Безумие на бумаге

      Вокруг была лишь кромешная непроглядная тьма, но опустив голову вниз, она вполне смогла разглядеть свои руки, перепачканные в чём-то липком и красном. Что это? Она совсем забыла, как называется эта жидкость, которая вытекает из тела человека, заставляя того корчиться от нестерпимой боли.       – Маринетт.       Расслышав тонкий звонкий голосок, девушка с любопытством посмотрела прямо перед собой. Вокруг всё ещё было невообразимо темно, но она отчётливо видела маленького мальчика, лежащего в огромной бардовой луже. Он смотрел куда-то вверх, широко раскинув руки в стороны.       – Маринетт, – тихо повторил мальчишка и медленно повернул голову в её сторону. – Тебе больно, Маринетт?       – Почему мне должно быть больно? – с удивлением спросила Мари, спокойно подходя к краю этого красного озера и опускаясь рядом с ним на колени. – Это ведь тебе сейчас больно, я права? Прости, я совсем забыла, как это называется.       – Кровь, – печально улыбнулся ей мальчик. – Это называется кровь.       – Точно, – она обрадовалась, что, наконец-то, смогла вспомнить это слово. – Ты же Натаниэль, да? Мы учимся в одном классе.       – Учились, – ещё шире улыбнулся ей парень. – Меня убили, не забыла?       – О, мне очень жаль, – бездушно произнесла Маринетт, не переставая с интересом оглядываться по сторонам. – Наверное, мне сейчас должно быть грустно.       – А тебе грустно?       – Странно, но почему-то нет.       – А ты помнишь, как это произошло?       – Очень смутно. Я пытаюсь вспомнить, но у меня не получается.       – Я покажу тебе.       Мальчик неспешно поднялся на ноги и, всё ещё тепло ей улыбаясь, застыл на месте. Секунды текли медленно и размеренно, превращаясь в бесконечно долгие минуты. Она уже даже не понимала, что именно хочет показать ей её одноклассник, пока не услышала приглушённые ровные шаги откуда-то из темноты.       Уже спустя пару мгновений, которые показались ей вечностью, девушка смогла увидеть силуэт своей любимой классной руководительницы. Маринетт безумно обрадовалась, что в этом странном месте с ней оказался хотя бы один не последний для неё человек. Она с предвкушением следила за тем, как женщина целенаправленно цокала каблучками по луже крови, подходя к Натаниэлю со спины.       – Мадам Бюстье, что вы тут делаете? – поинтересовалась у неё Мари, наблюдая за тем, как учительница обхватывает руками хрупкое горло мальчишки и поднимает его над землёй. – Знаете, я понятия не имею, как тут оказалась.       – Страдай, – она с презрением выглянула на свою ученицу, сильно сдавливая шею парня и заставляя того корчиться от боли. – Ты должна страдать.       – Да о чём вы говорите, – нахмурилась Маринетт, не обращая ровно никакого внимания на сдавленные хрипы. – И что вы делаете? Вы же сами говорили, что нельзя причинять боль другим людям.       – Страдай! – яростно рыкнула женщина, по рукам которой уже стекали тёплые алые струйки. – Ощути всю эту невыносимую боль, которую заставила испытать ни в чём не повинных людей!       Девушка с ужасом смотрела на то, как бездыханное тело маленького мальчика с омерзительным плеском падает в огромную бордовую лужу. Только вот дело было совсем не в нём. Она никак не могла понять, почему её учительница вглядывается в неё с таким откровенным отвращением. Что такого она должна была сделать, чтобы заслужить её неприятие?       – Не переживай, Маринетт, – послышался ещё один родной любимый голос. – Я всё исправлю.       Прямо позади женщины показался знакомый силуэт, который почти сливался с этой непроглядной чернотой. Нуар положил руку ей на плечо, и она беспрекословно опустилась перед ним на колени, не сводя с неё ярких, горящих жаждой убийства глаз.       – Что ты делаешь? – с явной дрожью в голосе спросила девушка, увидев, как мощные когтистые лапы сдавливают горло её любимой учительницы, позволяя выступать на тонкой шейке первым каплям крови. – Прекрати! Ей же больно!       – Натаниэлю тоже было больно, – Кот, по рукам которого уже стекала алая кровь, с удивлением посмотрел ей прямо в глаза. – Ты же сама просила меня об этом. Ты забыла?       – Не правда! – Мари с отчаянием впивалась ногтями в своё лицо. – Я бы никогда так не поступила!       – Это расплата за твоё желание, – произнёс неизвестный ей, мягкий голосок. – Расплата за чудо.       Страшная картина перед девушкой моментально исчезла, и на её месте появилась молоденькая девочка в коротком белом платьице. На вид ей было двенадцать-тринадцать лет. Яркие красные волосы волнами ниспадали по её маленьким угловатым плечикам, доставая почти до самого пола.       – Кто ты? – Маринетт усиленно вглядывалась в странно знакомое, опечаленное личико. – Мы уже встречались раньше?       – Больше никогда так не делай, Маринетт, – серьёзно ответила ей девочка, ни на секунду не отводя от неё взгляда блестящих перламутровых глаз. – Как думаешь, во что превратится человек, если перестанет испытывать хоть какие-то эмоции?       – Что происходит? – громко взвыла девушка, уже норовя вскочить на ноги, когда на её запястьях появились толстые железные цепи, не позволяя ей даже приблизиться к ребёнку. – Выпусти меня отсюда! Выпусти меня сейчас же!       – Ты должна понять, – как ни в чём не бывало продолжила малышка, спокойно наблюдая за её безумными метаниями. – В следующий раз ты можешь потерять что-то настолько важное, что больше никогда не сможешь от этого оправиться.       – Я не хотела! – продолжала кричать на неё Маринетт, всё ещё не оставляя безуспешных попыток освободиться. – Что бы я там не сделала, я этого не хотела!       – Я знаю, – с грустью в голосе ответила девочка, повернувшись к ней спиной и сцепив позади себя руки в замочек. – Никто из нас не желал для себя такой судьбы. Каждый из нас так отчаянно чего-то хочет, но не готов встретиться с последствиями своего желания лицом к лицу. Этот мир и правда несправедлив. Даровать нам, хоть и всего лишь на мгновение, уподобиться Богу, а потом так жестоко с нами обойтись. Не повторяй моих ошибок.       – Это ты? – неверяще прошептала Мари, наконец-то, начиная что-то понимать. – Ты создала мой камень чудес?       – Занятное название для такой бесполезной безделушки, да? – невесело рассмеялся ребёнок. – Знаешь, если бы сейчас у меня был шанс вернуться обратно и никогда не позволить этому случиться, то я бы ни секунды не раздумывала. В погоне за своими амбициями мы сделали только хуже. Какими же мы были идиотами. Бросались друг в друга этими красивыми громкими словами, с пеной у рта доказывая свою правоту. Я ещё была совсем дитя и, естественно, мало что могла понимать. Но вот он. Вроде взрослый человек, а вёл себя ещё хуже, чем я.       – О ком ты говоришь? – с интересом спросила её девушка, уже совсем успокоившись и жадно вслушиваясь в каждое слово.       – Мой недалёкий старший брат, – девочка повернула голову в её сторону лишь для того, чтобы показать свой болезненный оскал. – В то время война была неотъемлемой частью нашей жизни. Каждый день мы боролись за место в этом, погибающем от людского безразличия, проклятом мире. Люди без колебаний убивали друг друга ради выживания или банально, даже ради куска хлеба. Этот мир погряз в бесчеловечности и жестокости.       – Ну, путь человека к цивилизации был довольно долгим и трудным, – нахмурившись ответила ей Мари. – Всё в этом мире должно с чего-то начинаться.       – Они были похожи на диких животных, – как будто и не услышав её, продолжила малышка. – Грязные, обезумевшие от ненависти, звери в человеческом обличии. Вот какими они были.       – И даже ты?       – Я никогда не была такой, – холодно вымолвила девочка, посмотрев на неё с нескрываемой жалостью. – Когда-то, таким не был и мой брат. Тогда не существовало такого понятия, как единое государство. Все сбивались в группки, образуя свои личные маленькие королевства со своими законами и порядками. Были как мирные, так и те, что существовали за счёт других, грабя и убивая ни в чём не повинных людей, пополняя свои ряды рабами и немногочисленными единомышленниками. Наше королевство было достаточно сильным, никто не решался в открытую вступать с нами в войну. Но это вовсе не означало, что они не могли разрушать нас изнутри.       – О чём ты говоришь?       – Мы были родом из королевской семьи, – улыбнулась ей малышка. – Наши родители правили мудро и справедливо. При них не процветало рабство или насилие. Все люди, естественно, помимо правящей семьи, были равны. Отец самолично разбирался со всеми конфликтными ситуациями, иногда целыми сутками просиживая в зале и выслушивая бесчисленные жалобы и просьбы простого народа. И люди любили его. Они видели, что их правителю не всё равно, где холодной зимой спать их семьям, или чем кормить своих маленьких детей. Для меня он был идеалом. Я думала, что когда вырасту, буду похожей на него и стану мудрой советницей своего брата, который взойдёт на трон после моих родителей.       – Прямо как в сказке, – тепло улыбнулась Маринетт, закрыв глаза и представив перед собой эту прекрасную картину.       – Только вот, этому не суждено было случиться, – тихо прошипела девочка, мгновенно разрушив в сознании девушки этот волшебный идеальный мир. – И всё, потому что мой брат оказался таким твердолобым придурком. Свою личную трагедию он воспринял, как оскорбление от целого мира. Мой ласковый любящий братец уподобился этому мерзкому жестокому зверью, продолжая отвечать насилием на насилие, раз за разом проливая кровь как ублюдков, так и обычных людей, которые просто случайно оказались у него на пути. Он объявил войну всему этому миру.       – Что тогда случилось? – взволнованно выспрашивала у неё девушка.       – На подробности у меня не хватит времени, – снисходительно ответила ей малышка. – Могу только сказать, что наша с ним последняя встреча была довольно неприятной. Ведь мне пришлось бороться против своего собственного брата. Люди, сражавшиеся за нас, погибали на поле боя десятками тысяч. По сути, мы оба были чудовищами, которые упрямо позволяли своему народу умирать за свои недалёкие убеждения. Родители, наверное, не раз перевернулись в гробу за те долгие три года, пока их дети пытались перегрызть друг другу глотки.       – Их убили? – округлила глазки Маринетт.       – Одна из составляющих личной трагедии моего братца, – едко усмехнулась девочка. – Но я не считала это достаточной причиной для развязывания затяжной кровопролитной войны. На этом наши пути и разошлись, расколов королевство на две части. Каждый из нас начал искать сторонников в других небольших королевствах, наращивая свою военную мощь для последней решающей битвы. Никто из нас не готов был так запросто сдаться на милость другому. Люди, сражавшиеся за меня, видели в маленькой девочке что-то тёплое и светлое. Они считали, что я, подобно своему отцу, смогу построить для них совершенный мир. И я тоже в это верила, но всё равно позволяла им умирать за себя, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Я считала, что это необходимые жертвы, которые станут фундаментом для нового светлого будущего. И мой брат был ничем не лучше, понимая только язык насилия. Мы оба вознамерились уподобить себя Богу, за что он, скорее всего, и наказал нас. И мы расплачиваемся за свои грехи и по сей день.       – Тебя заточили в камень? – начала строить догадки Мари. – Мы сейчас находимся внутри него?       – Это не так, – покачала головой малышка, усмехнувшись её странному предположению. – Я — всего лишь воспоминание. Жалкая тень себя прежней.       Маринетт хотела спросить что-то ещё, но тут же взвизгнула от сильной боли, схватившись за своё плечо. Скосив на него взгляд, она с ужасом увидела яркую алую кровь, стекающую по её руке из глубокой рваной раны. Она тут же испуганно взглянула на девочку, которая в очередной раз лишь грустно ей улыбнулась.       – Пора встретиться лицом к лицу с жестокой реальностью, Маринетт. Не забывай, о чём я тебя просила.       – Подожди, – панически вскрикнула девушка. – Как тебя зовут?       – Это уже не имеет значения, – она лишь неопределённо махнула ей рукой, после чего растворилась в воздухе, оставив её одну в кромешной тьме.       – Как же больно, – стонала Мари, сворачиваясь калачиком в этой пустоте и начиная ощущать боль в многочисленных колотых ранах по всему телу. – Как же чертовски больно!       – Маринетт, очнись!       Она медленно приоткрыла глаза и сразу же увидела испуганное лицо Адриана, глаза которого были наполнены неподдельным ужасом. Парень навис над ней и крепко сжимал сильной рукой её запястья. Как только она попыталась пошевелиться, всё тело пронзила ужасная боль, заставив девушку издать сдавленный вскрик.       – Да ты можешь как-нибудь угомонить свою подружку, – послышался раздражённый мужской голос откуда-то сбоку. – От её воплей у меня уже башка раскалывается.       – Ты прекрасно знаешь, в каком положении мы оказались, – огрызнулся на него Адриан, всего лишь на пару секунд отворачиваясь в сторону. – Я показал тебе видео и объяснил, что с таким мы раньше не сталкивались. Прояви хоть каплю терпения!       – Я и так терплю уже восемь часов подряд. А нельзя дать ей какой-нибудь транквилизатор, раз уж чудесные пилюли нашего доктора не сработали? Могу даже подсуетиться и достать его.       Пока блондин продолжал переругиваться с неизвестным ей мужчиной, её память потихоньку начала восстанавливаться, кусочек за кусочком. Кажется, они проспали занятия из-за того, что Плагг обиделся на Адриана за слишком пренебрежительное к себе отношение. В итоге, у них получилась довольно таки ламповая прогулка до школы.       Потом парень откровенно поведал ей историю о своём очень опасном друге. Вроде как, он говорил, что этот человек иностранец. В незнакомом раздражённом голосе явно слышался сильный акцент. Может быть, это он? Ладно, она подумает об этом немного позже.       В школе их ждала малоприятная встреча с их общим знакомым, которая обернулась превращением её любимой учительницы в акуму. Чёртов Натаниэль! Как можно быть настолько ревнивым ублюдком. Не удивительно, что он так по-идиотски умер. Кто же выходит против такого чудовища с голыми руками. Бедная мадам Бюстье. Она теперь даже представить не могла, как учительница сможет справиться с тем, что сотворила такое со своим учеником. Хоть он это отдалённо и заслужил по мнению Маринетт, за свою отвратительную натуру. Подождите...       