Панацея сильно изменилась за зиму

- Ну, мне сильно нравится метал, - проговорила Эми, в конце концов ответив на мой вопрос. - Альтернатива тоже вполне прикольная, но прогрессив рок я люблю больше, чем что-либо ещё. “А что по поводу классики? Я не дам тебе жить спокойно, пока ты не оценишь мои любимые произведения! Знаешь Шостаковича, нет? На Гарри Поттера похож, и знаешь, он писал то, что я больше всего люблю, в городе под блокадой, и это вроде как… Один только этот факт о нем уже крайне запоминающийся… Или может Чайковский, этот вообще глубоко в гейском шкафу благодаря цензорам, а его романтическая музыка, этот стиль, он довольно-таки красивый…” - Погоди немного, - она помотала головой и заставила меня замолчать лишь одним взмахом своей руки, и мне кажется, я вызвал у неё мигрень, если честно. - Я… Я ничего не знаю о русской музыке, ладно! Я, конечно, готова к новому опыту и всё такое, но прошу… Не время для этого. Мы в глубоком дерьме, потому что я разговариваю с тобой, как бы, не в моей голове, а в реальности, и это совершенно неотвратимо заставит всех вокруг паниковать. Может, стоит для начала решить наиболее срочную проблему, или как? “Чего ты такая нервная, ребёнок? Я тут подумал, что…” - Что? Что, к чёрту, ты вообще мог думать, пытаясь… “Единственное, что я пытался сделать, так это, во-первых, слегка просветить тебя и, вообще-то это не совсем во-вторых, именно это было первым, о чем я подумал. Мне хотелось дать тебе возможность улыбнуться и слегка расслабиться. Да, я такой весь из себя хороший. Люби меня, люби!” - Ну, не повезло тебе. Я, знаешь ли, по девочкам! Следующее, что она сделала после такого язвительного комментария, было… В общем, она просто замолкла и вернулась в своё крайне закрытое состояние. И самое худшее во всей ситуации, в которой мы оказались, это то, что я ну вот вообще не хотел такого исхода. Не хотел, что ей было настолько больно, настолько хотелось забрать эти слова обратно. Она и впрямь выкрикнула эти столь важные для неё слова даже громче, чем звуки воды, льющейся до сих пор из-под крана! А затем появилось какое-то болезненное и, что ли, мерзкое ощущение. Я в самом деле веселился, пытаясь найти как можно больше схожести между нами. В конце концов, я потому именно здесь, а не где-либо ещё. Чтобы находиться в одном теле без всяких внутренних конфликтов, двум душам необходимо иметь уж очень много общих черт. Вот я и надеялся нащупать в Эми какую-то родственную душу-из-другого-мира или что-то не менее глупо звучащее. И никогда я жизни не надеялся, что она будет закрытой лесбиянкой, подростком, что всецело любит свою сестру и достойно восхваляет её Славное имя. - Что, правда? Ты что, только что сделал ссылку на Коллекту о Чистоте? Что за… Почему? “Дорогая Эми, я Паладин. Я знаю некоторые слова Святости. Это помогает, причем сильно.” - Ну и с чем же помогает? - спросила она, а я не был в состоянии ответить. Меня в конце концов осенило. У нас есть ужасная проблема. Она может произвольно слышать то, что я думаю. Я повторю ещё раз, специально для плохо-слышащих. Произвольно. А я совсем не святой.