Слепошарик

      День начался отвратно. Началом кошмара стал слетевший будильник: на час позже он истерично вскрикнул и отключился насовсем. Потом судьба стала добивать по мелочам: обоссанные тапки (бесконечно люблю своего щенка, но не в такие моменты), сломавшийся тостер. Родители свалили, слава богу, но я всё ещё критически опаздывал. До урока оставалось меньше тридцати минут, ровно столько требовалось на дорогу. Можно, конечно, домчать на байке, но оставить его у школы — значит, просрать.       Казалось, череда неприятностей отпустила. Как я ошибался! Первым делом на голову свалилась контроша. Математичка, или Грымза, как её окрестили за глаза, постоянно с нас трясла знания, а если таковых не оказывалось, с наслаждением загаживала будущий аттестат. Я мучился в тщетных попытках впихнуть в мозги десяток охренительно «простых» формул, когда дружбану приспичило достать просьбами. По правде, они даже не долетали до моего сознания. И тогда этот гений стратегии решил отобрать вещь, мешающую продуктивному диалогу — мою тетрадь. Выхватив её прямо из-под носа, он, смеясь, унёсся в коридор. Я погнался следом.       Но судьба-злодейка и тут подставила подножку. Прямо на выходе из класса меня «поприветствовал» лбом Рафаэль — ботаник местного разлива. Учитывая мою скорость, его мизерную массу и прочую лабудень из курса физики, он неминуемо приземлился на пятую точку. Больно, наверное.       — Эй, парень, всё норм? — ради приличия стоило спросить. — Не сильно навернулся?       — Спасибо за заботу, замечательно, — отмахнулся он, слепо оглядывая место трагедии.       Вся его макулатура теперь валялась на полу. Очень некстати появилась Грымза, бегло оценив ситуацию, она вся взъерошилась, пару раз кашлянула, видимо, прочищая горло для крика, и вылупила все «четыре» глаза в мою сторону:       — Воробьёв, вы что себе позволяете?! Можно ли в таком-то возрасте носиться как первоклассник! Вы позорите школу, учителей и себя в первую очередь. Насколько помню, с оценками у вас туго, лучше бы повторяли, чем по коридорам носиться! — О, я бы повторял, если бы один придурок не спиздил тетрадь. — Посмотрите, что вы наделали! А если бы Бондарёв расшибся?       Я обратил внимание на Рафика, уже подобравшего книги и шарившего по полу, словно что-то отыскивая.       — Простите, Елен Петровна, зуб даю, случайно получилось. Ладно, это, пойду, пожалуй, — я спешно шагнул назад, вдруг под ногой раздался хруст.       Очки… Огромные лупы (вернее то, что от них теперь осталось), столь уважаемые нашим ботаником, как назло, стекольным крошевом выглядывали из-под моих кроссов. Пора сваливать!

***

      Побег удался вполне успешно, и правильно, не побежит же за мной Грымза на своих каблучищах. За переменку сбегал с друзьями на перекур и чуть не опоздал на урок. Я прошмыгнул в кабинет, пока училка раздавала листочки. Точняк контроша!       Сказать, что я попал, — ничего не сказать. Из всех заданий от силы решил два. И то, если правильно. Но ничего не поделаешь, я откинулся на спинку стула и расслабился, лениво оглядывая класс. Ленка бессовестно косила в тетрадь соседа — жаль со мной никто не сидел. Олег спокойненько и беспалевно пользовался формулами из тетрадки — эх, вот ведь не додумался скатать. Повезло Рафику с мозгами, сидит себе, пишет, скрючившись. Кстати, странно, ну, что горбится: обычно-то всегда ходит, будто палку проглотил. Хотя, че вообще о нем парюсь, о себе бы побеспокоился.       Но, как назло, парень не выходил из головы весь день. Он ходил как в воду опущенный, ещё и небывало тупил. Никак допереть не мог, че с ним. А потом вспомнил: очки ж ему утром раздолбал, вот, наверное, и запарился мальчик или просто ни черта разглядеть не может, слепошара.       Казалось бы, что с того? Не мои проблемы. А совесть изнутри грызла. После уроков не выдержал, пошёл за ним, хотя мне совсем в другую сторону, а как начать не знаю. Что вообще скажу? «Привет, прости по-братски за очечи»? Даже бабла не отдать: последние сбережения на байк потратил, а до зарплаты как до Пекина пешком. Так молча и плелся бы следом, кабы Рафик не окликнул:       — Денис?       — Да! Это, слушай…       — Что нужно? — перебил он с раздражением. — Преследуешь зачем?       — Я это, извиниться хотел. Ну, за очки. — Ботаник недоверчиво зыркнул на меня. — Я это, серьёзно. Честно.       — Спасибо, конечно, но мне и без твоих извинений проблем хватает.       — Да я, ёпт, даже ущерб возмещу, вот. — Зарплаты бы ещё дождаться. — Только раньше следующей недели не выйдет.       — И, по-твоему, я неделю буду слепым ходить? — Рафик усмехнулся и стал походить на кролика, серого такого, только уши подрисовать.       — Э-э-э, я об этом не подумал. Но если совсем херово без них, могу помочь типа. Например, с тобой сесть. Буду считывать с доски, если не увидишь.       Он немного призадумался, покусывая губу. Потом посмотрел, прикидывая что-то в уме, и пробормотал:       — Хорошо, договорились. Ане, соседке моей, завтра сам скажешь, я задержусь, даже опоздаю.       — Да «без б»! Оке, тогда я погнал.       И развернувшись на пятках, я понёсся домой. Там уже поджидал Хиллер, приветливо махая хвостом. Подлиза, помнит про утренний косяк. Налил ему попить, стянул наконец ненавистную форму и помчался на шабашку. Хоть есть выражение «время — деньги», в моем случае оно явно не действует: труд сжирает всё свободное время, а доход оставляет желать лучшего. Но, увы, иногда ради независимости приходится чем-то жертвовать. Да и кто б ещё малолетку без опыта на нормальную работу взял?!       Когда я вернулся, за окном уже темнело. Родаки торчали на кухне, но мы принципиально друг друга не замечаем. Порылся в холодильнике, в морозилке нашлись пельмени. Покормил щенка, похавал сам, свалил в сумку завтрашние учебники, еле-еле уговорил себя сходить в душ: сил не было совсем, но несло от меня за километр. А потом вырубился, едва коснувшись щекой подушки. Мысль про домашку осталась где-то в закромах сознания.