В этот же миг её разум затопили ужасные омерзительные картинки. Они возникали одна за другой. Эти ледяные изумрудные глаза и мерзкая когтистая лапа, которая сдавливает несчастную женщину снова и снова. Нуар убил её. Нуар убил её любимую учительницу. Убийца!       – Ты убийца! – безумно вскричала девушка, резко садясь на кровати под растерянным испуганным взглядом. – Ты убил её! Почему?! Она не виновата в том, что этот идиот не придумал ничего умнее, чем бездумно выйти навстречу своей смерти! Ну давай! Чего заглох?! Чем ты собираешься себя оправдать?!       – Похоже, девчонка не оценила твой благородный жест, – раздался опять насмешливый голосок с хрипотцой. – Что не делай ради бабы, а она всегда останется чем-то недовольна. Давай я лучше дам тебе номерок Кристины. Эта кошечка знает толк в удовольствиях, да и мозги твои останутся при тебе. Ну, разве что денег в кошельке ощутимо убавится.       – Да заткнись ты нахер! – яростно вскричал Адриан куда-то в сторону, после чего перевёл безгранично возмущённый взгляд на свою девушку, которая не переставала давиться слезами. – Я сделал это, потому что ты меня попросила. Ты что, не помнишь?       – Я никогда бы не стала просить тебя о чём-то таком! – взвизгнула Мари, начиная бить его своими маленькими кулачками. – Слышишь, скотина?! Никогда бы!       – Как я и думала, – раздался тихий страдальческий голосок. – Она потеряла их.       – Наконец-то! – рыкнул очень злющий парень, всё ещё отражая свирепые атаки. – Раз уж ты тоже проснулась, то объясни мне, что за хрень тут происходит?!       Маринетт посмотрела полными слёз глазами на соседнюю подушку. Её маленькая квами свернулась в клубочек и тяжело прерывисто дышала. Она могла бы поклясться, что видела крошечные капельки пота, стекающие по личику букашки. Малютка однозначно была не в порядке.       – Что с тобой, Тикки? – взволнованно заверещала девушка, пододвигаясь поближе к ней. – Ты заболела?       – Она не помнит, что испытывала к Натаниэлю, – объясняла квами Адриану, проигнорировав свою подопечную. – Это был всплеск эмоций. Что-то подобное происходит, когда Бражник обращает человека в акуму. Они придают своим чувствам форму, превращая их в броню и оружие. То же самое произошло и с Маринетт. Смерть этого мальчишки настолько потрясла её, что она неосознанно использовала свои эмоции как топливо, чтобы создать тот зеркальный обломок. Ведь сила её талисмана — созидание. Только вот, использованный материал вернуть невозможно, потому что предмет уже создан. Эти чувства и эмоции для неё теперь безвозвратно потеряны. А так как она забыла их, для неё также пропала причина для убийства той женщины. Понимаешь? Она просто не помнит, каково это — любить своего лучшего друга. Она помнит только то, как сильно любила свою учительницу.       – Да что ты несёшь, – истерично рассмеялась девушка, бросив беглый взгляд на ошарашенного парня. – Я, конечно, была с ним знакома довольно давно, но мы никогда не были близки. Сказала бы даже, что он был навязчивой и настырной персоной. И как я только его терпела всё это время. Как мы могли быть лучшими друзьями?       – Что это была за красная тень? – еле слышно спросил блондин, так же проигнорировав её. – Я только понял, что она была похожа на ребёнка. Маринетт создала этот осколок после того, как эта чертовщина к ней прикоснулась. А ещё я расслышал какую-то чушь про создание нового мира.       – Создательница данного камня чудес, – ответил за ослабевшую малютку Плагг, с беспокойством на неё поглядывающий. – Она появляется в тот момент, когда хранитель талисмана вознамеривается уподобиться ей. Ведь Маринетт не может создать что-то из воздуха. Она может только возвращать вещам их изначальный вид. Можно сказать, что в тот момент девчонка управляла ею, помогая облачить эмоции в правильную форму ради победы над монстром. Отсюда и вся эта хрень про создание совершенного мира. Ведь именно это желание стало основой для её камня чудес. Если честно, то я не понимаю, чего вы все так разверещались. Не произойди всего этого, Бражник бы уже получил наши талисманы. Вы должны радоваться, придурки.       – Хочешь сказать, что все хранители талисманов — бомбы замедленного действия? – потрясённо спросил Адриан. – Что если я разозлюсь, то могу случайно расхреначить катаклизмом весь мир?       – Ну, на весь мир у тебя эмоций явно не хватит, – задумчиво протянул котёнок. – А вот, например, город — вполне возможно. Хотя, потеряй ещё десяток своих подружек, и можешь спокойно замахнуться и на мир.       В этот момент Маринетт опять схватилась за голову и упала на кровать, выгибаясь и корчась от невыносимой головной боли. Леденящие кровь воспоминания возвращались. Она вспомнила, как безумно кричала на Кота и требовала от него немедленно убить ту женщину. Она вспомнила, как счастливо улыбалась, когда кровь учительницы с плеском разливалась прямо перед её носом. Только вот не могла вспомнить — почему. И это ужасало.       Эта маленькая странная девочка из её сна. Кажется, она уже говорила что-то подобное. Она говорила, что Маринетт сполна заплатила за чудо. И этот холодный зеркальный обломок — и есть чудо? Она пожертвовала частью своей души ради этого?       – Маринетт, что с тобой?! – раздался как будто издалека отчаянный голос Адриана.       Но она не слышала. Девушка заставляла себя раз за разом прокручивать в голове образы этого раздражающего парня. И то, раздражал её только сам факт того, что мысли о нём не вызывали абсолютно никаких эмоций. Они были друзьями? Она любила его? Любила настолько, что желала смерти этой прекрасной женщине? Как бы она не старалась, она не чувствовала ничего. На душе было холодно и пусто. Ничего.       – Я убила обоих, – билась в истерике Мари, вырываясь из его рук. – Я без сожаления избавилась от этих воспоминаний, просто вычеркнув дорогого мне человека из своей жизни! Я заставила тебя убить её и теперь даже не могу вспомнить — почему!       Адриан бросил свои бесполезные попытки её успокоить и просто молча наблюдал за тем, как девушка впивается ногтями в свою кожу, стараясь справиться со своей потерей. Она намеренно с силой сжимала перебинтованное плечо, стараясь перекрыть физической болью свои душевные муки. Она просто медленно сходила с ума.       – Присмотри за ней, Рэн, – если он сейчас отсюда не уйдёт, то однозначно безвозвратно сломается. – Мне нужно немного времени.       Парень медленно встал с кровати и, не обращая больше никакого внимания на её болезненные всхлипы, тихо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Но Маринетт как будто и не заметила этого, продолжая утопать в бесконечной жалости к себе. А вот хозяин квартиры, очевидно, с этим мириться был не намерен.       – Да хватит уже сопли распускать, – произнёс раздражённый голосок. – Ненавижу таких проблемных бесхребетных девчонок. Вы те ещё занозы в заднице. Вечно считаете, что мир должен вращаться только вокруг вас. Если так тяжко жить, то просто сдохни.       – Так убей меня, – совершенно не подумав произнесла девушка, прекращая давиться слезами. – Ты же убийца. Тебе это ничего не стоит.       – Верно, – утвердительно ответил ей голос. – Я могу тебе в этом помочь. Как желаешь умереть?       – Медленно и мучительно, – без колебаний выдала Маринетт, прикрыв рукой заплаканные глаза. – Хочу страдать так же, как страдали они.       