Гонка за мечтой

Я в недоумении стоял посреди спортивного зала. Я только что ударил женщину. На самом деле, я чувствовал себя ужасно виноватым и был полностью согласен с последними словами Грейнджер. Я чудовище. Ну а что я мог сказать? Я же извинился. А если бы я начал лепетать перед ней... Я не трус! Да, может, я побоялся умолять ее о прощении и быть добрым, но это не трусость. Я просто не хочу потерять репутацию на работе, ведь если бы Грейнджер рассказала всем о том, что я такой чуткий и добрый, меня перестали бы уважать на работе. Я очень сожалел о том, что поручил Грейнджер столько работы. Кто вообще за язык тянул? – Где ты был? – спросил я у Блейза, когда вернулся на работу. – Тебя не было весь день! – Мы с Панси мирились, – усмехнулся Забини, у него было шикарное настроение. – А она сама-то где? – Она очень устала, – ответил Блейз, усмехнувшись. – Сначала мы поругались, побили всю посуду и даже разрушили часть гостиной, а потом переместились в спальню и... – Так! – резко оборвал я. – Давай без подробностей, ладно? – Хорошо. А ты чего такой? Что, убил Грейнджер и теперь скрываешься от министерства? – усмехнулся он, но когда увидел выражение моего лица, посуровел и воскликнул: – Что, серьезно?! – Я ударил ее. – О, нет! Драко! Как ты мог, она же девушка!? Она ведь не могла так сильно вывести тебя из себя! – Хватит, сам знаю, – оборвал я. – Драко, ты хоть извинился, правда? – Забини посмотрел на меня, как на психически-больного человека. – Конечно же! – Мой тебе совет, Драко, сходи на прием к психотерапевту, – посоветовал Блейз. – У меня есть одна знакомая в больнице Св. Мунго... Я никак не мог отделаться от чувства вины. Хорошо, что хоть я не знал ее адрес, а то бы давно пришел туда и начал бы лебезить! А потом, всю оставшуюся жизнь, жалел бы об этом. Утром я все еще пребывал в плохом настроении. И оно отнюдь не улучшилось, когда я вошел в свой кабинет. Я даже выронил свой портфель от неожиданности. – Что за?.. – на всю стену около дивана была надпись: "Драко Малфой – придурок!". Надпись была сделана чем-то вроде помады. Ярко-красной помады. Тут в кабинет вошла Грейнджер. Она удивилась не меньше меня. – Кто это сделал? – недоумевала она. – Не знаю, но у меня уже есть свои предположения, – я с подозрением глянул на нее. – Не смотри на меня так, – возмутилась она, шагая по комнате. – Это не я. Я только что пришла, а вчера весь оставшийся день, благодаря тебе, провела в больнице Св. Мунго, где мне залечивали раны без следов. Если хочешь, могу справку показать, – она уже начала рыться в сумке, но я остановил ее. – Да знаю я, что это не ты. Ты бы не смогла. – Почему это? – Слабо, – ответил я. Она зарычала и вслух начала считать до десяти. Я не знал, что будет, когда она скажет "десять" либо она успокоится, либо убьет меня. Проверять это не хотелось, поэтому я вышел из своего и отправился в кабинет Забини. – И кто это может быть? – спросил я, когда закончил рассказывать Блейзу об этой надписи на всю стену. – Ну, если так подумать, это мог сделать кто угодно. – Да, но когда я уходил, а это было примерно в шесть двадцать, надписи не было! Не знаю, кто был на рабочем месте в это время, но помню, что Лаванда еще была. – Ну, раз Лаванда была, тогда мы точно узнаем, кто убийца! – со страстью проговорил Блейз, а я с насмешкой на него посмотрел. – То есть, я хотел сказать, кто написал эту чушь. Прости, с детства хотел стать детективом. – Давай найдем ее, – мы поспешили найти Лаванду, она всегда знала все обо всех и была в курсе всех сплетен (большую часть она рождала сама). – Так вот, я ей говорю, что она могла бы воспользоваться... – она болтала с кем-то из рабочего персонала. – Лаванда, дорогая, можно тебя на минуточку? – ласково спросил Блейз. Браун пробормотала извинения уборщице и подошла к нам. – Мистер Малфой, мистер Забини? Чем могу помочь? – Мы хотели с тобой поговорить, – начал я. – Так сказать, в приватной обстановке, – подмигнул Блейз. Лаванда с улыбкой прошла за нами в кабинет Забини. – Нам нужно узнать, кто был на рабочем месте с шести двадцати вечера