What the hell?

      Чон Чонгук — прекрасный мальчик-омега. Его сладкая улыбка, шикарная фигура, идеальная внешность, веселый характер могли заставить помутнеть разум любого альфы. И один прекрасный красавчик-альфа с чёрными волосами выходит из толпы поклонников со словами: — Чонгук! — пронзительный крик.  — Сколько можно спать! Ты опоздаешь на курсы! Время 8:40! — гневно произносит папа-омега, уже бросаясь в комнату сына со сковородкой в руке. — Папочка~, ещё 5 минуточек… — Хрен тебе 5 минуточек! Быстро поднял свой зад с кровати, пока я не шандарахнул тебя по голове!       После этих слов младшего, как кипятком ошпарили. Он быстро прибежал в ванную, сделал там свои дела, по быстрому привел свое «гнездо» на голове в порядок, потом опять прибежал, порылся в шкафу, оделся в то, что первым попалось в руки. Всё это омега проделал со скоростью света и прошло всего лишь 3 минуты. — Я готов! — прокричал папе из второго этажа их дома, который уже спустился, с выпученными глазами, с порядком уже сбившимся дыханием, на кухню. — О, я думал, ты и впрямь в своей комнате спать будешь минимум ещё час, а ты оказывается шустрый, когда это нужно. Ну, раз ты уже оделся, тогда садись кушать, — непринужденно спокойно сказал старший омега, словно он не кричал на Чонгука несколько мгновений назад. — В смысле, пап! Время, сколько времени? — метаясь совсем по-детски раскинутыми руками по зданию хаты в поиске часов. Но папа как-то подозрительно сдержанно хихикает в кулак. — С 1-м апреля сынок! — говорит папаша, радуясь, что его пранк прошёл на «Ура», тем же мгновением его ошарашенный словами мальчик стоит, как вкопанный между 2-мя столбами, за которыми простирается пространство мизерной кухни, не уступая по бледности. И потом до него дошло, что происходит. — Пап, ну кто так шутит? Ладно ещё, если бы сделал вид подобрее, а тут… Мда… Его папа разговаривал с ним на одном уровне, словно они друзья-сверстники, но при этом не терял строгости и статуса «старший» в семье. Семья не была богатой, но и прям-таки совсем бедной не являлась. Они жили вдвоём. Отец-альфа ушёл к другой омеге, несмотря на поставленную метку, не сдержав этим клятвы в «вечной любви и преданности». Папа работал на 2-ух работах: повар днём, охранник ночью. Но счастье было для старшего, что зарплата от обеих работ пока могла обеспечить жизнь на двоих и хоть как-то не утопать в долгах. Правда такая перспектива ему обошлась ценой собственного здоровья, а говорить, что у него уже порядком ослабело сердце, любящий папаша не хотел, так как у сына действительно курсы по иссукству в университете, и он не хотел лишний раз отвлекать его от учебы. — Папа, ты мне такой сон испортил! — такой няшный мальчишка по-детски «надул» губки, а потом ещё и скрестил руки на груди, что окончательно убрало весь негатив с души, умиляя ситуацией. — Что такого приснилось, что сам Чон Чонгук обиделся из-за испорченного сна? Глубоко извиняюсь, Ваше Величество! — наигранно-расстроенным голосом говорит ему главный омега. — Ещё какой! Обзавидуешься! — только буркнул шатен в ответ. Он уже понял, раз 1 апреля, то и на дворе не 8:40, как заявил «любезный» папенька и вспомнив, наконец, местонахождение настенных часов, ахнул~ — Это как?.. Только 6 часов, мать вашу, утра!!! Я мог ещё целый час подрыхнуть!!! — с глубоким сожалением в голосе, сверля глазами ненавистные часы, не веря, что сейчас ни свет, ни заря, словно они виноваты в том, что Чонгук проснулся слишком рано, словно они прокричали слова пробуждения для него. Метая молнии по всему и вся из своих глаз, молодой злюка поплелся на 2-й этаж, где находилась, уже вы знаете, его комната. Немного о деталях. Его комната занимала доброе пространство всего 2-го этажа, и она была вся в его распоряжении. Обои были бежевыми, с узорами золотого цвета, что придавало комнате омеги уюта, ещё на стенах висели разные плакаты, картины (некоторые из них рисовал он сам), постеры, приклеенная бумага с надписями типа: «Чонгук, лентяй, поднимай задницу!» или «Торопись, если не хочешь заработать шишку». Парень на счёт надписей не очковал, ведь это он их сам собственноручно написал и текст тоже сам придумал». Конечно, другие люди лягут спать обратно, но только не Чонгук. Он привык, если он просыпается, то он должен бодрствовать. Понимая, что всё равно не уснёт, омега решает немного погулять на улице до начала курсов, так как дома делать совершенно нечего. Плюнув на внешний вид, которую он «тщательно» выбирал на марафоне, под названием «Успеть до того, как получишь шишку с розыгрышем и неполноценным сном в придачу». Хотя весь гардероб омеги был прост, но всё со вкусом. — Папа, я в универ, — сказал было сынок, как его останавливают. — А нормально в такую рань переться в универ и что ты там будешь делать? — Да норм всё, па! — он сокращает обращения, когда становится раздражённым. — Ладно, но если хоть что-нибудь случится, я тебя буду за ручку провожать, когда будет желание прогуляться утречком. «И почему я не послушался папу? Мой мозг с той прогулки просто насиловали, хотя в этом кроме меня никто не виноват.»