Почти мгновенно после её слов послышался скрип. Видимо, он встал со своего кресла. После этого неизвестный прошёл через всю комнату, и сразу раздался какой-то щелчок. Он включил свет? Уже через пять секунд она почувствовала, что мужчина опустился на край кровати.       – Грабли от лица убери, – велел он ей. – Хочу, наконец-то, увидеть, на что так запал мой хвостатый друг.       Маринетт незамедлительно послушалась, после чего повернула голову в сторону и посмотрела на сидящего рядом с ней человека. Мужчина однозначно был азиатом. На вид ему можно было дать около тридцати. Но самой кричащей деталью его внешности были многочисленные шрамы, покрывавшие почти каждый сантиметр его лица. Она даже представить не могла, что за свою нелёгкую жизнь пришлось пережить этому бедняге. Только вот задорный блондинистый ёжик никак не вязался с его образом таинственного неуловимого убийцы. С такой причёской он больше был похож на участника какой-нибудь кей-поп группы, по которому фанатеют толпы визжащих от восторга девчонок.       Помимо своей воли Мари сразу представила, как этот солидный с виду мужчина скачет по сцене с гитарой вместе с толпой смазливых мальчиков и поёт наиглупейшую песню о своей первой невинной любви. Наверное, на ней сказывался скопившийся за день стресс, но девушка зажала ладошкой рот и начала беззастенчиво ржать над ним. При этом мужчина стал выглядеть таким растерянным, что только распалил в ней веселье с новой силой.       – И что же тебя так позабавило? – он ухмыльнулся и с выражением откинул со лба длинную чёлку, вызывая новый приступ сдавленного мычания. – Да просто вы все придурки и абсолютно ничего не понимаете в моде. У твоего парня была такая же реакция на мою новую причёску, и я чуть его не придушил.       – Простите, – продолжала смеяться Маринетт, вытирая с глаз слёзы, но теперь уже от смеха. – Мне однозначно нравится ваша причёска.       – Мудрое решение, – кивнул ей мужчина. – Ну что, уже расхотелось умирать? Ради бога, скажи, что расхотелось. Я только позавчера купил это постельное бельё, за которое мне пришлось изрядно повоевать. Какая-то наглая девка вцепилась в него мёртвой хваткой и стала нести какую-то чушь про то, что оно идеально подойдёт к её новому кружевному комплекту. После чего я настоятельно посоветовал ей этого не делать, ведь мужик может по ошибке трахнуть вместо неё кровать.       – Пожалуйста, хватит, – давилась смехом Мари, смотря на него слезящимися глазами. – Мне больно смеяться.       – Так-то лучше, – мужчина ласково потрепал её по волосам, внимательно вглядываясь в её лицо. – Никогда больше не разбрасывайся такими громкими словами о смерти. В конечном итоге, мы все умрём.       – Мне очень больно, – почему-то, обсуждать свои проблемы с этим странным человеком ей было куда проще, чем поведать об этом Адриану. – Из-за меня погибло столько людей. Никак не получается избавиться от мысли, что мне было бы лучше вообще не существовать.       – Не стану темнить, я тоже так думал, – он задумчиво хмыкнул и тут же продолжил. – Когда я только в первый раз услышал о тебе от Адриана, то прямо посоветовал ему тебя кинуть.       – И почему же?       – Сразу было понятно, что ты окажешься проблемной особой. Беспристрастно наблюдать за жестоким избиением или убийством может либо человек с железными нервами, либо тот, кто сам в конечном итоге встанет на место линчевателя. А на крепкий орешек ты была не похожа.       – И вы оказались правы насчёт меня, – ответила ему Маринетт, рассеянно блуждая взглядом по потолку. – Я действительно стала убийцей.       – Прекрати ты уже себя жалеть. Смотреть тошно, – проворчал на неё мужчина, скидывая с ног тапочки и заваливаясь рядом с девушкой. – Кстати, меня зовут Рэн. Просто Рэн.       – Маринетт, – слабо улыбнулась ему девушка. – Просто Маринетт.       – Ну что, "просто" Маринетт, как насчёт разговора начистоту?       – Как вам будет угодно.       – Да хватит уже называть меня на "вы". Просто Рэн.       – Хорошо, Рэн, – Мари с интересом выглянула на серьёзное лицо мужчины. – Что ты хотел обсудить?       – Для начала хотелось бы узнать, как долго ещё ты планируешь изводить мальчишку?       – Я не понимаю, – после его вопроса она ощутила слабые отголоски знакомого ей раздражения. – У нас всё отлично. Если, конечно, не брать в расчёт все эти бесконечно возникающие у нас на пути проблемы. Но думаю, мы вполне способны с этим справиться.       – Любишь его?       – Люблю, – не раздумывая ответила Маринетт, вызывающе выглянув на него.       – Даже теперь? Когда он убил эту женщину?       В этот раз девушка призадумалась надолго. Краем мозга она понимала, что вины Адриана в её смерти нет. Это она орала, как безумная, и требовала немедленно убить акуму, забравшую жизнь несчастного парня. Только вот теперь этот мальчик не вызывал у неё никаких эмоций, и сознание упорно твердило ей, что Нуар — чудовище.       – Это сложно, – сбивчиво начала объяснять Мари. – Как будто внутри тебя сидят два абсолютно разных человека и наперебой пытаются доказать тебе свою правоту. А ты стоишь, как идиот, и не понимаешь, кому из этих двух людей верить.       – Тогда, как насчёт того, чтобы не верить ни одному из них, – предложил ей Рэн. И поймав непонимающий взгляд, продолжил. – Просто забудь о том, что сегодня произошло. Вычеркни из своей памяти, как будто этого никогда и не было.       – Да как я могу? – девушка начала злиться на то, что этот человек никак не может понять её чувств. – Это были не последние для меня люди.       – И теперь их нет. Но кое-кто до сих пор жив, – похоже, мужчина тоже начинал терять терпение. – Раз уж мы об этом заговорили, то кто постоянно был с тобой рядом и решал любые твои проблемы? Кто, не смотря на твой стопроцентно бабский характер, продолжал мириться с любыми твоими идиотскими выходками? Ты можешь припомнить, чтобы Нуар хоть раз был настолько неосторожен, чтобы раскрыть кому-то свою личность? В то время, как ты, владея талисманом каких-то жалких пару недель, умудрилась открыть свой секрет чуть ли не половине города.       – На то были свои причины, – начала было оправдываться Мари, но он её перебил.       – Проблема в том, что ты слишком зациклена на собственных чувствах, а что чувствует парень, тебя мало волнует. Ты думаешь, он не содрогался от ужаса, когда ты в очередной раз решала так опрометчиво открыть кому-то свою тайну? Думаешь, когда этот коп зажал вас в школьном коридоре, у него в голове не было безумных картинок, на которых ему, возможно, придётся убить всех троих, лишь бы сохранить твой секрет.       – Он бы никогда так не поступил!       – В этом твоя ошибка! – прикрикнул на неё Рэн, садясь на кровати напротив очень злой девчонки. – Ты абсолютно не понимаешь, что творится в голове у этого мальчишки. Ты наивно полагаешь, что любая твоя проблема волшебным образом решается сама собой. Но правда в том, что решает её за тебя Нуар, абсолютно ничего не прося за это взамен. Ты настолько привыкла к этому, что уже считаешь это само собой разумеющимся, и не испытываешь за это никакой благодарности. Ты ведёшь себя, как глупая истеричная баба, которой в жизни постоянно чего-то не хватает.       