вчера, – на одном дыхании выпалил я. – Хм... У нас в отделе было всего трое, считая меня. У мисс Паркинсон в отделе еще пятеро, как я помню. И Джейсон. Вам составить список фамилий? И вот уже спустя три минуты мы с Блейзом рассматривали список, который отдала нам Лаванда. – Из этого списка, – подбрасывая вверх что-то похожее на коробочку и ловя, говорил Забини. – Мы должны выбрать тех, кто тебя... м-м-м... недолюбливает. Давай рассмотрим его по-порядку. Нора Клаум. В каких ты с ней отношениях? – Да в нормальных! Я каждый день здороваюсь с ней, помогаю иногда. – Да, но ты часто, а точнее постоянно, путаешь ее фамилию. Я сам слышал, что ты называешь ее миссис Клаун*(прим. автора: Клаун означает клоун (пер. с англ. яз)). – Так я же случайно! – ну, по-правде говоря, пару раз я так ее называл. – Это может стать поводом ненависти к тебе, поверь. Отмечаем ее, как подозреваемую, – Блейз что-то написал у себя в блокноте. – Дальше. Джейсон Порфак. – Вот с ним точно ничего плохого! – воскликнул я. – Мы, можно сказать, друзья с ним! – Ага, но ты, наверное, забыл, как на прошлой неделе поругал его за беспорядок на столе? Так вот я тебе напомню, что ты смахнул все его вещи со стола на пол и сказал, чтобы такая идеальная чистота была у него всегда. Друг, ты разбил его любимый горшок с кактусом. А я знаю таких людей, которые за кактус могут убить. – Такое, правда, было? – удивился я, потому что не припоминал такого. – Еще как было. Тогда весь офис это видел. Ладно, его тоже отметим. Клер Фрайс? – Я такой вообще не знаю. – Конечно. Ты в прошлом месяце задержал ей зарплату на три недели, после того, как она принесла тебе кофе позже обычного. Ты таким образом хотел показать ей, что ожидание ужасная вещь. – Не люблю долго ждать, – я улегся на диване. – Кто там дальше? – Фиби Рунк. Ты выкинул фото ее парня, сказав, чтобы она больше не вешала фотографии этого, как ты выразился, урода. Девчонки на многое способны, если обзывать их парней, уж я-то знаю. Дальше идет Джон Кланк. – Это тот, которого я заставил в алфавитном порядке расставить все мои книги? – Да, он. И ты лишил его премии из-за того, что он "Кодекс Малфоев" поставил на букву "К", а не на "М". – Но это ведь правильно! – попытался оправдаться я. – "Кодекс" тут совершенно не важное слово! – Малфой, "Кодекс Малфоев" начинается с буквы "К"! Я промолчал. – Дальше. Тимор Пелок. Ты публично унизил его. – Что? Я не мог! – Тимор "украл" у тебя коллекционную бутылку огневиски, ты назвал его пьяницей и вором. На самом деле, ты сам попросил его выбросить эту бутылку, тебе не нравился ее цвет. – Никто не смеет трогать мое огневиски и точка на этом, – заявил я. – Драко, из этого списка все в подозреваемых! Ты можешь найти хоть одного человека в нашей компании, кого бы ты не унизил или обидел? Я всерьез задумался над его словами. – Ну... Может это Грейнджер? – предложил я. – Ты доставал ее все семь школьных лет и недавно ударил ее, – напомнил Блейз. – И она работает у нас всего два дня. – Верно. Надеюсь, ты это говорил не к тому, что я должен был задуматься над своим поведением? – спросил я, приподняв брови. – Драко, я тебе не папа и, тем более, не мама. Ты можешь поступать, как считаешь нужным, но ведь... – Давай лучше найдем виноватого, – резко оборвал я. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы я почувствовал себя нехорошим Драко, но моя совесть не встает раньше двенадцати. – Такое ощущение, – пробормотал Блейз себе под нос, – что она у тебя взяла бессрочный отпуск. – Эй! – Итак, вернемся к подозреваемым. Я думаю, что стоит поговорить с каждым по-отдельности, поспрашивать их... – Лаванда! – прокричал я. – Позови сюда Нору Клаун! – То есть, вы хотели сказать, Нору Клаум, мистер Малфой? – Да, – неохотно согласился я, а Забини рассмеялся. Так мы вызывали каждого к себе в кабинет, но так и ничего не добились. Было уже обеденное время, а мы так и не смогли узнать, кто написал эту чушь на моей стене. – Может дадим Сыворотку правды? – предложил Блейз. – Следующий Марк Ли. Я попросил Лаванду позвать Марка, и вот он уже сидел на стуле