Naughty fox

Конхо вернулся раньше обычного, плечи опущены, пальцы сжаты в кулаки от усталости после тренировки. Он еле добрался до двери, швырнул рюкзак в угол и с облегчением выдохнул: «Наконец… можно отдохнуть». Но ванная была занята. Из-за двери доносилось тихое журчание воды и… что-то ещё. Мягкий шорох. Задержанное дыхание. Лёгкий стук о керамику — будто кто-то нервно стучал пальцем по краю раковины, собираясь с духом. Сонхён стоял перед зеркалом. Его кожа ещё блестела каплями воды, стекающими по изгибу рёбер, по впадинке у основания позвоночника. На нём — только белая хлопковая футболка, слегка прозрачная от влаги, обтягивающая грудь и едва прикрывающая изгибы бёдер. Снизу — ничего. Совсем. В руке — игрушка, в тёплых оттенках бежевого, с плавными формами. А на конце — пушистый хвост. Он купил её неделю назад, пряча в кармане куртки от глаз Конхо из предвкушения. «Это глупо…» — думал он тогда, глядя на упаковку, но сейчас он стоял, опираясь одной рукой о раковину, другой осторожно направляя игрушку внутрь. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Тело отозвалось — сначала лёгким сопротивлением, потом — глубокой, тёплой уступчивостью. Сонхён сжал губы, чтобы не выдать стона. Внутри — всё заполнено. Хвост мягко качнулся за спиной. — Хёни, ты дома? Чёрт. Он замер. Вода на коже вдруг стала ледяной.  — А… да… я в душе. Подожди немного… Тишина. Потом — шаги. Ближе.  — Можно я с тобой? — Нет! — вырвалось резко, почти испуганно.  Он тут же пожалел — но было поздно. — Нет? — в голосе Конхо лёгкая обида, как у щенка, которому не дали лизнуть руку. — Ты чем там занимаешься? Сонхён медленно выпрямился. Почувствовал, как пробка ощущается внутри при каждом движении. Он глубоко вдохнул, натянул футболку чуть ниже и открыл дверь. Конхо стоял у косяка, всё ещё в тренировочном топе, волосы взъерошены, взгляд усталый — и вдруг… остановившийся. Он смотрел не на лицо. А ниже. На длинные, стройные ноги. На тонкую талию. На то, как футболка обтягивает бёдра — и там, прямо между ягодиц, покачивается — пушистый, невозможный хвост. — …Хёни.  Голос — хриплый. Сбитый.  — Вау. Сонхён смотрел на него широко раскрытыми глазами — с видом ангела, случайно укравшего что-то запретное. Невинно, но при этом вызывающе. Конхо моргнул. Медленно. Потом — рот приоткрылся. Слово застряло где-то в горле. — Сонхён... Сонхён хихикнул и тут же ахнул, когда рука Конхо мгновенно оказалась на его ягодице, сжимая. — Полегче, — прошипел он, но не отстранился. Наоборот — прижался ближе, чувствуя, как тело Конхо отзывается: дыхание учащается, зрачки расширяются, желваки на скулах проступают. — Тебе… нравится? — шепнул Сонхён. Конхо не ответил, он наклонился и жадно впился в его губы. Одна рука скользнула вверх по спине, другая — вниз, к хвосту. Пальцы осторожно обвили пушистую кисточку — и потянули. — Мм… — Сонхён выгнулся, прижимаясь бёдрами к его тазу.  — Любимый… ты дразнишь... Конхо усмехнулся в поцелуе, провёл большим пальцем по влажному следу, что выступил на футболке внизу. — Знаю, — прошептал он, дыша ему в ухо. — Я же не зря учусь у самого искусного дразнилы в мире. Сонхён зажмурился. Внутри — пульсация. В груди — жар. Он хотел так сильно. Но не просто быть желанным, а вести эту игру. Конхо уже тянул футболку вверх, намереваясь сбросить её на пол, — но Сонхён перехватил его запястье. — Погоди. Конхо замер. Сонхён медленно опустился на колени, ладони — в бёдра Конхо. Он поднял взгляд — и улыбнулся. Так, как улыбаются лисы перед тем, как обвести охотника вокруг пальца. — Это был… сюрприз, — прошептал он, проводя ногтем по резинке чужих шорт. — А сюрпризы…  Он слегка подул на ткань — и услышал, как тот резко вдохнул.  — …не распаковывают сами. Конхо сглотнул.  — Хёни… — Тише. Сонхён приблизился, не отрывая взгляда, и медленно, очень медленно, провёл языком по внутренней стороне его бедра — выше колена, ниже шорт. Почувствовал, как мышцы напряглись под пальцами. — Сегодня… я главный, а ты… — Он поднялся, прижался вплотную — и потёрся о него, позволяя почувствовать, как хвост мягко царапает по коже Конхо сквозь ткань.  — …будешь слушаться. Конхо застонал — низко, почти животно. — Или… — Сонхён наклонился, губы почти касались его уха, — хочешь, чтобы я ушёл? Вернулся в ванную… снял это… и забыл, что вообще собирался дразнить тебя? — Нет. Слово вырвалось, как удар. Конхо сжал его бёдра. — Хорошо, — Сонхён кивнул. — Тогда… встань на колени. Конхо моргнул.  — …Что? — Ты слышал.  Сонхён отступил на шаг — и провёл рукой по хвосту, заставляя пробку внутри двинуться. Он стонет — для себя, для эффекта — и видит, как зрачки Конхо вспыхивают. — Я хочу… видеть, как ты смотришь на меня.  Конхо тут же послушно опустился вниз. Его взгляд — прикован к Сонхёну. К его ногам. К хвосту. Сонхён подошёл ближе. Провёл пальцами по его волосам. — А теперь…  Он наклонился, коснулся лбом его лба.  — Скажи мне…Чего ты хочешь больше всего? Конхо смотрел на него. Долго. Молча.  Потом — медленно, сдавленно — выдохнул: —  Тебя…Целиком…Как ты скажешь. Сонхён улыбнулся и поцеловал его. — Тогда… идем на кровать. И не смей трогать меня…  Он прижал палец к его губам.  — Пока я не скажу «можно».

