Talking to the Moon

Вечер. Эмма сидит на подоконнике. Пришло воспоминание одного из самых важных дней, переменившего ее серое существование в некое подобие жизни. Глава шестая. Жизнь Эммы протекала все также: днем она отсыпалась дома и ругалась с мамой, вечером уходила и пропадала на всю ночь. Она уже стала «своей» в компании «одухотворенных», никто к ней не подкатывал, да и в общем, Эмма давно перестала представлять из себя не только девушку, но и человека. Сальные волосы, многочисленные синяки, неостриженные ногти с собравшейся в них грязью, вены были в многочисленных порезах. Нет, она не пыталась себя убить, более того порезы были продольными, что, кроме кровотечения ни к чему не приводили. Эмма знала, чтобы себя убить, нужно проводить по венам, а не вдоль. Это было приятным для нее занятием - резать себя всякими посторонними предметами: разбитым стеклом, бритвой, однажды, она умудрилась изрезать себя ручкой. В своей компании она спокойно сидела и принимала свои «чудодейственные» таблетки, их они все покупали у Кита. Кит – неприятный тип, с зализанными назад волосами, с мерзкой улыбкой и горящими глазами. Вообще все предпочитали покупать «успокоение» в мягких шприцах и блаженно колоться после ухода Кита, однако, Эмма предпочитала таблетки. Она пробовала колоться, но от шприцов остаются следы, что послужит явным доказательством наркомании и подарит возможность Грейс положить Эмму в больницу. Она давно хочет отправить Эмму в психушку, и считает, что после наркодиспансера это будет сделать намного легче. А еще шприцы были намного дороже, так как имели «лучший» эффект, а таблетки быстро теряли его. Для людей Эмма представлялась бездомной наркоманкой-алкоголичкой. Никто и понятия не имел, что эта девушка живет в одном из престижных районов Донкастера, а ее отчим успешный бизнесмен. С матерью у нее было странное общение. Эмма ежедневно приходила домой, выкидывала рюкзак в угол, вся провонявшаяся спиртным и мусором из контейнеров, она падала на свою кровать. Грейс проветривала квартиру и делала вид, что сейчас находится одна в квартире. В тот день Грейс явно была не в духе, или ей уже надоело подобное поведение дочери, она с яростью отшвырнуло грязное одеяло от дочери, открыла занавески. Яркий свет солнца ударил по лицу Эммы, она чертыхнулась. - Вставай! Быстро в душ! Как ты терпишь этот запах. Когда я зашла, чуть не задохнулась. - Нет - грубо ответила Эмма. - Быстро, мы поедем в больницу, затем к нам приедут Чарльсонны. - Никуда я не поеду, а к вечеру уйду. - Никуда ты не пойдешь! Вдруг еще заявишься ночью, и они тебя увидят в твоем обычном обличие. – Грейс произнесла последние слова с такой интонацией, будто, если б была возможность, придушила бы Эмму прямо здесь, чтоб она не портила вечер. - Вы не боитесь представлять меня людям? – с насмешкой сказала Эмма, но в этот момент в ней загорелась надежда в том, что быть может, все поменяется, и они смогут стать семьей, но эта искорка тут же погасла, услышав слова Грейс: - Конечно, нет! Не хватало еще Роберту краснеть за такую как ты, ты будешь нашей горничной. – Грейс это сказала с какой-то детской радостью в голосе. Ах, да, она ведь всегда мечтала быть похожей на домохозяек «высшего» класса. Такие не делают ничего по дому, они занимаются исключительно шопингом, а всю домашнюю работу выполняют горничные. Эмма мгновенно встала и прошла мимо Грейс, оставляя за собой зловонный шлейф. - Ты в душ? – Грейс обрадовалось такому быстрому повиновению, но тут же переменилась в лице. Эмма схватила свой рюкзак и уже зашнуровывала кеды. - Если ты сейчас не останешься и не пойдешь в душ, можешь в этот дом не возвращаться – Грейс надеялась, что эти слова произведут должное впечатление на Эмму, но та спокойно ответила: - Хорошо. Я не вернусь. – Дверь захлопнулась и Грейс, ничего не понимая, все еще смотрела на свою модную железную дверь с серебряным глазком…