***

      Во сне постоянно мелькали какие-то яркие пятна, образы; всё крутилось, менялось, будто меня запихнули в стиралку и поставили на режим отжима. Утро началось не с будильника, а с мокрого «поцелуя» мелкого. Напялив по-быстрому спортивки, свалил на пробежку, захватив Хиллера. Пока я наматывал круги по парку, этот засранец резвился в листьях да приставал к прохожим.       Потом неохотно я поплёлся в «горячо любимую» школу. Как и обещал, Рафик опоздал, и когда припёрся, я до фига раз проклял себя за идею помощи бедным очкарикам. Но слово мужика — закон.       — Кстати, чего опоздал-то? — шепнул, пока училка отвернулась.       — Не важно, — как обычно отмахнулся он, доставая из рюкзака книги. — Много пропустил?       — Да не. Только тему повторяли…       На этом диалог закончился, прерванный бубнежом русички. Я задумчиво пырился в окно, слушая краем уха до фразы: «Зарисуйте схему с доски!».       — Оке! Ни хрена не видишь? — Рафик кивнул. — Тогда пиши: «Предложение», две стрелки, под первой «Бессоюзное», квадратные скобки, две. Ага, и запятая, — диктовал я, проверяя: мало ли, запишет не то. — Под второй — «Союзное», ещё две стрелки…       — Воробьёв! Что интереснее моего предмета вы рассказываете соседу? — с укором вперившись в меня, прервалась училка.       Уже хотел проинформировать уважаемую, мол, что угодно, лучше её занятия; но вдруг заговорил Рафик:       — Извините, Татьяна Павловна, но вины Дениса здесь нет. Он лишь помогает мне. Мы постараемся быть потише.       И чудо! Она, удивлённо глянув на парня, заткнулась.       — Спасибо, прям спас, — выдохнул я. — Устал бы выслушивать вопли.       — Не за что, я правду сказал, — ответил он, улыбнувшись.

***

      На физике появились проблемы. Проще говоря, задница. Огромная такая жопа под названием проверочная работа. Пора бы привыкнуть к контрошам после каждой темы, но каждый долбаный раз я надеялся на везение и каждый раз получал двояк.       Задачи оказались простыми. Простыми для тех, кто помнит хоть одну формулу. То бишь не для меня. Пока я рвал на себе волосы, Рафик закончил писать и склонился над тетрадью, видимо, проверяя. Отличник хренов.       Вдруг перед моим носом приземлилась бумажка с формулами прошлого урока — я удивлённо воззрился на парня.       — Пожалуйста, — одними губами прошелестел он, предугадывая мои слова.

***

      А на большой перемене ребята позвали покурить. Зашли за гаражи.       — Ден, крыша на месте? Не шатается, не протекает? — неожиданно начал Олег.       — Нет. А че, какие-то проблемы? — криво усмехнулся в ответ, такие разговоры никогда хорошо не кончаются.       Неожиданно совсем рядом раздались чьи-то шаги и приглушенный разговор. Все испуганно замерли, вглядываясь в почерневшую древесину и ржавые стенки гаражей. Но все было тихо.       — Тогда ответь, Денчик, — склонив голову, наигранно добродушно поинтересовался приятель: — Че ты с этим очкариком возишься?       — Должен ему, — угрюмо буркнул я и отвернулся, с интересом оглядывая растущий рядом общипанный клён.       — Да наплюй ты, че те ботаник сделает! А если че, припугнёшь маленько, и ноу проблемс, — хихикнул, радуясь своему «остроумию» Кирилл.       — В отличие от некоторых, моя совесть ещё жива.       Снова смех. Кирилл, захлёбываясь хохотом, проскрипел:       — Да-да, совесть у него. Насмешил. Так и скажи — из-за учёбы подмазываешься. Рассчитываешь на халявную помощь, да?       — Да блядь, нет! Просто… просто… — я сплюнул вязкую слюну и пробормотал: — Долбаная слабость к обиженным щеночкам.       — Че? Щеночек? Типа пуделя, да? — гоготнул Олег.       Идиоты. Не докурив, затушил бычок о стену и свалил обратно в школу.

