лидер, и это мое последнее слово, — строго закончил он, развернувшись и направившись к сидящей за столом Молли. — В этот раз ты снова поедешь с нами, — обратился он к девушке. — Айзек выдаст тебе охотничий нож в оружейной, следуй за ним. Так у тебя будет хоть какая-то защита.       Кивнув напарнику, Малколм незамедлительно рванул к лестнице и, перескакивая через одну ступеньку, молниеносно оказался наверху.       — Если бы только охотничий нож мог спасать жизни, — услышал он последние печальные слова Айзека откуда-то снизу.       Быстрыми стремительными шагами Малколм направился к углу Джессики, усердно размышляя, как же ему с ней поступить. Боковому зрению представали образы натягивающих на себя более удобную одежду Бродячих псов, но он привык к этому. Их комнаты всегда были открытыми лишь потому, что парень надеялся — так он сможет сплотить коллектив и заставить каждого чувствовать себя рядом с остальными, как с семьей.       Сотрудник не знал, как ему следует поступить с Джессикой. Кости в ее колене по-прежнему не срослись, следовательно, она не в состоянии была даже встать с постели, не то что сражаться. Идти в пасть неизведанного с раненой сотрудницей, да еще и с Молли — было прямой дорогой к скоропостижной смерти. Всех их.       С другой стороны, ни одну из них оставлять в агентстве было недопустимо. Джессика была не в состоянии защитить себя самостоятельно, поэтому ей требовался кто-то, кто смог бы сделать это за нее. Но кого он мог оставить здесь присматривать за ней? Каждый сотрудник был неотъемлемым компонентом, выполняющим собственную уникальную функцию. Лишившись боевых способностей Джессики, подразделение уже дало первую трещину.       Прежде чем войти внутрь, Малколм трижды постучал костяшками пальцев по арочному косяку угла сотрудницы, желая дать ей знать о его присутствии. Не дожидаясь приглашения, экзорцист юркнул в апартаменты напарницы, тут же завидев ее лучезарную улыбку радости на лице.       — Привет, — поздоровалась она, легко махнув рукой.       — Привет, — дружелюбно ответил он, подходя ближе. — Слушай, Джесс, тут такое дело…       — Поступило новое задание, да? Я слышала звук оповещения. Ты решил сообщить мне об этом?       — Да, — согласно ответил Малколм.       — И что там? — неестественно бодро поинтересовалась она.       — Кое-что, с чем нам прежде встречаться не доводилось. Джесс, в этот раз, как бы сказать…       — Я не могу пойти с вами, — закончила за напарника сотрудница. — Неужели ты думаешь, что я не понимаю этого? Я прекрасно осознаю, что буду лишь обузой, если пойду с вами, — с принятием произнесла Джессика, переведя на парня полный доброты взгляд.       — Вовсе нет…       Всем сердцем Малколм не хотел, чтобы она так думала, не хотел подводить разговор к тому, что сотрудница посчитает себя балластом, потому что так никогда не было и не будет.       — Да перестань, я все понимаю, — сказала девушка, сделав вид, будто ей все равно. Но Малколм прекрасно знал, что это вовсе не так.       — Я пришел спросить, кого ты предпочтешь себе в охранники? — улыбчиво спросил экзорцист, услышав частые шаги остальных Бродячих псов, уже направляющихся в оружейную.       — Смеешься? — искренне изумилась Джессика, придав лицу обидчивое выражение. — Ты задел все чувства моего достоинства. Всерьез думаешь, что мне нужна нянька?       — Джесс, я не оставлю тебя одну в АБС, и ты отлично знаешь об этом. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — наотрез отказался от ее затеи глава подразделения, сложив руки на груди. — Что, если кто-нибудь выследит местоположение агентства, а ты будешь здесь одна со сломанным коленом? Что, если…       — Малколм, — спокойно оборвала его Джессика.       Улыбнувшись, девушка вытянула руку вперед, ожидая, что сотрудник вложит в ее ладонь свою. Так Малколм и поступил. Накрыв тыльную сторону его ладони второй рукой, Джессика уверенно заговорила:       — Я — Бродячий пес, Малколм. Айзек приготовил для меня несколько пробирок с отварами, которые я вскоре выпью, и тогда моя нога уже к утру снова будет в целости и сохранности. Я одна из лучших, ты же сам тренировал меня, не забыл? Пока со мной мои кастеты. — Джессика кивнула в сторону прикроватной тумбочки. — Я смогу надрать задницу любому, даже будучи с одной ногой!       Засмеявшись, Малколм согласно кивнул, упрекнув себя за то, что хоть на секунду посчитал свое творенье слабым и беспомощным. Джессика победно улыбнулась, крепче сжав его руку.       — В борьбе с неизведанным вам необходимы все силы, — произнесла она.       — Ты права, — извиняясь, произнес Малколм. — Одна из лучших бойцов, когда-либо существовавших во всем мире. Конечно, ты со всем справишься! Прости, я совершенно забыл о том, что такой, как ты, охранники не нужны. Все будет хорошо.       — Все будет хорошо, — повторила Джессика.       Высвободив руку из ладоней напарницы, экзорцист ласково обхватил голову девушки, притянув к себе и коснувшись влажными губами ее лба на прощание.       Так тосклива была разлука орла с не так давно оперившимся орленком.

***

      До жилого квартирного комплекса в Рокфорде фургон АБС долетел всего лишь за полтора часа, хотя должен был за три с половиной. Даже с учетом подобного отрыва от заданного времени, дорога заняла слишком много, чтобы жертве повезло выжить. Вероятность того, что пареньку удалось спастись, составляла лишь пятнадцать процентов. И исключительно на эти жалкие цифры, не превысившие даже треть, Бродячие псы делали ставки.       Квартирный комплекс был построен довольно нестандартно, так что Малколм припарковал фургон внутри двора, куда выходило большинство окон домов. В независимости от того, были ли эти квартиры заселены или же так до сих пор не нашли своего жильца, свет горел во всех их, наводя на сотрудников опасение.       Тишина. Абсолютная, режущая слух тишина парадоксально сочеталась с излучающими яркий свет окнами. Словно бы все квартиранты разом покинули целый комплекс, оставив в напоминание о своем проживании включенное электричество. И данной особенности хватило, чтобы понять, что та голосовая запись одного из счастливых обитателей дома не была подделкой, шуткой или страшной историей. Ведь единственного взгляда даже на пустынный двор было достаточно, чтобы Бродячие псы ощутили неприятный холодок, пробежавшийся по поясницам.       