***

Конхо уже лежал на спине, всё ещё немного ошеломлённый тем, как быстро всё изменилось: от усталости у двери — до трепета на краю кровати. Его грудь вздымалась, кожа горела в местах, куда касался Сонхён. Его колени по обе стороны от бёдер Конхо. Ладони — по бокам его головы. Футболка упала на пол еще в коридоре. На нём — только хвост, мягко покачивающийся за спиной, и его собственная, дрожащая от напряжения красота. Конхо смотрел вверх.  На изгиб его шеи. На каплю пота у виска. На пухлые губы, слегка приоткрытые. — Ты… — начал он. — Молчи. Сонхён прижал палец к его губам и уселся на его бедра.  — Сегодня… — прошептал он, и голос звучал иначе, ниже, — я сверху. Хочу видеть твои глаза. Каждый раз. Когда ты дрожишь. Когда сдаёшься. Когда… отдаёшься мне. Конхо сглотнул. Его руки инстинктивно потянулись к бёдрам Сонхёна — но тот перехватил их и, не разрывая зрительного контакта, отвёл в стороны. — Руки — сюда, — сказал он, кладя ладони Конхо на простыню, чуть выше головы. Конхо послушался, вытянул руки, сжал пальцы в ткань.  Сонхён улыбнулся, а затем медленное, ленивое виляние бедрами. Каждое движение заставляло хвост мягко касаться Конхо — по бедру, по внутренней стороне бедра. Конхо стиснул зубы. — Хёни…  — Мм?  — Ты… специально?  — А ты разве не любишь, когда я…дразню тебя? — Сонхён наклонился ниже, почти коснулся губами его шеи — но не поцеловал. Только выдохнул. — Или тебе больше нравится, когда я... Он чуть приподнялся — и резко опустился, создавая эффект трения. — Или… вот так? Конхо застонал — громко, хрипло, без стыда. — Ты издеваешься. — Нет, — Сонхён улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь — дерзкий, тёплый, неукротимый. — Я учу тебя ждать. Бёдра двигались — вверх-вниз, кругами, зигзагами — то медленно, растягивая каждый момент до боли, то резко, заставляя Конхо выгибаться, цепляться за простыню. Он не целовал.  Не позволял целовать себя.  Он владел. — Смотри на меня, — приказал он, когда почувствовал, как Конхо закрывает глаза, пытаясь выдержать.  — Я хочу видеть… как ты ломаешься. Конхо открыл глаза. И в них — восхищение. — Ты… — выдохнул он, — невероятен. — Нет, — Сонхён покачал головой, всё ещё двигаясь, всё ещё правя. — Это ты делаешь меня таким. Потому что…  Он наклонился, и наконец поцеловал его — глубоко, жадно.  — Ты позволяешь мне быть собой. Даже когда я веду. Даже когда я…  Он резко отстранился, сел выше — и одной рукой, не прекращая движения, взял его член в ладонь, двигая. — …делаю так. Конхо простонал. — Хёни—! — Да, — прошептал Сонхён.  Он замедлился — почти до нуля. Посмотрел прямо в глаза. Конхо задрожал. Всё тело — натянутая струна.  Он поднял руки, чтобы прижать Сонхёна ближе — к себе, к сердцу, к тому месту, где уже нет границ между «я» и «мы». — Сонхён… Голос — хриплый. — Сонхён… пожалуйста… Он завёл руку назад — и медленно, с театральным замедлением — вынул пробку. Звук тихий. Влажный. Интимный. После чего подставил член Конхо ко входу и самостоятельно уселся, прямо до упора. Конхо задохнулся, выгибаясь в спине. Так узко, чертовски узко... — Блять. — Теперь...можно. Конхо ахнул. Пальцы впились в бёдра Сонхёна. Он начал подмахивать своими в такт его. Сонхён двигался, упираясь руками в бока Конхо, откидывая голову назад. Сейчас он был особенно красив. Его член сочился от предсемени, пачкая живот младшего. — Так хорошо...— Конхо тянет его к себе за поцелуем, Сонхён шумно выдыхает, стонет в поцелуй, когда в очередной раз садится достаточно глубоко. Конхо полностью заполняет его, а головка касается заветной точки внутри, отчего Сонхён видит звёзды, начиная подпрыгивать на члене еще быстрее. — Конхо~я, — он стонет, ему жарко, волосы прилипают ко лбу. Конхо перекладывает ладони на его задницу и сжимает, не в силах даже взгляда оторвать. Сонхён безумно красивый. — Я люблю, тебя, слышишь? Люблю... — Я тоже...люблю тебя, — отвечает и снова наклоняется, целуя Конхо, и вскоре кончает, даже не коснувшись себя. Запомни это чувство.  Потому что…  Я ещё не закончил тебя учить...