***

      Оставшиеся уроки парился: рили, че я как дурак? Сам он, что ль, очки не купит? А с зарплаты возмещу грёбаный ущерб.       По пути домой догнал Рафа, за куртку схватил и начал:       — Слушай, это… Тебе, наверно, неудобно так, ну, совсем. Может, купишь сам? Я потом отдам деньгами, сколько надо.       — С радостью бы, но возможности нет: от бабушкиной пенсии копейки остались. Если сложно помогать, не беспокойся, сам справлюсь, — он грустно улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза.       Совестно стало, я же предложил это, а теперь на попятную. И из-за чего? Из-за каких-то имбецилов, на которых мне плевать с высокой колокольни? Тьфу ты, крепчает маразм.       — Да че ты сразу! Мне не влом. Ты вон как подсобил! Седня впервые четверку получил, вишь, какой прогресс!       Раф по-доброму рассмеялся:       — Ладно, иди уже. И так проводил, кавалер, — отшутился и помахал на прощание.       Всё-таки странный он, но классный.

***

      На следующее утро Раф припёрся раньше. Разложился уже и спокойненько сидел с книжечкой, читал. «Ботаник, блин», — беззлобно подумал я, подсаживаясь рядом.       — Утречко! Как спалось?       — Прекрасно, хорошо сегодня выспался, — отвлёкся он от текста.       — Знаешь, спросить хотел. Че ты как барышня из мелодрам базаришь? Не в обиду, если че, — ляпнул первое, что пришло в голову.       — Как все я разговариваю! — возразил он и дико покраснел (у белокожих это особенно заметно).       — Стопэ, стопэ. Че смущаешься тогда? — Он тут же прикрылся книжкой. — Ты че, эту романтическую муть читаешь? — я вгляделся в обложку: зелёная такая, но без баб и томных мужиков.       — Совсем, что ли? Верни! Это фантастика, а не роман!       — А че тогда? Не по телику ж зыришь эти любовные сопли? — Неожиданно Раф ещё больше залился краской (куда уж). — Серьёзно?!       — Да какое тебе вообще дело! — чуть ли не крикнул он и обиженно отвернулся.       — Да че ты? Я ж не осуждаю, у каждого свои заскоки, — тронул парня за плечо, но тот дёрнулся, скидывая руку. — А хочешь… Хочешь, щенка своего покажу?       — Щенка?       Я вытащил из кармана треснутый смартфон, открыл фотографии и протянул соседу.       — Это Хиллер. Зимой на помойке подобрал. Побирался там, чуть не заледенел в нашу-то погоду. Кажется, куда мне, раздолбаю, щенка. А вот, — я любовно пролистывал снимки, — люблю засранца мелкого. Кстати, на тебя похож, такой же серый и лохматый.       — Ах, ты! — Раф шутливо боднул меня в бок. — Засранец тоже, вот и сплелись.       Мы в голос заржали.       — Если хочешь, заходи сегодня. Познакомитесь, — предложил я сквозь смех и слезы.       — Хорошо, — неожиданно согласился он.

***

      Когда мы наконец ввалились домой, навстречу из комнаты выбежал Хиллер. Осторожно подошёл к Рафу, принюхался и, приветливо тявкнув, стал тереться о его старенькие ботинки.       — Пфф, предатель мохнатый, айда жрать.       Тут раздался странный звук, я обернулся: Раф прикрыл жалобно бурчащий живот, нервно посмеиваясь.       — Ну, чего застыл? Иди, и тебя покормлю! — крикнул я. — Только это, из еды одни пельмени остались, а готовить я не мастер, так что…       — Нет, что ты. Я не привередливый, и пельмени сойдут.       Пока я кипятил воду, насыпал корм и так далее, Раф удивлённо осматривался. Да, наверно, не ожидал от бомжа-двоечника; шикарная квартира с навороченным дизайном вряд ли вписывалась в образ. Но могу сказать — это лишь штукатурка. Вон, даже пожрать нечего: в ресторанах же еда лучше.       Хиллер отвлёк меня от тяжёлых раздумий. Хотя правильно: думать вредно. То ли дело щен: поспал, покушал, а теперь играть. И, конечно, жертвой развлечений стал Раф. А что, Хил гостей любит. Я слегка посмеивался, наблюдая, как забавно он пытается съесть чужие штаны и с каким воодушевлением сопротивляется их хозяин. Красота!       — Кушать подано, господин. — Горячие пельмешки, соль-перец-майонезик и всё — вкуснотища. — Кетчуп, сметана, потанцуем?       — Сметану, пожалуй. — Рафу удалось вызволить штанину и усадить засранца себе на колени: — Вот же непоседа мелкий. Чего такой дикий, а?       Щенок, силясь спрыгнуть на пол, посмотрел на меня несчастным взглядом и… тяпнул гостя за нос. Чую, они подружатся.       В общем так: тихо, мирно (нет) закончились наши посиделки. Как джентльмен проводил Рафа, обменялись с ним «до завтра» и разошлись.

***

      Недавно спалил его: Рафик-то — поэт недоделанный. Когда я утром в очередной раз плюхнулся за парту, соседушка что-то торопливо в рюкзак запихивал. Наглость — второе счастье. Ну, не медля ни секунды, выхватил писульки и, пока Раф за мной гонялся, успел немного почитать.       Оказалась какая-то хрень про «любовь», «яркую улыбку» и «глаза, полные одиночества». Наверняка, кому-то из наших шмар писал. Они все такие: с виду холодные и несчастные, а на деле любому, кто рожей вышел, на шею вешаться готовы. Да и этот придурок из прошлого века, по-любому, хотел писульку эту подкинуть, чтоб как в книжке. Только так не бывает, а жизнь обожает поворачиваться задницей.       Недолго думая и высказал это всё, Раф, понятное дело, обиделся. Целый день выпрашивал прощение — ни в какую! В конце концов пришлось давить на самое больное: предложить вместе позаниматься в субботу. Как и ожидалось, он с радостью согласился, лелея мечту превратить меня из двоечника хотя бы в троечника. Ага, как же.