На этот раз Молли взяла на себя смелость выпрыгнуть из фургона первой. Услышав необычайно громкий в таком затишье шлепок от соприкосновения полусапожек и асфальта, она невольно поежилась, чувствуя внутри первые признаки зарождения страха. Взволнованно выдохнув и выпустив с горячим дыханием облачко пара в темноту, девушка похлопала ладонями по пуховику, решив проверить, на месте ли выданное Айзеком оружие.       Охотничьего ножа сотруднику отыскать не удалось, поэтому, пробежавшись глазами по арсеналу оружейной, он вручил ей что-то наподобие длинного кинжала, выплавленного лишь из серебра. Отсутствие ладана или железа разочаровало и показалось Молли странным. Если прикончить большинство существ можно было лишь железным орудием, тогда что ей прикажете делать с серебряным?       С грохотом задвинув за собой дверцу фургона, Левай покинул транспорт последним. Когда Малколм нажал на одну из кнопок брелка зажигания, сигнализация звучно пискнула, распоров немое безмолвие своими пронзительными трелями. Видимо, Бродячим псам скрытность была незнакома. Судя по тому, как они гремели, нарушая тишину, сотрудники стремились объявить о своем приезде всему квартирному комплексу, по-видимому, рассчитывая на распростертые объятия и чай с печеньем.       Затаив дыхание и опасливо поглядывая по сторонам, Бродячие псы пробирались сквозь чернильную мглу ночи, осторожными, но в то же время решительными шагами направляясь к подъезду, где, по их предположениям, находилась квартира жертвы.       Едва слышимый шорох. Щелчок, мгновенный выстрел и вспорхнувшие вверх перья. На отделяющим детскую площадку бордюре появилось маленькое кровавое пятнышко, а получившая пулю птица упала замертво. Бродячие псы не повели и бровью в то время, как у Молли едва не замерло сердце. С каменным выражением лица Иви цыкнула, снова поставив кольт на предохранитесь и вернув его в ремни портупеи.       — Не трать пули понапрасну. Что с тобой сегодня? — осведомился Леви голосом, в котором слышался явный для сестры упрек.       — Сегодня я более бдительна, — холодно отрезала оружейница, даже не взглянув на брата.       Взломав замок двери, сотрудники открыли ее с щелчком и протяжным скрипом, попав внутрь освещенного крохотными лампами подъезда.       Тихо, словно бы Молли оказалась в узком крохотном Сайлент Хилле и с минуты на минуту ожидала услышать пронзающие все человеческое нутро звуки сирены, оповещающие о смертельной опасности. Но ничего не произошло.       Безмолвие обстановки навевало напряжение и неопределенный страх перед неизведанным. Странности всегда пугают, особенно когда неизвестно, что за ними последует.       Остановившись посреди круглого, покрытого керамической плиткой пола подъезда, Бродячие псы настороженно осмотрелись. Квартирный комплекс состоял из десяти этажей, на каждом из которых располагалось по две квартиры. Лестница наверх струилась по стене, переходя на первый этаж, затем на второй, тем самым образуя собой некое подобие широкой спирали. Под первой площадкой этажа, прямо напротив входа, располагался лифт, на котором можно было заметить едва подрагивающую от сквозняка табличку: «Не работает!»       — Отлично. Это нам теперь на десятый этаж пешком топать, — кисло произнесла Марла, недовольно вздохнув и провернув в ладони основание пока еще закрытой косы.       Но несмотря на секундные причитания подниматься наверх ускоренными темпами она принялась одной из первых. Внезапно Молли ощутила, как чьи-то теплые пальцы впились в ее ладонь и сильно сжали ее. Это был Малколм. Обратив взгляд в его ясные глаза, она словно прочла в них: «Доверься мне».       Не говоря ни слова, сотрудники растворились в затишье, быстро взбираясь по ступенькам. Молли старалась не отставать и не допускать снижения скорости, чтобы экзорцисту не пришлось тащить ее в лестницу своими силами. По правде говоря, она не понимала, для чего Малколм ни на мгновение не выпускал ее кисти из своей ладони, да и не пыталась понять. Если глава подразделения поступал тем или иным образом, значит, так было необходимо.       Этажи сменяли друг друга один за другим. Третий, пятый, седьмой. Топот десяти пар ног разлетался по всему подъезду, наполняя безмолвие жизнью и неестественно шибким грохотом, словно бы вместо ботинок на них были отбойные молотки.       Наконец Бродячие псы достигли последнего, десятого этажа, остановившись напротив необходимой пятидесятой квартиры. Обхватив дверную ручку пальцами, Каспар дернул ее, обнаружив, что дверь не заперта. Тревожно переглянувшись с напарниками, парень вбежал в озаренную светом прихожую, ожидая быстрых распоряжений главы подразделения:       — Кас, Леви — на вас кухня, — скомандовал Малколм. — Энни, Иви, — гостиная. Элвин, Айзек — санузел. Марла — со мной и Молли в спальную комнату.       Подразделение в мгновение распределилось по заданным точкам, питая слабую надежду на то, что все же смогут отыскать пострадавшего в целости и сохранности.       — Пусто, — послышался грубый голос Каспара с кухни.       — Никого, — в один голос сообщили Элвин и Айзек.       — Здесь его тоже нет, — крикнула Иви, осмотрев гостиную.       И спальная комната тоже оказалась пуста. Марла попробовала попытать удачу, заглянув под кровать и стол, но парнишки нигде не было. Оставалось единственное место, где он мог затаиться. Шкаф.       Бездумно схватившись за круглые осиновые ручки, Марла резко распахнула обе дверцы, уже не надеявшись увидеть внутри кого-либо. Вместо ожидаемой пустоты в лицо сотрудницы полетел черный мужской бомбер, заставший ее врасплох. Девушка пошатнулась, отступив назад, но не успела стянуть с головы разящую мужским потом тряпку, как почувствовала грубый толчок, а в следующую секунду уже уперлась лопатками в линолеум.       Увидев, как из пучин платяного шкафа на Марлу выпрыгнул тощий долговязый подросток, Малколм и Молли растерянно переглянулись.       