напротив меня. – Мистер Малфой? – он, казалось, недоумевал, почему он здесь. – Напомни-ка мне, что я тебе сделал плохого? – я вообще не помнил этого парня. – Ничего. Я всем доволен, мистер Малфой, – с невозмутимым выражением лица пробормотал Марк. – А теперь честно, – попросил я. – Около десяти дней назад вы отказали мне в отпуске. – И все? – удивился я. Сегодня я узнал о себе много нового, а то, что я отказал Марку в отпуске, казалось мелочью. – Все. – Мистер Ли, выпейте воды, – попросил Блейз, но это больше походило на приказ. Ли решил не рисковать и выпил воду, куда мы подмешали Сыворотку правды. – Ты считаешь меня придурком? – быстро выпалил я. – Да, – серьезно ответил он. – Это он, – кивнул я. – Свяжи его Блейз. – Эм... Драко, если он считает тебя придурком, это не значит, что он написал это. Вот многие считаю тебя при... Я не это хотел сказать. Прости. – Ты писал на моей стене надпись "Драко Малфой – придурок"? – Нет. И вот так было с еще пятью подозреваемыми. К концу дня мы проверили всех из списка Лаванды, и тех, кто пришел на работу раньше меня. – А ты не думаешь, что это Грейнджер? – вдруг спросил Блейз. – Пфф... Грейнджер? Блейз, не смеши меня. Во-первых, она была у врача и пришла позже. Во-вторых... Да у нее смелости не хватит, она же пай-девочка! – Она гриффиндорка как-никак, смелая, – пожал плечами Забини и развалился на стуле. – Ой, Блейз, я тебя умоляю... Факультет не определяет качества человека. Вот, например, я. Я слизеринец. А все слизеринцы наглые, высокомерные и хитрые, всех используют для достижения своих целей. Разве я такой? – Ну... – Блейз жалобно нахмурился, как будто умолял: "Помилуйте!". – В общем, да. Я задумался. – Ладно, я исключение. Полно добрых слизеринцев! Я мог не встречать их, но они есть, я в этом уверен. – Ладно, я тебе верю, – улыбнулся Блейз и хотел что-то добавить, но в кабинет вошла Грейнджер. Вспомни про заразу, появится сразу... Я даже не потрудился поправить свой пиджак, как сделал Забини. – Малфой, где ты, Мерлиновы носки, был?! Я целый день тебя ищу! Тебя звала Панси. Она что-то спрашивала про три встречи с уважаемыми заказчиками. И тут у меня возникло такое чувство, как будто все мои внутренние органы упали вниз. Я совсем забыл об этих супер важных встречах! Черт! Я выбежал из кабинета Забини и вернулся в свой. Я спешил, поэтому даже забыл стереть надпись. – И кто же это сделал? – пробормотал я себе под нос. – Я, – сначала я подумал, что мне показалось, потому что прозвучало это так тихо, как дуновение ветерка, да и в комнате кроме меня никого вроде не было. Я обернулся и увидел в дверях Грейнджер. – Это я сделала. Она говорила это уверенно, но грустно, как будто сожалела. – Но... зачем? – Грейнджер была последней, на кого бы я подумал. – Затем. Ты ударил меня, если забыл! И тут меня охватила сильнейшая злость. – Я же извинился! А ты... ты опозорила меня! И кто из нас после этого чудовище?! – Ты! Я была зла на тебя, вот и написала это! Я написала правду! Я хотел сказать миллион вещей одновременно. Один Драко в моей голове заорал на нее, другой извинился и ушел, третий показал ей неприличный жест и послал куда подальше. Меня затрясло от переполняемых эмоций. – Да ты... – я все-таки понял, что сейчас меня переполняет злость. Она затмила все другое. – Ты написала губной помадой это на стене? Ну ты даешь... Грейнджер, ты могла наложить на меня заклинание, дать зелье из магазина Уизли, а ты, как никчемный маггл, вручную написала на стене?! А может ты никакая и не волшебница, Грейнджер? – я зло усмехнулся. – Жалкое подобие? Ее выражение лица за секунду изменилась с непонимания на гримасу ненависти. Она взмахнула палочкой и, не успел я глазом моргнуть, как меня всего обвила веревка! И тут я понял, что с Грейнджер шутки плохи. Как бы мне хотелось думать по-другому, я признал, что Грейнджер могущественная волшебница. – Ну? И кто из нас "не волшебница", Малфой! Счастливо оставаться, – она взмахнула палочкой и ушла. Веревки исчезли. Я хотел было стереть надпись на стене, но ее уже не было, как будто мне все это приснилось.