***

      Суббота у меня нерабочий день, так что утром со спокойной душой попытался навести в комнате подобие порядка, даже пыль вытер. Раф пришёл строго ко времени. Просто Мистер Пунктуальность. Весь такой серьёзный, в допотопном свитере. Ну я и сдернул резинку, распуская его волосы (они, кстати, как у Рапунцель — чуть не до задницы).       — Эй, ты что творишь?       Обожаю, когда он возмущается, такой милый становится, прям не могу.       — Мне больше с распущенными нравится, — усмехнулся я, но для верности спрятал резинку. — Мой дом — мои правила.       Раф окинул меня взглядом, каким отличники обычно одаривают отпетых хулиганов (так, собственно, и есть), возмущённо фыркнул, но спорить не стал. Достал книжки и уселся — меня учить.       — Смотри, область определения «Д» показывает, какие значения принимает икс. — Тут он наконец дотумкал, что я не вкуриваю. — В общем, «Д» — это числа, которые можно брать на горизонтальной оси, а «Е» — на вертикальной. Понял?       — Допустим. Только вертикаль и горизонталь где?       Раф тяжко вздохнул и принялся показывать на пальцах.       — Ладно. А дальше что?       — Вот график, — он ткнул пальцем в учебник. — Попробуй найти область определения и значений.       — Оке, Рафик, щас решим твой график, — не мог я не шуткануть, смешно же, наверно.       Честно, я пытался. Но получалось не очень.       — Это как? Тут типа бесконечность или минус четыре? И какую скобку ставить?       Раф прищурился и, молча разглядывая что-то в учебнике, наклонился. Слишком близко. В этот момент я залип на его губах (странная точка притяжения). Красные-красные, никогда таких не видел, а на его бледном лице смотрелись ещё ярче. Я повернул парня к себе. Действительно странно: если у него светлая кожа, почему губы такие яркие?       Раф зыркал огромными от удивления глазами.       — Денис, что-то случи?.. — договорить он не успел, прерванный моим поцелуем.       Не замечая сопротивления, я не отпускал его. Вырваться силёнок не хватало: я придерживал за затылок, не давая уйти. Он сначала сопротивлялся, яростно мычал. А потом сдался, даже ответил, очень неумело и слюняво целуясь, будто впервые. Хотя почему «будто»?       Ручка, выпав из пальцев, покатилась по столу и упала на пол. На кухне загромыхала посуда. За окном кто-то выматерился. Казалось, я не слышал этого — прям как в сопливых романах отключился от реальности.       Неожиданно Раф кусанул меня за язык и, стоило на секунду ослабить хватку, оттолкнул, упершись всем телом. Он спрятал лицо, но я всё равно слышал это тяжелое дыхание, представлял краснющие щеки и искусанные губы.       — Мне пора домой, — почти прошептал парень и торопливо покидал вещи в сумку.       — Я, это… Извини. Не знаю, че на меня нашло…       — До понедельника, — и хлопок двери, я даже не успел хоть как-то оправдаться.       Что это вообще было?

***

      В понедельник, когда я пришёл в школу, Рафа ещё не было. На моем месте сидела Аня.       — Ань, а ты че тут?..       — Ниче не знаю, вали на свою галёрку, засиделся уже, — стервозно откликнулась она. Вот же сука!       Весь день Раф принципиально меня игнорил. Стоило сунуться, и он уносился по «срочным делам» быстрее ветра. Аня как Цербер охраняла парту, не позволяя и близко подойти. Я хотел попытаться после уроков, но нас задержали, и в итоге я критически опаздывал на подработку.       Единственная радостная новость — сегодня выдавали зарплату. Начальник заботливо вручил не особо пухленький конверт и послал с богом.       Всё следующее утро я пытался отловить засранца-очкарика. Он, понятно, задался целью сдриснуть, но не тут-то было. Короче, миссия была выполнена в холле перед звонком: схватил дурака за руку, и Рафик аж пятнами пошел.       — Денис, пусти, звонок уже!       — Нет! — А когда ещё шанс спокойно переговорить выпадет? — Да успокойся ты! Всё, видишь, не держу.       — Что тебе? — спросил он, отдергивая кисть.       — Деньги получил. Седня сходим в оптику, купим очки и разойдемся, раз те неприятно моё общество.       — К твоему сведению, я не маленький, сам могу сходить. Давай деньги, — Раф, явно не настроенный на диалог, сложил руки в замок.       — Нет уж, на всякую дрянь не дам. Купишь опять лупы на пол-лица.       — Какое тебе вообще дело?! Ты мне не мама! — от его крика даже училка, выглянув из соседнего класса, шикнула на нас.       — Я заработал эти деньги. Не хочешь — покупай на свои, — сказал я тихо.       Он удручённо попыхтел и кивнул, пробормотав:       — Ещё домой зайдём: рецепт надо взять.       — На хрена? Там всё проверят совершенно бесплатно, — возразил я, хрен знает почему. Может, боялся, что опять сбежит?