Ощутив, как чьи-то влажные ладони обхватили ей горло, Марла пришла в лютую ярость от того, что незнакомцу удалось так легко сбить ее с ног и вообще прикоснуться к ней. Словно не обращая внимания на неумелые удушливые сдавливания подростка, сотрудница наконец-то сбросила с лица треклятый смердящий бомбер. Яростно сверкнув глазами, она сжала основание двойной косы и, щелкнув им влево, ловко высвободила оба лезвия. Приставив одно из них к горлу напавшего тыльной незаостренной стороной, Марла взглядом показала парню, чтобы он немедленно слез с нее, если все еще хотел жить.       Все произошло так быстро, что Малколм не успел среагировать и что-либо предпринять. Но нужды в его помощи не было, девушка справилась с этим «недоразумением» самостоятельно. До смерти испуганный, дерганый и покрывшийся испариной паренек, готовый буквально на любые отчаянные поступки, чтобы защитить себя, поднял дрожащие руки вверх.       Медленно поднимаясь с пола, сотрудница прожигала храброго незнакомца разъяренным взглядом, попутно оттесняя его лезвием косы все дальше и дальше от себя. Юноша дрожал, как осиновый лист, смотря наполненными паникой глазами то на холодное оружие, впившееся в горло, то на сильную незнакомку, по поведению готовую прикончить его прямо здесь и сейчас.       — Он? — словно выплюнув это, спросила Марла, обращаясь к главе подразделения и продолжая пожирать подростка взглядом. — Не молодой для студента?       Послышался грузный топот ботинок где-то в гостиной, и остальные Бродячие псы, привлеченные шумом и негодующим голосом сотрудницы, ворвались в спальную комнату. Остановившись почти рядом с дверью, они непонимающе уставились на напарницу и, дрожащего всем телом, незнакомого молодого человека, потеющего так, будто бы в помещении было не меньше пятидесяти градусов тепла.       — Он, — подтвердил Малколм, внимательно всматриваясь в пострадавшего, словно бы знал, как выглядит тот, чей голос они слышали в АБС. — Как тебя зовут?       — Л-л-л… — попытался ответить тот, но был так напряжен и напуган, что ему едва удалось проговорить собственное имя: — Лиам.       Последовал протяжный выдох, будто парень действительно устал, произнося это.       — Да убери ты уже свою косу! — прикрикнул на напарницу Элвин. — Не видишь, что ли, что он сейчас замертво упадет тут. Посмотри, какой бледный! Он же жертва, а не цель.       — А если этот псих снова набросится на меня? — парировала Марла, но, поколебавшись, все же скрыла лезвия, убрав косу в специально отведенный для нее ремень. — Хотя повторно такому дохляку врасплох меня застать не удастся.       — Простите, прошу, извините меня, я не хотел… Я думал, вернее… Я принял вас за тех людей, которые живут здесь. Я решил, что они все-таки добрались до меня, поэтому…       Лампочка принялась мигать, прервав старательные оправдания студента. В разгаре танцующего ламбаду света, словно из стробоскопа, послышался тонкий взволнованный стон Лиама, впившегося в плечи Марлы, которая всецело сосредоточилась на плясках непослушного света. В следующую секунду лампочки люстр во всех остальных комнатах словно сошли с ума, то потухая, то вновь загораясь.       И каждый из присутствующих среди этой световой дискотеки уже понимал, что это вовсе не неполадки с электричеством, а нечто куда страшнее, опаснее, нереальнее.       Свет погас, испарился, померк. Комната погрузилась во мрак. Бродячие псы замерли в ожидании того, что может последовать за внезапной чернильной темнотой. Того, что чаще всего приходит лишь с ее наступлением.       Молли крепко впилась в спокойную, даже не дрогнувшую руку Малколма, чувствуя, как ее ладонь постепенно намокает то ли от пронзившего девушку внезапного страха, то ли от исходящего от кожи сотрудника тепла. Наверное, от всего сразу.       Странно, но страх, терзающий нервную систему Молли, теперь был притуплен, а голова сохраняла удивительную ясность мыслей. Девушка в момент догадалась, почему. Ладан. Хоть в выданном ей Айзеком кинжале его не содержалось, зато в уникальном оружии большинства сотрудников его было достаточно, чтобы ощутить эти волшебные умиротворяющие свойства. Молли не сомневалась, Лиам тоже ощущал это, только вот в меньшей мере, чем она, ведь помимо ладана ее успокоением служил Малколм, сжимающий ей ладонь.       Девушка чувствовала абсолютную защищенность сквозь уверенные сильные прикосновения, сквозь ту заботу, с какой глава подразделения относился к ней, и была благодарна ему, считая единственным, кому не безразлична ее жизнь. Этот парень был тем, за кем следуют остальные. Он был лидером, готовым брать на себя ответственность и принимать радикальные решения. Если защита девушки имела для него хоть малое значение, значит, и для всех Бродячих псов тоже. В этом не было сомнений, и на этот факт стоило положиться.       Неподвижно простояв на одном месте с минуту, сосредотачиваясь на каждом шорохе и ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, элитное подразделение наконец оживилось, удостоверившись в том, что за внезапным исчезновением света не последует ничего опасного или необычного. Сквозь небольшую щель под входной дверью в коридор проникала полоска желтого света, позволяющая убедиться в том, что электричество испарилось лишь в квартире Лиама. Чего и следовало ожидать.       — Итак, — сквозь глубокий вдох подал голос Малколм, заставив Молли и студента вздрогнуть от неожиданности. — Сначала выведем отсюда этого молодого человека, затем возвращаемся и разбираемся с проблемой, — отдал распоряжение он.       — Молли? — без лишних слов, коротко осведомился Леви, и даже так Малколм тут же понял, что друг имеет в виду.       — С нами, — так же «информативно» ответил он, взглядом дав понять, что это не обсуждается.       Хоть Левай не изменился в лице и ничем не выдал своего недовольства данным решением, Молли знала, что мечник предпочел бы оставить ее с Лиамом, а не тащить за собой. Вообще, узнав о том, что Малколм вознамерился позволить ей поехать на такое, по их мнению, действительно опасное задание, многие были против, но перечить не посмели. Поэтому смирились с тем, что им придется таскаться по всему жилому комплексу с ходячей тяготой, которой необходим постоянный присмотр.       Глава подразделения же считал, что в относительной безопасности девушка была, лишь находясь рядом с сотрудниками и в их поле зрения. Молли мыслила точно так же. Она помнила ту первую встречу с Фаши, помнила тот страх перед безобразной тварью, помнила беспомощность, от которой вся жизнь пронеслась перед глазами. Она не могла защитить себя в одиночку. Если Малколм был прав и, как сказала ей Иви, те создания действительно целенаправленно разыскивали ее, тогда жизнь девушки была в опасности, в огромной опасности, спасение от которой хранилось в виде восьми храбрецов, находящихся рядом.       