Dragon Heart

      Никто никогда не думал и, наверное, не подумает, что глубоко в себе может таить сердце дракона. Ведь Акнология для всех — безжалостная машина для убийств.       Акнология жесток, здесь спору нет. Он хочет найти себе достойного врага, жаждет настоящего боя, который достоин его. Чтобы победить короля, надо уложить и пару пешек.       Может быть жестокость Короля Драконов была и неоправданная, но его ведь это не волновало. Он всегда один, всегда отшельник. Пожалуй, именно поэтому ему плевать на мнение других — их рядом просто нет, а жужжание мух лишь раздражает дракона.       В человеческом облике он спокойнее, чем в драконьем. Да какая разница, если его мощь практически равна? Он всё ещё для остальных не более, чем машина для убийств.       И никому нет дела до того, что может таить в сердце даже самое тёмное существо. Странно, что многие забывают о том, что те, кто перешёл на сторону зла (выбрали своё добро и правду) тоже люди в большинстве случаев, что они тоже способны чувствовать, что их организм функционирует так же.       Акнология ведь был человеком. Просто слегка обезумел от того, сколько драконов он убил. А ведь никто из волшебников не спрашивал и не задавался вопросом: «А зачем же он столько убил?»       И маги «Хвоста Феи» тоже не спрашивали, не искали ответов. Они боялись дракона, меньше всего на свете хотели бы встречи с ним. Особенно сейчас, когда все, кто прибыл на остров Тенрю, едва уцелели от нападения тёмной гильдии.       И Люси вздрагивала каждый раз, когда слышала это имя. Отводила взгляд в сторону, болезненно хваталась за руку. Все думали, что ей страшно, больно после ранений.       Но никто не знал этой истории. Хартфилия предпочитала не говорить её, не рассказывать. Каждый раз, когда она вспоминала это, то к горлу подкатывал неприятный ком. Слёзы текли сами собой, даже в те дни, когда она думала, что уже пора бы и отпустить то прошлое.       Она вспоминала бледное, искажённое от боли и страха лицо Сони, которая лежала рядом с ней. Кажется, она была уже мертва — Люси не помнит точно.       Тряхнув головой, девушка сквозь пелену своих мыслей слышала крики товарищей, которые в ужасе стали подрываться со своих мест и бежать в сторону берега, лишь бы спастись от напасти в лице Акнологии.       Волшебница расплывчато видела перед собой лицо Нацу, который старался до неё докричаться. Девушка не сразу поняла, что плачет.       Глаза сразу же поднялись вверх, встречаясь с большим и тёмным телом Короля Драконов, который вот-вот должен был принести им ничто иное, как смерть, погибель.       Люси знала, что её вина в том, что убийца драконов теперь такой, что он сошёл с ума от крови существ, которых он убил.       «Я убью их всех», — вспоминает она слова мужчины, которые он сказал тогда. И ведь вина в этом именно Люси. Она не досмотрела за Соней, из-за этого девочка убежала туда… Поэтому она умерла.       Хартфилия вздрагивает, понимая, что не просто так мама просила не играться с тем странным зеркалом. Но разве маленькому ребёнку запретишь?       Обнимая себя за плечи, Люси немного сгорбилась, облизывая пересохшие то ли от страха, то ли от волнения губы.       Это конец? Акнология уничтожит их всех, не оставив и воспоминания о том, что они когда-то вообще существовали. Пожалуй, так и будет. Но отчего-то хочется верить, что тот мужчина, который обещал убить драконов из мести, ещё здесь.       Люси подумала, что никто не знает о том, что хранит в себе драконье сердце. И от этой мысли в груди неприятно защемило, а какое-то желание поговорить с ним, обняв, перекрыло весь инстинкт самосохранения.       Нацу за руку тянул её в другую сторону, к остальным, где они надеялись продлить себе жизнь хоть на пару минут. Заклинательница же брыкалась и вырывалась, желая пойти навстречу тому, кто погубит её.       