***

      После уроков Раф ждал в раздевалке: я задержался перекинуться парой слов с пацанами. В полном молчании мы оделись и вышли на улицу. Начало ноября, дождь сменился снегом, а лужи подернулись ледком и предательски хрустели под ногами. Единственным желанием было быстрее оказаться в тепле, ведь я, в отличие от ботаника, не носил ни шапки, ни наушников. Да и в шею неприятно задувало. Наконец показалось здание оптики. Помчался туда чуть ли не бегом. Парень усмехнулся и не спеша зашёл следом.       — Здрасте! — оповестил консультантку — Надю, как гласил бейдж. — Мне бы этому кроту, — я притянул Рафа, — очки подобрать. Чтоб видел на «отлично» и выглядел так же. Справитесь?       Девушка улыбнулась, окинула Рафа оценивающим взглядом и ответила:       — Постараюсь. Иди к окулисту, он рецепт выпишет, а мы оправы подходящие посмотрим.       Он с серьезным видом утопал в кабинет, а Надя подошла к полкам:       — Думаю, вашему другу подойдет стальная оправа. Вот, есть несколько вариантов, — она кокетливо поправила прядку волос. — Давайте перейдём на ты, а то как-то неудобно?       — Конечно, — сдержанно улыбнулся. — Я эти посмотрю?       — Разумеется, — кивнула девушка, открывая стеллаж (так вроде эта хрень зовётся). — Цена приемлемая — идеальный вариант.       Очки и правда неплохие: черные, тонкие, с синими полосками на этих, как их, дужках. Там лежала ещё парочка ничего таких, выложил и их на столик и принялся оглядывать другие полки. И, честно сказать, немного прихуел. Кто будет покупать очки за десять штук?! И, как понял, это без стоимости самих стекляшек. Они там золотые?       Нашлись и дебильные варианты. Бешено-розовые, салатовые и даже с сердечками. Как представлю Рафика в этом, сразу на ржач пробивает. Попросил отложить: не упускать же такое зрелище.       Скоро вернулся Раф, и я с любопытством начал примерку. Первые, шикарные на вид, не пошли ему совсем. Где-то слышал, что оправу подбирают под форму лица, конечно, я в этом ни бум-бум, но вкус пока не пропил. Остальные «варианты» смотрелись неплохо, но чего-то не хватало. А на «детских» я прям завис. Думал, смешно будет, а получилось как-то… Слов не подобрать! Мило, что ли? Короче, улетел дядя-педофил далеко и надолго, даже Раф хотел уже искать кнопку перезагрузки.       — Эти точно не подходят, — очнувшись, пробормотал я и пошёл дальше.       И тут заметил ИХ. Знаете, как фильмах: в подсветке и блёстках они лежали на пуховой подушечке, ожидая, когда их выберут. Нет, конечно же. Прежде чем нашёл эту оправу, я всё перерыл, ну, не считая тех, что за десять косарей.       Как и ожидалось, мой непревзойдённый вкус не покачал — на Рафа очки сели как влитые. Будто специально под него делали.       — Девушка! — позвал консультантку. — Мы выбрали оправу!       — Уже? — прощебетала выскочившая будто из ниоткуда Надя. — А я надеялась, вы задержитесь подольше.       И почти одновременно Рафик вырвался из моих рук:       — Что?! В смысле, «выбрали»? Я в зеркало не смотрел даже!       — Позырь, если любопытно, — я повернулся к девушке: — На кассу?       — Конечно, конечно, — покивала она и упорхнула к столу. — Позови, пожалуйста, друга с рецептом сюда.       Забрала бумажку, потыкала по клаве, глядя в комп, затем перевела взгляд на нас.       — Вы же подождете полчасика? Очки сделают, сразу и заберёте. Диванчики вон там.       Полчаса прошли в мертвецкой тишине: Раф зарылся носом в учебники, и я не решался начать разговор.       По сути, мы были абсолютно чужими людьми. Только сломанные очки нас и связывали. Есть ли смысл дальше общаться? Не разойтись ли благополучно сейчас, раз через полгода нас всё равно раскидает по разным берегам. Так зачем? Никогда не любил привязываться к людям. Привязанность — одна из форм зависимости, а мне это на хрена. Не хочу зависеть. Ведь так?       — Мальчики! Готово! Можете забрать заказ, — раздался голос консультантки.       «Вот, пожалуй, и конец всей этой истории», — думал я.