Развернувшись, Айзек спешно направился к двери. Бродячие псы последовали за ним, подгоняя Лиама, который без помощи сотрудников и постоянных толчков Марлы в спину, казалось, не мог сделать и шага. Молли было жаль его, ведь в этом испуганном щуплом студенте они видела саму себя в тот роковой день, когда Сетовик завладел ее сознанием, мыслями, поступками. Лиам не понимал, что творится вокруг него, совершенно запутался в реальности и вымысле, а главное — был не в силах принять все эти странные новшества. Да ему это было и не нужно. Вскоре он позабудет все это как страшный ночной кошмар.       Молли понимала парнишку, как понимала и то, что после времени, проведенного в АБС, теперь отличается от него.       Даже не удосужившись заглянуть в глазок, Айзек распахнул входную дверь со словами: «Тогда вперед!», но тут же захлопнул ее, прижавшись спиной и виновато добавив: «Только не через дверь».       На лестничной клетке стояли они — жители квартирного комплекса. К счастью, там оказались лишь те, кто населял исключительно этот подъезд, но все же они были там. Все до единого. С выпученными глазищами и каменными, лишенными какого-либо выражения лицами. Друг за другом, занимая все ступени лестницы десятого этажа, жильцы просто вцепились стеклянными, словно кукольными глазами в показавшегося из-за двери Айзека, после чего так же бездейственно проводили его.       Безликие, роботоподобные, словно мертвые.       — Дружище, знал бы ты, как их физиономии похожи на твою, — внезапно выдал Айзек, обращаясь к Леви и продолжая прижиматься к обтянутой кожезаменителем поверхности, видимо, боясь, что дверь вот-вот откроется или упадет. — На меня только что будто сотни лиц семейства Шевалье пялилось. Я теперь ночами спать не смогу!       За свое неуместное чувство юмора травник получил хмурый взгляд брата и сестры, столь схожий друг с другом, что различался лишь цветом радужек. Если бы похожих людей определяли по одному взгляду, Молли не раздумывая сказала бы, что перед ней близнецы.       — Сколько их там? — осведомился Малколм, уже прокручивая в голове все возможные варианты отхода из квартиры.       — Дай подумать. — Могло показаться, что Айзек действительно задумался над поставленным вопросом, отведя взгляд и нахмурившись, но затем резко посмотрел на экзорциста. — Не успел я посчитать, Малколм! — вдруг вспылил он.       — Двадцать человек, — ответила за напарника Энни, запустив мысленный калькулятор. — Не считая возможности проживания в некоторых — или во всех — квартирах семей. Тогда умножь это количество еще на два. Вероятность того, что за дверью сорок человек равняется двадцати пяти процентам. Скорее, их около двадцати семи или тридцати, — вела расчеты вслух малышка, лихорадочно водя глазами где-то поверху, словно бы видела все эти цифры на потолке в кромешной темноте.       — Там были дети, Зак? — последовал следующий вопрос от Малколма, над которым травник задумался уже всерьез.       — Нет, я уверен, детей там не было, — ответил он. — Но почему они появились только сейчас? Что могло их подвигнуть или спровоцировать выползти именно к этой квартире?       — Наше появление, к примеру, — с очевидностью буркнула Марла.       — Без понятия, — практически съел эти слова Малколм, проигнорировав напарницу. — Надо выбираться отсюда.       Высвободив руку Молли и оставив недоуменную девушку на попечение остальным, Малколм ринулся в гостиную. Рывком раскрыв балконную дверь, он ступил на бетон, осматривая строение дома и пытаясь понять, какие у них возможности выбраться.       Экзорцист даже не представлял, как все обернется, если Бродячие псы, наплевав на осторожность и положившись лишь на профессионализм, покинут здание напрямик через собравшихся на лестничной клетке жителей. Не представлял, как тогда они поведут себя, не представлял, кто они такие и что этот квартирный комплекс такое.       Не имея ни малейшего понятия о том, на что способно то, что сверлит сейчас дверь взглядом, подразделение не могло рисковать, беря в счет тот факт, что в их рядах теперь появился еще более бесполезный и беспомощный экземпляр, способный навлечь на всех них неприятности. Если сравнить молодого студента с Молли, то в его случае нет никаких шансов. Как же Малколм ошибался, считая новенькую абсолютно беззащитной и ни на что не способной. Теперь же, в отличие от Лиама, у нее была возможность выжить в одиночку, пусть минимальная и подкрепленная большой удачей, но она все же была!       Не исключено, что пока глава подразделения пытался найти другой оптимальный и относительно безопасный путь отхода, по ту сторону квартирной двери окажется уже весь жилой комплекс вместе взятый. А это около ста человек, двухсот, и вообще человек ли? Малколм также не исключал возможности, что эти странные жители были не людьми.       Десятый этаж. Слишком высоко. Спуститься вниз было бы проблематичной задачей. Облокотившись на защитные железные балконные перила, парень, не найдя ничего полезного, безысходно взглянул вниз, в темноту, разгоняемую лишь небольшими кругами света других квартир.       Они стояли там. Все остальные квартиранты комплекса до единого. С высоты десятого этажа они показались Малколму муравьями, стаей муравьев, потому как сотрудник с трудом мог найти хоть один не занятый жителями кусок заднего двора. Они, словно паразиты, расползлись по всей территории, устремив свои пустые глаза прямиком на экзорциста. Все, как один, запрокинув головы вверх, пялились на него, не прерываясь и даже не моргая. От такого пристального, совершенно бесцельного надзора Малколм поежился, ощутив, как внутри зародилось паршивое чувство, именуемое людьми как «не по себе».       В следующее мгновение его взгляд безотчетно устремился на окна соседних домов, излучающих тусклый свет, словно тысячи бумажных фонариков, запущенных в небо. Тут его-то и осенило. Малколм наконец понял, по какой причине квартиранты вдруг покинули свои убежища и теперь выстроились на заднем дворе, буравя балкон взглядом.       — Свет, — едва слышимо выговорил парень, словно бы так мог удостовериться в правильности своей догадки. — Свет! — уже крикнул он, чтобы привлечь внимание сотрудников.       Бродячие псы в мгновение ока показались в темноте гостиной и вопросительно посмотрели на него. Молли и Лиам оставались в середине слаженного образованного сотрудниками круга, где они находились под постоянным наблюдением и защитой со всех сторон.       — Ты спрашивал меня, что могло спровоцировать их появиться здесь именно сейчас, не раньше и не позже, — напомнил Айзеку глава подразделения, вернувшись с балкона и незамедлительно продолжив разъяснять свою мысль: — Свет. Он не горит лишь в этой квартире.       Молли, как и все остальные, понятливо кивнула.       — Проверьте все оставшиеся окна на наличие прочных карнизов или отливов, а также оцените примерное расстояние от вашего окна до соседнего, — скомандовал Малколм.       — Хочешь перебраться в другую квартиру? — вопросила Иви.       — Если ты не заметил, то по ту сторону двери стоят лишь жильцы этого подъезда. Так с какого перепуга ты решил, что соседняя квартира тоже окажется пустой? — добавил к вопросу напарницы Каспар. — Или ты решил попытать удачу? Не самое подходящее…       — На задний двор посмотри, — оборвал его на полуслове экзорцист, бегом направившись обратно в спальную комнату.       Выглянув в окно, глава подразделения увидел широкий каменный отлив, выкрашенный в бежевый цвет и тянущийся от одного конца окна до другого. От правого его окончания в стене брал свое начало длинный отделанный под украшения комплекса декоративный выступ, достаточно широкий, чтобы, прижавшись к стене вплотную, добраться по нему до следующего отлива.       Малколм не представлял, что им делать после того, как они переберутся в другую квартиру, и не представлял, как преодолеть скопившихся во дворе людей, словно выстроившихся по утру солдат. Парень ясно видел, как фургон агентства обступили со всех сторон, преградив доступ к дверям. Это все значительно усложняло.       — Мать моя полынь! — удивленно вскрикнул Айзек, повиснув на балконной периле и созерцая толпу выпученными в силу ошеломления глазами. — Ты видел это? Видел?! — на эмоциях прокричал он Малколму, и тот, устало покачав головой, скрылся в комнате.       — Сюда, — позвал остальных экзорцист и, дождавшись, когда они появятся, продолжил: — Элвин, мне понадобятся твои цепи. Сейчас мы по очереди переберемся из этого окна в соседнее. Я пойду первым и протяну цепи по стене, чтобы вам было безопаснее. В случае неверного шага или потери равновесия, вы сможете опереться на железо и не упасть, — пояснил он, вытянув руку вперед в ожидании требуемого.       — Но почему ты решил идти первым? — беспокойно поинтересовался Элвин, отстегнув от пояса два персональных оружия и вручив их напарнику.       — Потому что если вдруг я рухну вниз, то, благодаря алому кресту и его защите, останусь цел и невредим. Ну, и еще потому что я ваш лидер, — гордо улыбнувшись, произнес он, в один прыжок забравшись на подоконник.       Сердце Молли бешено забилось. Будто в нескольких дюймах от неминуемой смерти сейчас был не Малколм, а она. Как силы креста экзорциста могли уберечь его от смерти при падении, девушка не знала, поэтому и волновалась, даже несмотря на то, что парень заверил всех в своей полной безопасности.       Заметив напряжение Молли, Каспар поспешил развеять ее озабоченность происходящим, ободряюще хлопнув ее по плечу и заставив вздрогнуть.       — Все будет нормально, — уверенно прошептал он, на что девушка с надеждой улыбнулась.       — Почему же не хорошо? — в ответ даже тише, чем сотрудник, прошептала она.       Судя по тому, что Каспар промолчал и продолжил наблюдать за главой подразделения, он ее не услышал.       Передав один конец цепей Элвину, Малколм твердыми, ни на секунду не дрогнувшими ногами вступил на отлив. Переведя дыхание, парень, совершив несколько коротких шажков вправо, перебрался на декоративный выступ, тут же вжавшись в стену комплекса и исчезнув из вида сотрудников.       Как же высоко. На самом деле экзорцист не был уверен, что защитное поле креста действительно выдержит падение с такой высоты и не позволит его телу размозжиться вдребезги. Он вовсе не был в абсолютной безопасности, вовсе не горел желанием идти первым, но должен был. Он был создателем АБС, главой элитного подразделения и бесспорным лидером Бродячих псов, а значит обязан был рисковать, жертвовать, принимать удары своей грудью. В тот роковой момент, когда голову Малколма посетила идея о создании агентства, он взвалил на себя обязанности опекуна и ношу альфы стаи псов.       Порывы северного ветра мешали свободному передвижению, сбивая равновесие и щипля открытые участки кожи. Волосы, как и пуховик, пускались в пляс, лишая глаза четкого обзора.       Шаг. Еще шаг. Пальцы впивались в камень до побеления, но Малколм совершенно не ощущал их из-за минуса температур и кусачего мороза.       Снова шаг. Маленькие кусочки камня посыпались вниз, ударившись о соседское окно снизу и скрывшись из поля зрения в районе шестого этажа, где их поглотила тьма. На лбу парня выступили капли пота, со временем отправившиеся вслед за камнями.       Еще немного, несколько шагов. Цепь оглушающее звенела в руках, а голова кружилась от достаточной для этого высоты. Земля будто притягивала Малколма, маня спрыгнуть и коснуться заветной почвы. И он поддался.       Дюйм, один единственный дюйм наклона вперед, и глава подразделения оступился, едва не рухнув во мглу кромешной ночи. Поняв, что вот-вот слетит с выступа, он вовремя перенес вес назад, до боли шлепнувшись спиной о стену.       — Твою ж… креветку, Малколм! — грозно и взбешенно крикнул высунувшийся из окна Элвин, наблюдая за каждым шагом напарника. — Осторожнее! Я не прошу, я умоляю тебя не распластаться под этими чертовыми окнами и не сдохнуть сегодня!       — Все в порядке, — дрожь в голосе парень умело скрыл.       Наконец желанное окно оказалось перед ним. Теперь оставалось самое сложное — разбить стекло и забраться внутрь. Не было времени и возможности защищать руку от ранений. Нужно все делать быстро, чтобы ветер не лишил равновесия и не скинул парня вниз. Сомкнув левую ладонь на рубиновом кресте, правой Малколм замахнулся, направив несколько волн разрушительной, дарованной экзорцистам энергии в кулак.       