Посередине

Каминари третий раз перечитывает незнакомое слово “гаргалезис” и сводит брови. Незнакомое слово имеет очень простое определение, но Каминари зависает на некоторое время, а потом с интересом переводит взгляд на Киришиму. Киришима лежит на диване, вытянув ноги на коленях Каминари, и завороженно смотрит ММА по телеку. Каминари кусает кончик языка, улыбается и откладывает телефон. Ему даже интересно, очень-очень интересно боится ли щекотки Киришима. Наверно, боится, но не так сильно из-за причуды, решает Каминари. И медленно ведет подушечкой указательного пальца по левой стопе Киришимы. Киришима крупно вздрагивает, смешно дергает ногой и удивленно смотрит на Каминари. — Эй, бро, — возмущается Киришима и пытается освободить ногу, которую Каминари успевает перехватить у щиколотки. — Что ты делаешь? — Гага… гарга… что-то там, короче, не важно, — отмахивается Каминари и приподнимается, нависает над Киришимой, чтобы удобнее устроиться на его бедрах. Киришима все еще ничего не понимает, напрягается, но поддается и ложится спиной на диван. — Ты боишься щекотки, Киришима? — спрашивает Каминари, наклоняясь к нему. — Не боюсь. — Точно-точно? Каминари улыбается, подается вперед, целует Киришиму, сбивая его с толка, и проводит пальцами по его крепким бокам, и так несколько раз. Киришима мгновенно открывает глаза, “Каминари, ты…” захлебывается в смехе. Киришима дергается, пытается скинуть с себя Каминари или хотя бы перехватить его руки. За возней Каминари не успевает заметить, как сам оказывается на спине. Киришима довольно щурится, утирает глаза и счастливо выдыхает. Пока Киришима приводит дыхание в порядок, Каминари осознает, что совсем скоро настанет час расплаты. А щекотки Каминари боялся. — Ну, что, бро, — фыркает Киришима, показушно разминая пальцы, — боишься щекотки?