***

      И вечером, и утром мысли о Рафике не вылетали из головы. То пришибёт особо ярким воспоминанием, то нахлынет сожаление, то ещё какая херь. Уже подумывал завести девушку: раз работа и учёба не отвлекают от переживаний, то девчонка просто обязана справиться.       Кандидаток было хоть отбавляй. Несмотря на мой не очень перспективный образ, девчонки вешались гроздьями. Но из тех, кто реагирует на любую смазливую мордашку. Такое не по мне.       Безуспешно перебирал имена воздыхательниц, пока не вспомнил про Лизку — рыжую бестию на байке, что вечно крутилась возле нашей компашки. Учится она классом старше и, по слухам, безответно в меня влюблена. Но в отличие от других чикс, «кадрила» без жирных намёков и приставаний. Честно, Лиза давно была мне симпатична, но не настолько, чтоб переступать свои принципы. Видимо, настало время.       В пятницу я был выходной, что немало фартило задумке. Самый удачный день для первого свидания. Ложкой дёгтя стало расписание: 10-й заканчивал на час позже, пришлось ждать, но видели бы вы удивление рыжей, когда она срисовала меня в холле.       — Ты че тут? — с ходу, а вместо приветствия пинок в лодыжку. — Ты ж работаешь? Или бастуешь?       — Не, — я хрипло рассмеялся (пора завязывать с курением). — Выходной. Тебя вот жду.       — В смысле? — зависла мадам. — Погодь, случилось че? — это она про нашу байкерскую компашку.       — И снова мимо, — я поднялся. — Предлагаю прогуляться, ну, или прокатиться. Уж как изволите.       — С чего такое внимание, накосячил где?       Это, похоже, надолго. Но русские не сдаются.       — А парень не может просто так позвать на свидание?       — Че за хрень порешь, Ден? Башкой ударился? Или это прикол?       Тяжело вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:       — Бля, Лиз, че мозги трахаешь? Сказал же — просто прогуляемся.       — Ха, вот этого Дена узнаю. Ладно, погодь, герой-любовник, ща соберусь. Но учти, я жрать хочу, придётся раскошелиться.       — Да «без б». При деньгах.       Лизка накинула куртку, даже ждать не пришлось. Идеальная девушка.       — И куда? — спросил я в замешательстве, предел моих изысков — дошик за тридцать и пельмени. — Только чтоб без слизней всяких.       Она рассмеялась.       — Да я и сама такую гадость не ем. Знаешь, пойдем-ка, — она схватила меня и куда-то поволокла. Я протестующе замычал, но та лишь отмахнулась: — Не боись, банкротить не собираюсь.       В итоге пришли в какую-то столовку. Обыкновенную бы сказал. Но кормили там вкусно.       — Ну как? — спросила рыжая, пока я за обе щеки уплетал пюре с котлетой. — Вкусно?       — Офень, пфофто не пфетфтавляешь, — с набитым ртом ответил я, активно жуя.       Но Лизке побоку, она усмехнулась и принялась наблюдать за мной.       — Дома не кормят, что ли?       — Я фам фебе готовлю. Но не ум… — прожевал кусок котлеты, — не умею, вот.       — Хочешь, научу? Всё равно в шараге есть придётся.       — Если поступлю, — возразил я, хотя идея была заманчивой. — Оценки мои видела?       — Догадываюсь, — Лиза задумчиво потягивала через трубочку сок. — Попроси Рафаэля подтянуть.       — Ты-то откуда про него знаешь? — изумился я. — Хотя какая разница, мы больше не общаемся.       — Ты умеешь выпутываться, Ден. Я ж тебя знаю.       — Да, да. Кстати, насчёт твоих кулинарных курсов… — вдруг ляпнул, облокотившись на стол. — Я не против.       — Окей, — она отодвинула тарелку. — Я наелась. Куда теперь?       — Ко мне? — предложил, составляя посуду на поднос.       — Так скоро? — заливисто рассмеялась Лизка.       — Да не в том смысле, — оправдания, оправдания и ещё раз оправдания. — То есть, ты ж сама предложила научить готовить. И вот. А вечером на байке покатаемся.       — Как же отказаться от такого заманчивого предложения! — она вытерла пальцы салфеткой и встала. — Посуду относишь ты, я в тронный зал.       — Да «без б», — посмеялся я, какая она непосредственная. — Давай номерок, куртку твою захвачу.

***

      «Куда столько соли?! Хочешь, чтоб почки отвалились?»       «Аккуратнее с ножом, пальцы отрежешь. Да, вот так…»       «Так следить надо, сейчас всё выкипит! Блядь!»       «Знаешь, что я хочу сделать этой сковородкой?! Не знаешь? Вот и хорошо».       Это и не только слышалось на моей кухне в течение трёх часов. В процессе обучения я готов был повеситься, но результаты порадовали. Я порезался, малость обварился, перепачкался по уши, но зато худо-бедно сумел сварганить что-то съедобное. Да и в холодильнике теперь хранился годовой запас провизии, а Лизка накалякала мне парочку рецептов для будущих экспериментов.       — Ну что? Теперь кататься? — бросил я, вытираясь полотенцем. — Мой конь не езженный простаивает.       — Господи, не знай я, что ты про мотик…       — Уж простите, это не я пошлый, а вы, мадам, — усмехнулся в ответ.       — Чур, поведу я! — Лизка блеснула пирсингом в языке и засмеялась.       — С какого перепугу? — моему возмущению не было предела. — Вообще-то это мой байк.       — Во-первых, погляди на свои руки, гонщик. Во-вторых, у тебя нет прав, а я не горю желанием бегать от полиции, — загибала она пальцы. — И в-третьих, ты уже катал своего коня, а я — нет. Достаточно аргументов?       — Более чем, — буркнул я. Спорить с этой женщиной бесполезно.

***

      Мы катались по городу почти до утра. Пару раз даже убедил Лизку уступить руль. Почему-то лишь на этих диких скоростях я чувствовал, что живу: ветер надувал косуху, резал глаза, закладывал уши. А по трассе летел байк, послушный малейшему движению тела. Лизке лихая езда доставляла не меньшее удовольствие: взбалмошная и дикая, за рулём она превращалась в затаившегося хищника: взгляд горит огнём, ни одного лишнего движения, ни смешка, ни шуточки — она будто сливалась с машиной.       Потом долго не спалось: мысли мешали. С Лизой было офигенно. Как настоящий друг она могла поддержать в любой момент и хорошо понимала чужие чувства. Мы во многом оказались похожи, и это сближало. Кроме того, она не походила на других девушек. «Как поразительно они с Рафом отличаются! Просто небо и земля», — подумалось невзначай, но я тут же выкинул мысли о ботанике.       Наконец я провалился в беспокойный сон: на город кто-то напал, все старались убежать. В это время мы катались и, конечно же, успели скрыться. Но спасаясь из разрушенного города, под завалами я увидел Рафа, он молил о помощи, а люди в спешке разбегались, никому не было дела. Я хотел развернуться, но Лиза силой удержала руль. Мы проехали мимо. Дом рухнул на моих глазах.       Разбудил меня собственный крик. Давненько я не видел кошмаров да и снов вообще. Видимо, придётся взять небольшой отпуск, иначе загнусь от перегрузок.