Звонкий треск стекла рассек гробовую тишину жилого комплекса. С легким поворотом перейдя на отлив и тут же схватившись за раму, глава подразделения торопливо избавился от оставшихся осколков интенсивными пинками зимних ботинок. Оказавшись внутри квартиры, он внимательно осмотрелся, а затем прислушался. Тихо.       Окно оказалось кухонным — это было ему на руку. Не теряя времени, Малколм обмотал цепь Элвина вокруг холодильника в два оборота, прочно зафиксировав конец на дверце. Этот агрегат весом в несколько десятков кило в случае чего должен был выдержать даже Каспара, а уж остальных-то тем более.       Показавшись в окне, экзорцист, сложив указательный и большой палец вместе, образовал круг, показав напарнику, что все готово.       — Молли? — с приглашением обратился к девушке тот, поднимая цепь и ожидая от новенькой покорности.       Но Молли не могла пошевелиться. Лишь при одной мысли о тех метрах, над которыми она будет возвышаться через секунду, ноги подгибались сами собой, а во рту пересыхало от волнения. Переведя умоляющий взгляд на сотрудника, она безмолвно просила о времени на подготовку и обуздание нервов. Девушка понимала, если пойдет сейчас, тогда точно окажется внизу через несколько секунд.       Снисходительно кивнув, Элвин даже не попытался обратиться к застывшему позади Марлы Лиаму, ведь по одному взгляду на его состояние было ясно, что максимум, на что парнишка сейчас был способен — это упасть в обморок. План Малколма, конечно, был логичным и, что уж там говорить, единственным, только вот он не учел одной крохотной проблемы. А конкретнее того факта, что эти двое могли потерять сознание прямо на пути к соседнему окну.       — Чертовы трусы, — закатив глаза, проскрежетала сквозь зубы Марла и запрыгнула на подоконник. — Хотите здесь сдохнуть — оставайтесь! — с этими словами она скрылась за каменной стеной.       — Эй, — тоненький детский голосок Энни вывел Молли из ярких образных представлений о том, как она прощается с жизнью, встретившись лицом с землей. — Пора бы уже перестать дрожать перед трудностями, не думаешь? Хватит бояться, Молли. Если хочешь, я могу пойти вместе с тобой и взять тебя за руку. Вот так, — дружелюбно прощебетала она, плавно обхватив ее пальцы своей маленькой детской ладошкой.       — Как? — едва слышно спросила девушка, восхищенно взглянув на храбрую малышку сверху вниз. — Как ты можешь не бояться, зная, что через несколько минут можешь погибнуть? Почему в тебе нет ни капли страха?       — Кто тебе сказал, что его нет? Людям всегда бывает жутко, Молли. Это чувства, и с ними ничего не поделаешь. Каждому из нас страшно, каждый из нас беспокоится о жизни, как и ты. Мы все боимся, — как всегда так весело, легко и так беззаботно ответила на ее вопросы Энни, словно бы рассказывала подружке о проведенном дне в парке аттракционов.       — Тогда в чем же наше отличие?       — Мы научились верить, что в любом случае выживем и сожжем все свои страхи! — с невероятно искренней улыбкой, на которую только способен ребенок, бодро проговорила девочка.       Сердце Молли отразилось глухой резкой болью, но она была желанной. Десятилетняя девочка, стоящая перед ней и едва достигающая до ее плеча, на одном дыхании убивала монстров, в разы превосходящих ее по силе, возможностям и скорости, была готова с легкостью пройтись по узкому выступу над высотой в десять этажей и знала, каков цвет глаз у самой смерти. Она рушила грани страха и плевала ему в лицо, но все же боялась, как и Молли, как и все разумное на этой планете.       Девушке стало стыдно, стыдно за то, что в свои девятнадцать лет она была слабее и незрелее, чем маленькая бесстрашная Энни, которая была абсолютна права. Во всем.       Почему Молли была так уверена в том, что непременно сорвется с комплекса и распрощается с жизнью? Почему не брала во внимание обратную, положительную сторону развития событий? Она же постоянно сияла на виду.       — Не нужно, — улыбнувшись, запротестовала девушка. — Я попытаю госпожу удачу сразу после тебя.       Марла, Иви и Малколм уже дожидались остальных. Разъяренные крики главы подразделения по поводу того, что Молли до сих пор не было рядом с ним, были слышны на всю округу.       — Вот и отлично! Пойду, иначе Иви будет волноваться, — в свою очередь, понизив голос, выдала Энни, отпустив руку новенькой.       — А она волнуется? — изумленно поинтересовалась Молли. Такая новость поразила ее, ведь девушка никогда бы не подумала, что оружейница способна переживать даже за саму себя, не то что за кого-то из подразделения.       — За меня — постоянно. Только это секрет, — хихикнув, прошептала она, подбежав к окну и ловко оказавшись на отливе в считанные секунды.       Тем временем Элвин продолжал ломать голову над тем, каким же образом он мог заставить Лиама взобраться хотя бы на подоконник, а уж потом и вступить на выступ. Парнишка мог сделать это разве что с лезвием у горла.       Через некоторое время цепь задрожала, означая, что Энни благополучно закончила передвижение. Элвин вновь взглянул на Молли. Она кивнула сотруднику с напускной уверенностью. Подав девушке руку, сотрудник помог ей взобраться на подоконник.       Едва взгляд Молли упал на неподвижно стоящих внизу жильцов и оценил расстояние между собой и ими, девушке сразу расхотелось храбриться и идти по выступу, а уверенность испарилась, словно пыль.       Подняв цепь, Элвин уже было хотел пропустить за нее новенькую, как вдруг услышал стук. В дверь квартиры стучали. Назойливо, беспрестанно, но чертовски тихо.       Тук. Тук. Тук.       Глухие удары кулака о дверь отчетливо слышались даже в спальной комнате. Левай, Каспар, Элвин и Айзек настороженно выглянули в коридор, заметив несколько пар теней, маячивших в щели под дверью. Лиам всхлипнул. Молли замерла. Стук не прекращался.       Все, находящиеся в комнате, замерли, просто вслушиваясь в него и готовясь ко всему на свете, только не к тому, что произошло. Дверь с грохотом распахнулась.       Они смотрели. Выпучив безликие глаза, просто не сводили их со спальной комнаты.       