Драгнил что-то кричал, болезненно сжимал её запястье, оставляя на светлой коже тёмные полоски пальцев. Хэппи был где-то рядом, хватая Хартфилию за кофту и, приподнимая над землёй, летел вместе с ней в нужную сторону, к остальным членам гильдии.       Блондинка брыкалась, стараясь вырваться, убежать. Она знала, что виновна в том, что Акнология такой; знала, что должна что-то предпринять.       Безысходность застала её врасплох. Люси не знала, что должна делать, как ей правильно поступить. Она никому не хочет рассказывать историю, которая связывает её и Короля Драконов. — Ну пусти же меня… — уже не зная, как ещё молить Хэппи, всхлипнула заклинательница. Иксид не видел её лица, но сразу понял, что Люси плачет — он знал её довольно хорошо. — Что ты делаешь? — Нацу был в растерянности и не понимал, что творит его подруга. Он хочет помочь ей; он думает, что блондинка напугана так, что шевелиться не в состоянии. — Я выиграю немного времени, — потирая запястье, которое долгое время сжимал убийца драконов, сказала Люси. Она, взяв себя в руки, взглянула на друга глазами, блестящими от слёз. — Нет! — решительно и твёрдо. Впрочем, в стиле Драгнила, когда речь заходит о том, что надо защищать товарищей.       Блондинка поджимает губы, вытирает дорожки от слёз, которые остались на щеках. Ей стоит подбодрить волшебника. — Я знаю, что делаю, Нацу. Доверься мне, — Хартфилия улыбается так честно и широко, как у неё это получается. Она немного соврала магу, ведь не знает, что конкретно ей надо сделать, чтобы остановить Акнологию хоть на пару секунд. — Лучше уходите с остальными дальше. У нас очень много раненных.       Блондинка поддается порыву: обнимает Нацу так крепко, как у неё сейчас получается. Она буквально чувствуете кожей, как Драгнил вздрагивает, неуверенно колеблется.       Убийца драконов не уверен ни в чём, а уж тем более в том, что должен оставить Люси одну, но он верит ей.       Акнология не жаждал погубить всё и всех. Он, конечно, сеял разрушения и апокалипсис по всему миру, но это не значит, что это была его цель, мечта…       Дракон принимает человеческий облик, смотря внимательно на следы, которые остались на песчаных дорожках между деревьев. Они все боятся его.       Где бы он не появился, все боятся его. И это, конечно, не удивляет Акнологию, даже больше забавляет. Люди вообще кажутся ему крайне смешными, особенно, когда их лица искажены страхом и ужасом, когда они застывают, чётко зная, что видят перед собой смерть.       Теперь же ему было непонятно, почему какая-то волшебница, наплевав на свою безопасность, бежит вперёд, навстречу к нему. Она так жаждет умереть?       Король Драконов смотрит на неё с каким-то презрением, впрочем, как и на других. Но его взгляд непривычно смягчается, как-то изменяется и едва ли он не разжимает руки, сжатые в кулаки.       Разве та маленькая девочка, которую он еле успел спасти 400 лет назад от драконов не убегала так же? Разве это не та самая девочка, которая прижимала к себе тело погибшего ребёнка, рыдала навзрыд и звала на помощь маму? Мама так и не пришла.       Люди не живут по 400 лет. Значит, эта девчонка… Что же она скрывает?       Акнология и Люси останавливаются в нескольких шагах друг от друга.       Удивительно смелое создание эта блондинка. Она пришла сама в руки убийцы. Глупая лань. Дракон прекрасно видит, как дрожит от испуга её тело, как она нервно глотает слёзы и смотрит на него так взволнованно.       Тупая добыча. Кто же сам бежит на верную гибель? В этот раз он не сможет, как 400 лет назад, спасти её душу: теперь он сам только погубить и сможет.       Хартфилия неуверенно переминается с ноги на ногу. Да, тогда, в детстве, она совершила глупость: они играли с Соней у них в поместье, а потом наткнулись на то зеркало, которое мама всегда запрещала трогать. Кто же знал, что оно перекинет их в прошлое на 400 лет назад? Кто же знал, что они попадут в пещеру к драконам?       