***

      Жизнь вошла в прежнее русло. После недельного отпуска вышел на работу, в школе копились завал за завалом; иногда «друзья» приглашали на вписки — благоразумно отказывался; нерабочие дни проводил в компашке или с Лизкой. Та цвела и пахла. На четвёртом свидании догадавшись (наконец-то!) о серьёзности моих намерений, она таки согласилась встречаться. Рафаэль продолжал точить гранит науки. Но нет-нет, да и замечал я на себе взгляд серых глаз. Кстати, новые очки неплохо смотрелись, даже чиксы стали вокруг крутиться. Особенно налегала Анька. Стоило мне увидеть, как она машет ресничками и выпячивает прелести, так тянуло блевать. Зачастую возникало желание прийти и раскидать этих пиявок, но я упорно гнал прочь навязчивые мысли.       Приближался Новый год. Улицы замело снегом, красная полоска в градуснике стремительно укоротилась и зависла на отметке «минус двадцать». На дорогах то ледяная корка, то сугробы по колено — кататься стало невозможно. Теперь мы с Лизкой чаще зависали у меня. Познавали азы готовки, вместе делали домашку или рубились в комп.       Пожалуй, я мог назвать себя счастливым. Если бы не одно «но». Продолжались и сны с участием Рафика. Кошмары, эротика, всякая поебень с летающими слонами — он везде успел побывать. И если днём я вытуривал эту заразу из головы, то ночью она неизменно брала верх.       В тот морозный день родители смылись в очередную командировку, отвалив бабла «на проживание». Мы с Лизой тусовались в гостиной, одним глазком поглядывая в телик, дурачились: щекотались, кусались и пихались. Настоящая маленькая война. Наконец я завалил Лизку, именно сбоку она сильнее боялась щекотки.       — Ха-ха-ха, нет, Ден. Нет!!! Прекрати! Щекотно! Ой, хватит, всё! — извивалась она, но я не отступал. — Пожалуйста!       — А что мне будет? — хитро прищурился. — Просто так не отпущу…       Неожиданно Лиза обхватила меня за шею и потянулась за поцелуем. Я на секунду забылся, вспомнился тот раз с Рафом. Его губы оказались мягкими, как пастила из детства, в отличие от Лизкиных — покусанных и обветренных. Не стоило вообще об этом думать…       Девушка привлекла меня к себе, отвлекая от странных воспоминаний. Оторвавшись на секунду, она хрипло прошептала, жадно глотая воздух:       — Ден, твоих родителей долго не будет?       — Они в командировке, — потерялся я. — Зачем тебе?       Лиза не ответила и углубила поцелуй. До меня допёрло, чего она хочет.       Тараня стены, мы пробрались в мою комнату и упали на кровать. Но как только я закрывал глаза, мне представлялся Раф: зацелованный и красный от смущения. Сдавшись, я обречённо схватился за голову.       — Эй, ты чего? — удивленно спросила Лиза. — Ден?!       — Не могу, — слабо прошептал я, сдерживая истерику. — Не могу.       — Обет безбрачия, что ли, дал? Или до свадьбы ни-ни? — свести всё к шутке не вышло.       — Нет, просто... — слова не подбирались. — Я люблю тебя. Но… как сестру, понимаешь?       Лиза помолчала, потом поднялась и направилась в коридор. Я поплёлся следом. Она одевалась в полной тишине и вдруг заговорила:       — Я догадывалась… — пауза затягивалась. — Догадывалась, что ты влюбился. До последнего надеялась: в меня — но нет. Только один вопрос, почему тогда я?       — Просто…       — Не надо, и так понятно, — перебила она. — Ты всегда жил по принципу, чем свободней в сердце, тем лучше. А тут это! Испугался облажаться и схватился за запасной аэродром. Я права?       Оставалось только кивнуть в ответ.       — Господи! — чуть громче сказала Лиза. — Придави наконец своих тараканов и не морочь людям голову.       — Хорошо. Лиз, это… — не хватало мозгов сформулировать извинение. — В общем, ты…       — Прощаю, — с усмешкой бросила она, выходя за порог. — До завтра, герой-любовник.       Дверь закрылась. Я остался стоять в коридоре.