Гадая, чего ожидать дальше, Элвин принялся торопливо подгонять Молли и, схватившись за ее лодыжку, слегка потряс за нее, чтобы девушка опомнилась, но та наотрез отказывалась подчиняться, до смерти перепуганная не столько головокружительной высотой, сколько стуком и следующей за ним распахнутой дверью.       — Малколм с меня три шкуры спустит, — простонал он, стаскивая вцепившуюся в его плечи Молли с подоконника и понимая, что берет на себя, возможно, неотвратимую ответственность за, вероятно, фатальное решение.       — Не с тебя одного, — подбодрил друга Айзек, уже запустив руку в свою набедренную сумочку и нащупав в ней небольшой, завернутый в папоротник шарик, содержащий в себе взрывоопасную смесь.       Словно по чьей-то негласной команде, квартиранты сорвались с мест, бросившись вперед. Ранее сотрудники не обратили внимания, но в руке каждого было сжато оружие. От кухонного наточенного ножа до топора, по всей видимости, взятого из подъездного отсека, что требовал вскрытия лишь при опасностях.       Левай обнажил лезвия мечей, а Каспар молниеносно раскрыл секиру. Лишь Элвин мало чем мог помочь, ведь его уникальное и единственное оружие прочно обматывало холодильник соседней квартиры.       Похожая на ораву зомби толпа жильцов один за другим достигла спальной комнаты, неестественно вывернув головы и впившись в Бродячих псов стеклянными взглядами. Все они, как один, походили на послушных, но живых марионеток.       — Что там у вас происходит? — услышав шум и дикую возню, тревожно крикнул в окно Малколм, на что получил едва слышимый ответ:       — Мы тут слегка заняты, — с порывами ветра донёсся до него грубый голос Каспара.       — Запрещаю использовать оружие! — во все горло заорал экзорцист, надеясь, что сотрудники услышали его до того, как совершить непоправимое. Ведь у него наконец-то появились логичные предположения о том, что происходит в этом квартирном комплексе.       — Почему? — рявкнул Левай, вовремя отшвырнув одну из набросившихся на него женщин назад незаостренной стороной меча.       — Я уверен, все они люди! — обескуражил своим ответом он как сражавшихся Бродячих псов, так и тех, кто стоял рядом с ним. — Просто ни в коем случае не навредите им. Защищайте Лиама, но главное — позаботьтесь о Молли. Что-то мне подсказывает, что все это по ее душу, — уже себе под нос проговорил он, бросившись к двери, ведущей в подъезд.       Энни и Марла растерялись, не зная, что предпринять и стоит ли следовать за главой подразделения. Иви же лихорадочно пыталась решить, как для нее будет быстрее: перебраться по выступу или рвануть за Малколмом через подъезд. Но ведь тогда она встретится лицом к лицу с безумной толпой жильцов!       Бежать. Бежать. Бежать, чтобы успеть. Плохое предчувствие обуревало Малколма, сбивая дыхание, замедляя бег и испепеляя изнутри. Это были всего лишь люди, но не обычные, опасные люди, чьим разумом овладело внушение.       В спальной комнате воцарилась неразбериха и бойня. Осыпая проклятиями плохую видимость, Левай и Каспар убрали оружия, сцепившись с противниками голыми руками. Люди, около двадцати шести человек, обезумев, бросились на Бродячих псов со всем холодным оружием, что было у них в руках.       Атаки были вовсе не бездумными, как полагали сотрудники, а умелыми и точными, равно как и защита, рефлекторной и стратегической. Но элитное подразделение было готово к этому, как готово ко всему остальному, что не могло стать для них непредсказуемым.       Молли наблюдала за тем, как Элвин, Леви, Айзек и Каспар мастерски отражали яростные удары сразу нескольких жильцов, то лишая их оружия, то отталкивая от себя и концентрируясь на тех, кто все еще атаковал.       Наносить увечья Малколм категорически запретил, поэтому нападать в ответ сотрудники не могли. Жизни людей стояли на первом месте в рейтинге значимости агентства, были важнее жизней самих сотрудников, ведь являлись приоритетом подразделения, его целью и смыслом.       Каспар резво уворачивался от шести вострых ножей, одной вилки и раскаленной сковородки. В руках контролируемых кукол даже сковорода способна стать оружием массового поражения, если процессом руководит умелый кукловод.       Ножи рассекали воздух в нескольких дюймах от лица и тела Каспара, но он мастерски уклонялся, просчитывая все действия восьмерых противников одновременно и отражая удары. Даже если ему удавалось сбить некоторых с ног или отбросить от себя на приличное расстояние, не проходило и секунды, как люди поднимались, хватали потерянное оружие и бросались в бой как ни в чем не бывало.       Молли выпала из осмысления происходящего. Все, на чем концентрировалось сознание, были крики борьбы, практически непрерывные шлепки защиты Бродячих псов и безумные яростные нападки жильцов. Что она могла сделать? Чем могла помочь? Если только…       Она быстро перевела затуманенный взгляд на Лиама, спрятавшегося за углом кровати и сложившего ладони в молитве. Потерянный, до смерти испуганный и не осознающий, что все это действительно происходит с ним, он сидел на полу с крепко зажмуренными глазами и дрожащими губами молил о помощи, молил о том, чтобы пережить эту ночь. О том, чтобы на утро это все оказалось лишь дурным сном.       Вот, чем Молли могла помочь. Наконец оказалась бы хоть раз полезна подразделению, спасшему ей жизнь. Она должна была увести Лиама в безопасное место. Если он не в состоянии перебираться через окно, значит, девушка найдет способ провести его сквозь борьбу сотрудников с квартирантами.       Практически достигнув двери подъезда, Малколм уже был готов к встрече с толпой жильцов, направляемой внушением.       Перевертыш.       Да, парень прекрасно знал, что взять под контроль такое количество людей обычной особи не под силу, но что если теперь все изменилось? Либо в квартирном комплексе этих существ было ровно столько же, сколько и жильцов, что маловероятно, либо этот Перевертыш был схож с недавним Фаши. Намного могущественнее, способнее, непредсказуемее, разумнее.       Выбив дверь плечом, экзорцист рывком вылетел на свежий морозный воздух, тут же ринувшись к соседнему подъезду и на одном дыхании забежав внутрь. Но ни один не сдвинулся с места, продолжая неотрывно наблюдать, точно их глаза служили кукловоду своего рода камерами. Словно отключенные от питания роботы, во взглядах которых теперь искрились отчетливые звездочки хитрости с долей едкой насмешливости над сотрудниками, они улыбались. Но не губами. Малколм понял. Эта тварь играет с ними.       