Вина заклинательницы в том, что она недосмотрела за своей подругой, погубила её. Её вина в том, что она облила драконьей кровью сердце их спасителя. — П-прошу, вы же не монстр, — Люси не знает, что должна сделать. Она не хочет вызывать гнев Короля Драконов, она хочет лишь убедить его в том, что он ещё может остановиться. — Ошибаешься, — как гром среди ясного неба звучит голос Акнологии. Он, хватая Хартфилию за шею, больно сжимает её, чуть приподнимая над землёй.       Блондинка хрипит и сдавленно стонет, она хочет вырваться, хочет немного кислорода. Наверное, то же чувствовало и сердце Акнологии, когда он стал превращаться в дракона, когда он стал безжалостной машиной для убийств.       Их взгляды пересекаются. И в глазах Акнологии она не видит того монстра, которого все себе представляют. Его глаза не излучают ярость и ненависть. Они уставшие; да, они немного сужены, отчего кажется, что он смотрит на всех с ненавистью, да, там проскакивают нотки презрения. Но он не безжалостная машина…       Хартфилия чувствует вину за то, что он такой. Чувствует и понимает, что, если он убьёт её сегодня, — это будет заслуженная месть.       Тогда, хоть и не прямо, но своими усилиями Люси перекрыла ему кислород. Теперь Король Драконов платит ей той же монетой.       В голове настоящий хаос. Недостаток кислорода. Мозг медленно отключается. Перед глазами всё плывёт. Это смерть?

***

— О, Люси, ты пришла в себя. Наконец, — голос Леви слышится где-то над самым ухом.       Блондинка морщится и хватается за голову. И как она здесь оказалась? Помнит же, как Акнология душил её, словно бы желая отомстить за своё драконье сердце, которое теперь для всех лишь камень.       Слышится шум. Если они в гильдии, то, скорее всего, все живы. Значит, дракон не нападал? Но что тогда произошло там, на острове? И почему сейчас всё так забыто. — Что произошло? — Люси смотрит на свою подругу, приподнимаясь на локтях. Ей нужны ответы, иначе мозг взорвётся от вопросов. — Когда тебя некоторое время не было, Лаксус решил пойти посмотреть, что происходит. Акнологии не было, но ты лежала на земле. Хорошо, что живая, — МакГарден говорила немного облегчённо. Но, закончив говорить, она вдруг надулась и, набрав в лёгкие побольше воздуха, вспылила: — Ты вообще в своём уме?! А если бы он тебя убил?! Люси, ты понимаешь, как это рискованно? — Прости, прости, — не нашла, что ответить Хартфилия. Она знала, что виновата перед друзьями за то, что сделала. Но она лишь хотела помочь… Помочь Акнологии. — Я правда не хотела вас пугать.       Люси мягко улыбнулась, надеясь, что волшебница простит её. Впрочем, Леви никогда долго не сердится. Страшное дело будет, когда она выйдет к остальным ребятам. Они же растерзают её за безрассудство, особенно Грей и Эрза.       Заклинательница лишь рада, что всё обошлось. Что Король Драконов не причинил никому вред. И всё же, он не монстр. Его сердце такое же, как и тогда, когда спас её от драконов, которые хотели её и мёртвую Соню съесть. — А это что? — Люси тянется к тумбочке возле своей койки. Она берёт в руку какое-то ожерелье красного цвета. Из чего оно? Чем-то напоминает зубы. Впрочем, блондинка не спешит с выводом. Хотя всё-таки это кости… — Это было на тебе, когда Лаксус принёс тебя, — МакГарден пожимает плечами. Она не знает, откуда эта безделушка появилась на шее её подруги. — Мне пора. Скажу остальным, что ты в порядке.       МакГарден как раз кстати оставляет волшебницу одну.       Хартфилия улыбается. Это ожерелье висело на шее Короля Драконов, когда он обратился в человека. Неужели это он отдал его блондинке? Но иначе оно к ней попасть не могло.       Люси сжимает предмет в руках, с наслаждением смотря на него. Она ещё сможет исправить свою ошибку детства и понять, что хранит в себе сердце дракона. Ведь это не последняя их встреча. — До встречи, Акнология, — шепчет блондинка, прижимая кулачок со сжатым ожерельем к сердцу.