***

      В нашей компашке ничего не изменилось. Мы по-прежнему базарили кто о чем, только теперь добавились подколы про «тайную любовь»: рыжая постаралась. С Лизкой общались как прежде. Дружба наша не особо отличалась от отношений. Подойти к Рафу я всё ещё не решался. Но оно как-то само получилось, даже смешно.       Мы пересеклись у туалета: прошли совсем близко, я не удержался — стянул с него очки. Звонок прозвенел, но не пойдёт же наш ботаник без окуляров? Погнался за мной, конечно, я его помучил чуток, устроив марафончик. Может, я и курю, но бегаю отлично, в отличие от Рафика, тот выдохся ещё на лестницах. Незаметно мы оказались у актового зала (открытого — училка опять посеяла ключи).       — Денис! Где ты, блин? — прорычал он. — Верни сейчас же!       Сомневаясь, он заглянул в зал и, конечно же, меня не заметил (куда уж ему с его «минус восемь»). Только зашёл, как я набросился исподтишка и толкнул к стенке.       — Ты что творишь? — испуганно завопил он и снова завёл своё: — Верни очки!       Я улыбнулся, как кот, обожравшийся сметаны, и покачал головой. Нельзя не порадоваться такой «добыче»: раскрасневшийся, дыхание сбилось, взгляд горит. Поправил Рафу выбившуюся прядку и наклонился ближе. Глаза рыжего округлились, он завопил, попытался оттолкнуть — я перехватил руки, и Раф наконец сдался, позволив себя поцеловать…       Оторвавшись ненадолго, я загляделся на его серые глаза: они казались необыкновенными и будто сияли в полутьме зала.       — Придурок! — закричал Раф. — Ты…       Дальше слушать я не захотел, снова потянувшись к его губам. Однако и Раф оказался непрост: брыкнулся, кусанул за язык, пнул меня меж ног и победно смылся с очками, напоследок пробурчав «идиот».       Но сдаваться было не в моих правилах.

***

      Долго размышлял, как найти к нему подход. В итоге пришёл к выводу, что ни хрена не смыслю в ухаживаниях. Для начала решил загуглить: «Как добиться расположения девушки?». Раф грудь пока не отрастил, но я надеялся, что и так прокатит. Далее следовал инструкциям: задарил шоколадками, засыпал комплиментами — ни хрена! Пришлось перейти к тяжёлой артиллерии. Парень честно пытался держаться. Но с каким же любопытством он каждый раз перерывал рюкзак в поисках сюрприза! Как улыбался очередному ми-ми-мишному блокноту, ручке или смешному брелку! Даже плюшевым мишкам радовался, словно ребёнок.       Периодически, если хватало времени (чёртова подработка), провожал парня до дома. Раф хоть и строил обиженку, но всегда ждал меня после уроков.

***

      — Давай встречаться, — клянчил я обычно. — Ну позязя!       — Нет, — категорично заявлял он. — Я уже говорил!       — Подумай ещё, — не отступал я. — Может, передумаешь? Знаешь, как со мной классно встречаться?! Я и перед пацанами, если что, выгорожу. И с парнями из байк-клуба познакомлю. Ещё и покатаю на моем шикарном мотоцикле. Где еще такого найдешь?       — Раньше же как-то обходился. Так что мне ничего от тебя не нужно.       — И подарочки не понравились? — и корчил унылую моську. — Совсем-совсем?       Тут Раф обычно заливался краской, но упрямо твердил:       — Я… я и без них неплохо живу.       И так каждый раз! И вот когда я уже совсем отчаялся, случилось невероятное.       В тот день начался жуткий снегопад. Мы шли рядом, боясь потеряться, видимость не превышала и пяти метров — вокруг всё застилала белая пелена. Раф плелся как улитка, сбивая снежную кашу, молчал и вообще был будто не здесь: задумчиво пялился вдаль, иногда вздрагивая от своих же мыслей.       — Денис, а ты с Лизой больше не встречаешься? — ни с того ни с сего промямлил он.       — Нет, понятно! — удивился я.       — А когда встречались, — в лоб спросил Раф, — она тебе нравилась?       — Думал, что нравится. С ней легко было. А щас понимаю: она друг, не больше.       — Почему? — он посмотрел на меня.       — Один умник сказал: «Любви без запары не бывает». И я с ним полностью согласен.       — Понятно, — отвернулся парень.       Мы двинулись дальше.       — Я согласен, — прошептал он после паузы. — Наверное.       — А?! — не врубился я. — Че?       — Ты предлагал встречаться, — уже спокойно пояснил Раф. — Я согласен.       — Серьёзно?! — чуть ли не попискивая от радости, вскрикнул я и набросился с объятиями. Подхватил его, как пушинку, и закружил, а он завизжал, причитая:       — Денис! Поставь меня! Я высоты боюсь!       — Ладно-ладно, — сжалился я. — Поцелуй?       Раф посмотрел на меня (дебила, с губками «уточкой»), хихикнул и обнял за плечи, чмокнув первым. А я как глянул в его серые глаза, так и отключился от реальности.       Снег валил и валил, обещая к вечеру замести, к черту, все дороги. Снежинки красиво порхали вокруг, приземлялись на бледные щеки Рафа и исчезали без следа. Жаль, тот не видел, как красив в этот момент: с заснеженными ресницами и капельками воды на коже.       Отстранившись, я задал последний вопрос:       — Почему сейчас? — получилось как-то возмущённо. — Зачем морозить столько времени?       — Сомневался в серьёзности твоих намерений, — оправдался он.       — И что развеяло сомнения? — я прищурился с любопытством.       — Как объяснить… — замялся парень. — Я с Лизой поговорил…       Вот же рыжая бестия!       — Значит, ей ты больше доверяешь, да? — я недобро усмехнулся, подхватил Рафа под задницу и слегка подбросил вверх.       — А-а-а! — завопил он. — Поставь меня! Денис!       — Не-а, фигушки, — отрезал я и попрыгал к сугробам. — Хотя, если хочешь…       — Нет! Не надо! — Раф вцепился мне в куртку. — Я же промокну.       — Очень может быть…

***

      — Вот, собственно, и вся наша история. Хотя я ещё не рассказал, как мы на байке катались…       — Денис, иди сюда!       — Да, Раф, уже иду! — Ну, конец, короче.