В то время, как Марла и Энни последовали за главой подразделения, Иви уже преодолела четверть расстояния, двигаясь по каменному декоративному выступу вдоль стены. Один конец цепи болтался внизу, звучно гремя и раскачиваясь на ветру, подобно лиане. Сотрудницу не волновала опасность, не волновало умопомрачительное расстояние до земли, ведь та защита в виде натянутой цепи изначально была для нее сущим пустяком и обременением. Она шла, не обращая внимания на разгулявшийся северный ветер, и полагалась на удачу и собственные силы, как до этого делал Малколм.       Подбежав к Лиаму и схватив его за вспотевшую ладонь, Молли потянула парнишку за собой, но тот, отрицательно замотав головой, не поддался, оставшись сидеть на месте. Присев рядом с ним, девушка глубоко вдохнула, пытаясь унять нараставшую внутри панику, и выдохнула, заглянув в полные мольбы и отчаяния глаза Лиама.       — Ты жить хочешь? — серьезно, с нажимом спросила она, параллельно сжав ладонь студента так сильно, что он судорожно закивал. — Тогда доверься мне, ладно? Мне тоже страшно, очень страшно, но я готова делать хоть что-то, чтобы сохранить себе жизнь, так что соберись! Не пытайся думать, не пытайся понимать, что происходит, просто бежим, бежим подальше от всего этого. Туда, где мы будем в безопасности! — говорила Молли, хотя даже не представляла, в каком из мест квартирного комплекса они могли бы быть под защитой.       В ответ Лиам лишь сжал руку девушки, говоря тем самым, что готов пойти за ней. Молли никогда не была отважной, никогда не отличалась храбростью или уверенностью в своих поступках, даже сейчас она трусила и сомневалась, что все пройдет гладко, но все же поступила так, как задумала. Предчувствие никогда не появлялось, будь оно плохим или хорошим, а интуиция ничего не подсказывала, как и в эту самую минуту, когда девушка сорвалась с места, увлекая за собой Лиама, и на всей скорости понеслась в гущу драки.       Вытаращив переполненные недоумением глаза, Бродячие псы растерянно проводили пробегающих мимо них взглядом, возмущенно фыркнув. Они хотели остановить глупцов, но квартиранты не позволяли отвлечься ни на мгновение, атакуя снова и снова.       Петляя между марионетками, Молли не желала видеть ничего, кроме заветной двери, ведущей в коридор. Она была ее целью. Нужно было лишь преодолеть ее, и тогда они будут в хоть какой-то безопасности, скроются из вида сумасшедших жильцов, а с остальным справятся сотрудники. Лиам и Молли больше не будут им обузой, больше не будут путаться под ногами, как тягостный балласт, и Бродячим псам не придется беспокоиться о них, не придется защищать.       Но девушка взвалила на себя слишком много. Она поступила опрометчиво.       Все случилось так быстро, что предотвратить это не было возможности. Пара квартирантов внезапно решила сменить жертву, переключившись на Лиама и бросившись вслед за ним. Но скорее, их целью был вовсе не хнычущий мальчишка, а Молли.       Элвин и Айзек вопили во все горло, пытаясь предупредить ее или хотя бы заставить обернуться, но девушка не замечала. Она слышала лишь собственное тяжелое и частое дыхание, топот, приближавший ее и Лиама к цели, и шуршание пуховика, в котором теперь стало слишком жарко.       Опасность следовала за ними по пятам, но ни девушка, ни парень не заметили ее, погруженные мыслями о побеге и желанием оказаться там, где им ничего не будет угрожать.       Поняв, что выбора нет, Каспар решился. Выхватив секиру из-за ремня на спине, парень моментально присел и в один миг прочертил на полу круг безопасным концом оружия, сбив разом всех соперников с ног. Уже на бегу, он сунул секиру обратно, намереваясь защитить Молли и Лиама любой ценой.       Леви видел, как напарник пронесся мимо него в то время, как Элвин и Айзек даже не обратили на передвижение сотрудника внимания, иначе обязательно вмешались бы. Он видел, как еще двое квартирантов бегут наперерез Каспару, как видел и то, что ему не хватит изворотливости, чтобы защитить и себя, и двух несмышленых детей, которые совершенно не задумывались о возможных последствиях. Мечник запросто мог метнуть оба меча в угрозу, устранив двух соперников и тем самым дав Каспару шанс, но не сделал этого, ведь тогда убил бы людей, которых обязан был защищать. Леви сделал выбор, сложнейший для других, но правильный и очевидный для него. В агентстве парень был исключительно для того, чтобы спасать жизни, а не отнимать их, и не сомневался, что Каспар бы непременно понял и принял его решение, ведь сам поступил необдуманно и эмоционально.       Сотрудник предполагал, что все может обернуться против него.       Достигнув желанного отлива, Иви лицезрела бездействие брата и жертвенность Каспара. Она поняла, почему Левай хладнокровно избрал сторону людей, а не друга, но не приняла этого. Рывком вытащив один из кольтов, оружейница прицелилась.       Ощутив неладное и обернувшись, Молли остановилась, рывком потянув Лиама на себя и силой заставив его оказаться ближе к двери. Увидев перед собой лицо Каспара, на устах которого застыла грустная улыбка, она невольно распахнула рот и ощутила, как сжалось ее сердце.       Запыхавшийся Малколм появился на площадке, молниеносно ворвавшись в коридор и бегом направляясь к спальной комнате.       Несколько секунд, всего несколько секунд решили судьбу одного из сотрудников, навсегда оборвав ее нити. Молли увидела, как белоснежные зубы парня залились багряной кровью, вскоре выплеснувшейся наружу маленькой струйкой. Четверо квартирантов поочередно всаживали в тело Каспара лезвия ножей раз за разом, но он навис над Молли и Лиамом, все еще держась на ногах и закрывая их собой.       Поравнявшись с застывшими от увиденного студентом и девушкой, Малколм, выставив руки вперед, с звериным рыком и силой отшвырнул марионеток назад, выпустив грани поля алого креста в комнату.       Иви выстрелила, но пуля отскочила от разрушительной энергии экзорциста, врезавшись в стену.       Только было слишком поздно. На колени безжизненно опустился уже обмякший труп Каспара.