Рэн лишь издал протяжный разочарованный вздох, когда увидел, как девчонка в очередной раз начинает заливаться слезами, давясь горестными рыданиями. Что ж, это лучше, чем ничего. Возможно, до неё хоть что-то начинает доходить.       – Ты понимаешь, что почти уничтожила его? – тихо спросил её мужчина. – Он не хотел убивать эту женщину, но сделал это ради тебя, чтобы твои прелестные маленькие ручки не оказались перепачканы в крови. Пока ты билась здесь в истерике, ты хоть раз взглянула на его лицо? Ещё немного, и он просто сломается.       – Что мне надо сделать? – она умоляюще выглянула на сидящего рядом с ней человека. – Пожалуйста, скажи, что мне сделать?       – Для начала, забудь о том, что сделал Нуар, – Рэн достал из прикроватной тумбочки зажигалку с сигаретами и сразу прикурил. – Каждый раз, как в твоей голове будет всплывать его страшный образ, думай о том, как было больно ему, а не о том, как больно было тебе. Хотя бы раз поставь чувства мальчишки выше своих собственных. В этом и есть весь смысл отношений.       – Хорошо, – бездумно кивнула ему Маринетт, сразу последовав его совету. – Ради него я смогу с этим справиться.       – А теперь о более насущных проблемах, – он медленно стряхнул пепел в чашку со своим недопитым кофе. – Ты ведь понимаешь, что пока вас бросает из стороны в сторону, как говно в проруби, у вас не может быть и шанса на какое-то будущее. Мне интересно, как ты видишь свою жизнь с ним, скажем, лет через пять? Вам обоим будет за двадцатник, а в таком возрасте уже можно подумать и о семье.       – Мне кажется, сейчас не самое удачное время планировать совместное счастливое будущее, – истерично рассмеялась девушка, в голове которой, однако, помимо её воли уже возник небольшой красивый домик и пара прелестных малышей. – Мы с ним хоть завтра можем умереть. Нас может убить слишком сильная акума, или просто пристрелят копы. В нашем с ним случае возможен любой исход.       – Вот именно, – кажется, мужчина пытался донести до неё какую-то мысль. – Ваш нынешний образ жизни вряд ли может гарантировать вашу безопасность. Я ещё могу понять Адриана, ведь у него была хоть какая-то причина так съехать с катушек. А вот почему всему этому потакаешь ты, я никак не могу понять.       – Я приняла его таким, какой он есть, – объясняла Маринетт, как для тупого. – С этого и начались наши с ним отношения. Мы приняли друг друга со всеми нашими недостатками и смирились с ними.       – А с ними не надо мириться. От них надо избавляться, – Рэн сделал последнюю затяжку и кинул окурок в кофе. – Я знаю, будет неприятно это услышать, но тебе надо стать чуть больше похожей на Лиа. Девчонка хорошо понимала, как надо управляться с его непростым характером.       – И какие же выдающиеся качества его бывшей девушки мне надо заиметь? – болезненно скривилась Мари.       – Как минимум — стрессоустойчивость, – начал перечислять мужчина. – Какая бы беспросветная хрень не случалась в их жизни, она всегда оставалась спокойной и собранной. Можно сказать, что в их отношениях это она решала все их проблемы, в то время, как Нуар вёл себя, словно капризный ребёнок.       – Странно. Не замечала за ним такого, – слабо улыбнулась девушка, почему-то представив, как Кот закатывает какую-нибудь грандиозную истерику. – Он всегда такой невозмутимый.       – Жизнь научила. Скорее всего, сейчас он видит в тебе себя прежнего и тихо терпит всё это, ожидая, когда ты, наконец-то, повзрослеешь. Ты должна стать для парня опорой, как до этого ею была Лиа. Он не может в одиночку тащить на себе ваши отношения. В общем, перестань себя жалеть, истерить, капризничать, и совершать ебанутые поступки. И возможно тогда, парень ещё будет в состоянии трезво мыслить.       – Ты любишь его, да? – с тёплой улыбкой поинтересовалась у него Маринетт. – Ты тоже любишь Адриана.       – Мне глубоко плевать на этого глупого мальчишку, – ворчливо пробубнил Рэн, скрестив руки на груди. – Просто я ненавижу идиотов.       – А вот и нет, – коварно пропела Мари. – Почему-то мне кажется, что этот глупый мальчишка стал для тебя почти что семьёй.       – Это всего лишь благодарность за его помощь, – продолжал упрямо оправдываться мужчина, как будто специально отказывался признавать в себе хорошие качества. – Они с Лиа вытащили меня из глубокой задницы. Парень дал мне крышу над головой и подсуетился насчёт работы. Он не отвернулся от меня даже тогда, когда узнал, кем я являюсь на самом деле. А я помогал ему не свихнуться, когда у него происходил очередной сдвиг по фазе, и он опять кого-то убивал.       – Разве нельзя назвать это семьёй? – гнула свою линию девушка, задумчиво накручивая волосы на пальчики. – Настоящая семья всегда поддержит тебя, несмотря ни на что. Как ты там говорил? В какой бы глубокой заднице ты не оказался.       – Так говоришь, как будто знаешь, что такое идеальная семья, – теперь настала очередь мужчины коварно усмехаться. – Сама то своих родственничков с лёгкого словца послала, как только они в первый раз попробовали перекрыть тебе кислород.       – Он и про это тебе рассказал, – тут же скривилась Маринетт. – Я не хочу разговаривать о своих родителях. Это пустая трата времени, и они всё равно никак не связаны с нашими проблемами.       – Это не так, – не согласился с ней Рэн. – Хорошо, что у нас зашёл разговор, а то я почти забыл об этом.       – О чём именно?       – Твои взаимоотношения с окружающими людьми. Тебе надо полностью менять модель своего поведения, если не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь придушил.       – Как будто меня волнует, что они обо мне думают, – с отвращением прошипела Мари. – Мне вполне достаточно того, что со мной рядом будет Адриан. Всё остальное не имеет значения.       – Ещё одна твоя большая ошибка, – осадил её мужчина. – Ты наивно полагаешь, что твоему парню доставляет удовольствие слушать, как ты во всеуслышание его защищаешь, наживая при этом себе врагов. Однако, ты хоть раз слышала, чтобы он перед кем-то сам себя оправдывал? Вряд ли его не задевает то, что о нём говорят люди, но он молчит. И знаешь почему?       – Потому что это глупо, – повторила девушка слова самого парня, которые он сказал ей ещё когда-то давно. – И опасно.       – Верно. Если вы пока не собираетесь уходить на покой, навсегда попрощавшись со своими кровавыми делишками, то вам стоит вести себя осмотрительней. Вы должны быть осторожней, чтобы не вызывать подозрений у окружающих. Приспосабливайся. Притворяйся. Научись лгать другим людям, открыто смотря им при этом в глаза. На секунду сама поверь в то, что говоришь. И тогда, они не смогут распознать фальшь.       – Всё это прозвучало довольно странно, – истерично хохотнула Маринетт. – Я сама по себе натура прямолинейная. Не знаю, получится ли у меня. Смогу ли я спокойно стоять перед человеком и говорить ему, что Нуар чудовище. Как ты предлагаешь мне в это поверить?       – Думай о том, что это всё ради него, – просто ответил ей Рэн. – Даже если в этот момент он будет стоять рядом, и будет слышать твои жестокие слова. Думаешь, он не поймёт, что это всё ради вашей защиты? Он умный парень. Мне кажется, Адриан только обрадуется, если ты перестанешь вести себя так вызывающе.       – Только если Адриан теперь сможет меня простить, – глухо хихикнула Мари, проведя рукой по раненому плечу, которое не так давно сильно сжимала, из-за чего бинты приобрели неприятный красноватый оттенок. – И как мне теперь начать с ним разговор? Скорее всего, он сейчас в ужасе от того, что видел и слышал. Я боюсь, что он возненавидит меня за это.       – А ну, отставить нести всякую хрень, – грозно рыкнул на девушку Рэн, прописывая ей еле ощутимый подзатыльник, чем заслужил полный возмущения взгляд. – Я знаю миллиарды способов, как нужно правильно извиняться. Если интересно, могу дать пару советов.       Прежде чем Маринетт успела услышать хоть один из них, дверь со скрипом отворилась, и в комнату зашёл человек, которого она никак не ожидала тут увидеть. Он уверенно прошёл до её кровати и, опустившись с другого края от девушки, участливо ей улыбнулся. Мужчина неспешно открыл небольшой чемоданчик и извлёк оттуда маленький шприц.       – Что за чёрт, – потрясённо прошептала Мари, всё ещё не в состоянии подобрать нужных слов.       – Так меня прежде ещё никто не называл, – он одел тонкие медицинские перчатки и снял с крошечной иголки колпачок. – Вашу руку, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Не волнуйтесь, это всего лишь снимет боль.       – А кто-нибудь хоть что-нибудь может мне объяснить? – она всё ещё была потрясена, но всё же протянула ему свою ручку, позволив сделать укол. – Рэн?       – Ты помнишь то старое видео, где Нуар сражался с каким-то монстром, очень похожим на псину-переростка?       – Да. Это произошло примерно через месяц после того, как погибла Леди Баг. Кажется, тогда его сильно ранили. Эти ублюдки просто засрали своими язвительными комментариями весь чат. Радовались, что кто-то пустил Коту кровь.       – Так и есть. Рана была очень серьёзной, – утвердительно кивнул Рэн. – У меня есть кое-какие познания в области медицины, но этого было слишком мало, чтобы так рисковать жизнью Адриана. А в больницу, сама понимаешь, мы обратиться не могли. Поэтому я решился на отчаянные меры.       – И как же ты на него вышел? – Мари всё ещё всматривалась в лицо улыбающегося мужчины, который просто молчаливо слушал.       – В моём компьютере полный список мусора, который убрал Нуар, со всеми их грязными делишками. Знаю, это довольно странное хобби, но я нашёл это занятным. Тем более, что сам всегда так делал. Пробил по спискам родственников их жертв в надежде, что там окажется хотя бы один врач.       – И это оказались вы, – девушка, наконец, ответила на улыбку этого странного человека. – Спасибо вам за то, что не отвернулись от Адриана и спасли ему жизнь. И за то, что спасли меня.       – Это самое малое, что я могу сделать для людей, которые так помогли моей семье, – мужчина протянул ей руку. – Филипп Леруа. Приятно с вами познакомиться, мадемуазель Дюпэн-Чэн.       – Ваша внучка просто прелесть, – начала радостно щебетать Маринетт, не в силах сдержать эмоций. – Такая взрослая для своих малых лет. Даже не знаю, кто из нас ещё больше друг другу помог.       – Да, Селеста взрослая не по годам, – согласился с ней Филипп. – Ещё когда они с сестрой приезжали к нам отдыхать на лето, она всегда первым делом бежала в мой кабинет и требовала дать ей какую-нибудь мудрёную медицинскую книжку. Хоть она ещё и мало что там понимала, но уже вовсю твердила, что когда вырастет, станет врачом, как и я. Хоть она и не была сильна в музыке или рисовании, как её старшая сестрёнка, я всегда любил её больше. Простите меня за такие грубые слова, ведь нельзя любить кого-то больше, а кого-то меньше. Тем более, когда речь идёт о детях. И всё равно я ничего не мог с собой поделать. Жена постоянно крутилась вокруг Колет, а мы с Селестой никак не могли отлипнуть друг от друга. Наверное всё дело в складе ума. Мы с ней люди приземлённые и практичные, которые привыкли больше полагаться на науку, чем искать что-то возвышенное в какой-то непонятной мазне.       – Тогда почему вы не заберёте её оттуда? – Мари моментально помрачнела, вспоминая тот неприятный диалог, невольным свидетелем которого она стала. – Вы же знаете, что происходит в её семье? Если не забрать девочку сейчас, то всё это может закончиться очень плохо. Ей там не место.       – Я хотел её забрать, – в глазах мужчины плескалась неподдельная печаль. – И мне почти удалось. Но в последний момент Селеста отказалась ехать с нами. Мне стыдно признаться, но на то была причина. Я могу её понять.       – И что это была за причина? – удивлённо спросила девушка.       – Видите ли, моя жена была разбита после похорон. По сути, она считала точно так же, как и её родители. Селеста просто случайно услышала, как её бабушка сожалеет, что та не оказалась на месте Колет. Селеста очень упрямый и самодостаточный ребёнок. Она не плакала даже на похоронах. Родители назвали её бездушным чудовищем, но она совсем никак на это не отреагировала. Просто продолжала молча стоять и смотреть на то, как закапывали гроб её сестры.       – Она просто была в шоке, – неосознанно рыкнула Маринетт, трясясь от злости. – И вряд ли её состояние улучшилось от того, что родители желают ей смерти. Что, нахер, за бред. Простите мой французский.       – Я прекрасно понимаю ваши чувства, – поспешил успокоить её Филипп. – Но после этого Селеста наотрез отказалась ехать с нами. Поэтому я настоял на переезде в Париж, чтобы быть поближе к ней.       – А как вы смотрите на то, чтобы её забрала я? – серьёзно спросила девушка, отметив, как сильно он изменился в лице. – Я не могу спокойно наблюдать за тем, как медленно чахнет эта девочка. Она совсем ещё малышка! В таком возрасте ребёнок обязательно должен чувствовать себя кому-то нужным и желанным. Думайте, что хотите, но я настроена серьёзно.       – О чём ты вообще толкуешь, идиотка? – с насмешкой спросил её Рэн, подкуривая ещё одну сигарету. – Кажется мы только что говорили о том, что ты сама ещё ребёнок. Тебе бы сначала в своей жизни разобраться, прежде чем лезть в чужую.       – Вы хороший человек, мадемуазель Дюпэн-Чэн, – хрипло рассмеялся мужчина, в глазах которого заиграло веселье. – Я очень рад, что вы так озабочены тяжёлым положением моей внучки, но боюсь, это представляется маловозможным.       – Я не говорю о том, что готова забрать её сейчас, – продолжала упираться Мари. – Через пару лет, когда я сама смогу встать на ноги. Я обещаю, что буду очень стараться чтобы обеспечить малышке счастливое будущее. А пока что готова довольствоваться редкими встречами с ней.       – Непроходимая дура, – Рэн ржал так сильно, что даже подавился сигаретой. – Всё-таки вы с Адрианом действительно два сапога пара. Недалёкие придурки.       – Заткнись! – громко рыкнула на него девушка, после чего перевела умоляющий взгляд на посмеивающегося мужчину. – Пожалуйста, просто подумайте об этом, хорошо? Если вы будете уверены в том, что я в состоянии содержать малышку, вы поможете мне всё решить? Мне кажется, что я понравилась Селесте. Она сама сказала, что нуждается во мне. Пожалуйста, я просто хочу, чтобы она была счастлива.       – Хорошо, – немного подумав, кивнул Филипп. – Если, как вы и сказали, вы будете в состоянии её содержать, и Селеста сама этого захочет, то я постараюсь вам помочь и по-хорошему решить вопрос с её родителями. В любом случае, я всегда могу забрать её через суд. А уж с кем она потом там будет жить, это не их дело.       – Спасибо, – не обращая внимания на боль, она кинулась обнимать этого немолодого мужчину.       – Ты бы хоть прикрывалась что ли, – опять гаденько хихикнул позади Рэн. – А то я прекрасно вижу отсюда твои труселя. Кстати, кто-то ещё носит трусики в полоску?       Маринетт тут же приняла изначальную позу, сильно при этом покраснев, пока не поняла одну простую вещь. Из одежды на ней действительно были только трусики и какая-то непомерно большая длинная футболка чёрного цвета. Они переодевали её?       – О, я уже вижу, о чём ты хочешь меня спросить, – он коварно ухмыльнулся и кинул второй окурок в чашку с недопитым кофе. – Да не напрягайся ты так. Просто вся твоя одежда была перепачкана в крови, поэтому мне пришлось одолжить тебе одну из своих любимых футболок. А переодевал тебя Адриан, так что не придумывай там себе ничего.       – Вот и славно, – облегчённо выдохнула девушка.       – И всю кровищу с тебя тоже он смывал, – тут же хохотнул мужчина. – Кстати, его красная рожа после этого была бесценна. Хотя, я не понимаю, на что тут можно смотреть? Я бы на такую равнину даже не глянул.       – Ещё одно слово про мою не очень-то плоскую грудь, и я моментально стану убийцей, – злобно оскалилась на него Маринетт.       – Пока я не ушёл, кое-что хотел бы добавить к нашему разговору, мадемуазель Дюпэн-Чэн, – серьёзно начал Филипп. – Вы ведь понимаете, что ребёнка нужно обеспечить не только материально? Ради её благополучия вам от многого придётся отказаться. Надеюсь, что я не слишком туманно изъясняюсь.       – Я поняла, о чём вы говорите, – расплылась в неуверенной улыбке девушка. – Думаю, к тому моменту мы с Адрианом уже сможем всё уладить.       – А ты парню то хоть сказала, что у него будет ребёночек? – насмешливо поинтересовался у неё Рэн. – Хотя, тут вы друг друга стоите. Я умываю руки.       – Подожди, о чём ты говоришь? – громко возмутилась девушка, хватая мужчину за рукав. – О каком ребёнке идёт речь?       – О, чуть не забыл, – негромко воскликнул Филипп, тут же привлекая к себе внимание Мари. – Мой старый добрый друг просил вам это передать, – он вытащил из кармана своего пальто маленький пузырёк с какой-то ядовито-зёленой жидкостью и протянул его ей. – Это для вашей малышки квами. Он сказал, что это должно помочь.       – Что это такое? – она с опаской взглянула на непонятную субстанцию и недоверчиво выдала. – Оно действительно поможет Тикки? И что это у вас за друг такой, который знает о квами? Вы ему про нас рассказали?       – На самом деле это очень странно прозвучит, но он сам завёл о вас разговор. Если честно, то сначала я был в ужасе. Сразу начал думать, а не прокололся ли где-нибудь, мельком обмолвившись о Нуаре. Мы как раз пили чай у меня дома, когда по телевизору стали показывать кадры из вашей школы. Как только он увидел то непонятное зеркало, то сразу поменялся в лице. Стал говорить что-то о несчастливой судьбе хранителей талисманов и просто насильно сунул мне в руку этот пузырёк. Я не понимал, что он от меня хочет, пока буквально через пару минут мне не позвонил Адриан и не попросил меня приехать, чтобы оказать вам помощь.       – Но откуда он узнал, что вы как-то связаны с Нуаром? – недоумевала девушка, которой с каждой секундой, всё меньше нравилось происходящее.       – Я и правда не имею об этом ни малейшего понятия, – неустанно оправдывался Филипп. – Мы с ним знакомы уже на протяжении двадцати лет. И знакомство наше произошло при очень неприятных обстоятельствах. Когда мы с женой полетели отдыхать во Флориду, прямо на улице у кафе, мимо которого мы проходили, у мужчины случился странный припадок. Я, как врач, естественно кинулся прямо к нему, но из того, что я увидел, я совершенно ничего не мог понять. Хоть за моими плечами уже и было опыта вагон и маленькая тележка, я оказался абсолютно беспомощным и ничего не смог сделать. Но смог он.       – В то время он жил там? – с интересом спросила Маринетт. – Во Флориде?       – Да. Он жил там на тот момент уже около пяти лет. Я помню, как он тогда опустился на колени с другой стороны от мужчины и залил ему в горло какую-то странную голубоватую жидкость. Сначала я хотел возмутиться, ведь даже если бы он и оказался врачом, он совсем не осмотрел пострадавшего перед тем, как сделать это. А необдуманные поступки в нашей профессии почти всегда заканчиваются летальным исходом.       – И он выжил? Этот мужчина пришёл в себя после того, как принял это странное лекарство?       – Это было просто невероятно, но да. Сказать, что моя врачебная гордость тогда была непомерно задета — ничего не сказать. Оказалось, что тот человек работал в небольшом китайском ресторанчике неподалёку от нашей гостиницы. Я без зазрения совести каждый день бросал свою жену развлекаться в одиночестве и шёл туда, просиживая за прилавком часами и изводят его своими вопросами о том странном лекарстве. Я не мог так просто смириться с тем, что он так играючи смог то, на что был не способен я с немалыми годами практики за спиной. В конечном итоге он всё же сдался и рассказал мне свой секрет.       – И что же это была за тайна? – с азартом стала выспрашивать девушка, уже абсолютно бесстрашно заливая измученной букашке в ротик это странное зелье.       – На то он и секрет, мадемуазель Дюпэн-Чэн, – весело усмехнулся Филипп, смотря на её разочарованное лицо. – Могу только сказать, что мы с ним продолжили общаться и через пару лет я предложил ему переехать в мой родной город, чтобы совместными усилиями мы могли спасти чуть больше человеческих жизней, чем я смог бы это сделать в одиночку. Чудесные свойства его снадобий и правда потрясали. Я очень рад, что смог познакомиться с этим человеком. Вместе с ним я спас почти всех своих пациентов. После чего и заслужил славу врача, который практически побеждает смерть.       – И сейчас он живёт в Париже?       – Пока что нет, но он уже планирует свой переезд. А пока что он приехал ко мне в гости на неделю вместе со своей очаровательной внучкой. Мелиса и правда просто восхитительный ребёнок.       В этот момент дверь в комнату в очередной раз приоткрылась и, толкнув её плечом, внутрь зашёл Адриан, держа в руках кружку горячего чая и тарелку с увесистым сэндвичем. Увидев перед собой довольно таки необычную картину, он в нерешительности застыл на месте и с беспокойством посмотрел на Маринетт. Девушка замерла точно так же и не могла отвести от него испуганного взгляда. Никто из них не мог найти таких нужных другому слов.       – Пожалуй, мне пора идти, – добродушно проронил Филипп, встав с кровати и подняв с пола свой небольшой чемоданчик. – Мадемуазель Дюпэн-Чэн, я настоятельно рекомендую вам не напрягаться лишний раз хотя бы пару дней. Я, конечно, наслышан о чудесных свойствах вашего камня, но это всё равно не повод понапрасну рисковать своим здоровьем.       – Ещё раз огромное вам спасибо, – смогла выдавить из себя девушка, мысли которой всё ещё крутились вокруг застывшего на пороге парня. – Очень надеюсь на скорую встречу с вашей внучкой.       – Я обязательно ей передам, – весело улыбнулся мужчина, неспешно отправившись на выход. И лишь когда поравнялся с Адрианом, добавил, положив руку ему на плечо. – Вас это тоже касается, мсье Агрест. Вам повезло чуть больше, чем вашей подруге, но не забывайте пить лекарства, которые я для вас оставил. Хоть и совсем на чуть-чуть, но это ускорит выздоровление.       У блондина, в отличии от девушки, хватило сил лишь на то, чтобы неопределенно кивнуть. Впрочем, мужчина понимающе кашлянул и незамедлительно покинул помещение, оставив всех троих упиваться напряжённым молчанием.       Маринетт последовала совету Рэна и неотрывно сверлила взглядом лицо своего парня. Наконец-то, она смогла разглядеть то, о чём он ей говорил. Под холодными зелёными глазами, которые смотрели на что угодно в этой комнате, но только не на неё, Мари увидела едва заметные синяки. Каждое, даже незначительное его движение говорило о том, что он не хочет здесь находиться. Он больше не хочет её видеть?       В отчаянии девушка развернулась к мужчине, который всё это время загадочно ухмылялся, и молчаливо попросила у него помощи. Он же говорил, что знает, как ей лучше к нему подступиться. Сейчас самое время!       Рэн лишь закатил глаза к потолку и, пододвинувшись поближе к девчонке, приложил ладошку к её ушку и начал что-то шептать. После каждого его слова глаза Маринетт всё больше округлялись, а на щеках выступил лёгкий румянец.       – Прямо так? – выдавила из себя Мари, немного повернув голову в сторону. – А это не слишком?       Мужчина глубоко о чём-то задумался, иногда почёсывая свою блондинистую шевелюру и поглядывая на ничего не понимающего парня. После чего пришёл к какому-то выводу и опять начал ей шептать.       – Ну уж что есть! – злобно рыкнула на него девушка, когда он в очередной раз отстранился, давясь от смеха. – А дельные советы имеются?       Адриан уже знатно начинал раздражаться с того, какая лёгкая атмосфера царила между этими двумя, в то время как он уже готов был на стенку лезть и абсолютно не понимал, как ему практически заново выстраивать свои отношения с Мари. Он лишь молча оскалился, когда этот наглый ублюдок опять что-то тихо ей сказал, заставив в этот раз изрядно покраснеть.       – Ну что, всё поняла? – Рэн встал с кровати и аккуратно взял подушку с посапывающей малюткой. – Не подведи меня.       – Поняла, – кивнула ему Маринетт и перевела решительный взгляд на окаменевшего парня. – Я справлюсь.       – Плагг, давай за мной, – позвал мужчина котёнка, который всё это время точил в углу кусочек сыра. – Дадим нашим голубкам немного побыть наедине.       – А я только с удобством устроился, – капризно ныл квами, вылетая вслед за ним из комнаты. – С тебя ещё один кусок сыра! Огромный!       Как только шаги Рэна в коридоре стихли, в помещении моментально повисла гнетущая тишина. Адриан всё так же стоял на месте, не в состоянии взглянуть своей девушке в глаза. Он боялся того, что может там увидеть. Пока парень сидел в одиночестве на кухне, он успел передумать много вариантов развития событий. И если честно, все они не заканчивались для него ни чем хорошим. В каждом из них Маринетт смотрела на него с откровенным отвращением и велела никогда больше к ней не приближаться.       – Адриан, – вывел его из размышлений тонкий натянутый голосок. – Посмотри на меня.       С большим усилием, но он всё-таки смог это сделать. Она была прекрасна, как и всегда. Несмотря на то, что её ручки и ножки были покрыты ссадинами и порезами, а на личике застыла какая-то непонятная для него гримаса. Возникало ощущение, что Мари ведёт сама с собой молчаливую войну, взвешивая все за и против и планируя совершить какой-то безумный необдуманный поступок.       Впрочем, то, что произошло дальше, он никак не мог предвидеть. Можно даже сказать, что это должно было бы быть последним, что только могло случиться при данных обстоятельствах. С выражением бесконечного ахуевания на лице, Адриан оторопело наблюдал за тем, как его девушка решительно задирает длинную футболку и оголяет свою грудь, зажимая её локтями, тем самым стараясь придать ей больший объем. После чего натянуто ухмыляется и склонив голову немного на бок, спрашивает.       – Не хочешь заняться со мной сексом, ня?       Невыносимый грохот бьющейся об пол посуды, сопроводило громогласное ржание откуда-то из глубины квартиры. Видимо, Рэн и рассчитывал на подобную реакцию, что теперь его изрядно веселило. Девушка лишь испуганно сжалась и незамедлительно опустила футболку вниз, уже готовая заплакать от такого унижения.       – Подожди-ка минутку. Я сейчас вернусь.       Адриан стремительно развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. В этот же момент Маринетт стала истерично биться головой об подушку, не забывая при этом раздосадованно подвывать. Заняться сексом? Не хочешь ли заняться сексом? Мы только что убили свою учительницу, но не хочешь ли заняться со мной сексом, ня?!       И зачем она только послушала этого узкоглазого придурка, у которого в башке одни огромные бидоны. Но он так уверенно говорил, когда шептал ей о том, что делает для него эта Кристина. Он обещал, что это точно поможет настроиться парню на нужный лад, несмотря на то, что она такая плоская. Получается, их нехитрый трюк с локтями не сработал? Его просто не заводит такая маленькая грудь?       – Ты что с ней сотворил, скотина?! – раздался на всю квартиру яростный вопль Адриана. – Что ты ей дал?!       – Всего лишь пару дельных советов, как наладить ваши отношения, – стал оправдываться перед ним Рэн, который, судя по голосу, начинал чего-то опасаться. – Адриан, положи на место половник. Я клянусь, насилие тут ни к чему.       – Ты дал ей какие-то таблетки?! Ты со своей подружкой постоянно их жрёшь!       – Да не давал я ей этих пилюль! Между прочим, их довольно тяжело достать! Мне и самому мало. Я просто ей сказал, и она со мной согласилась, что нам надо как-то тебе помочь. Поднять, скажем так, слегка твоё настроение. Кстати, помогло?       – Ах ты мудила! – сразу за этим послышался жуткий грохот, а затем звук бьющегося стекла.       – Это была любимая ваза моей бабули!       – Твоя бабуля любила вазы с огромными сиськами?!       – Ну что тут сказать. У нас с ней очень много общего!       Маринетт ещё минут пять вслушивалась в отдалённые звуки битвы, которая, судя по всему, развернулась на кухне. Довольно скоро в коридоре раздались быстрые тяжёлые шаги, после чего в комнату влетел очень злой Адриан, всё ещё сжимая в руке половник. Он подсел к ней на кровать и обхватил ладонями её лицо, внимательно рассматривая зрачки аквамариновых глаз.       – Он точно ничего тебе не давал? – с сомнением спросил парень. – Таблетки? Или, может быть, жвачку? Я не знаю в какой там форме он их употребляет.       – А ты не допускаешь мысли, что я просто захотела показать тебе свою грудь? – надтреснуто рассмеялась девушка, опять начиная краснеть. – Хотя соглашусь, что идея была дурацкой. Возьму себе на заметку больше никогда не слушать советов от твоего друга-идиота.       После того, как Адриан убедился, что здоровью Маринетт ничего не угрожает, к нему моментально вернулись все старые страхи. Он стремительно отдёрнул от неё руки и слегка отодвинулся назад, увеличивая расстояние между ними примерно на двадцать сантиметров. Блондин боялся, что уже в следующий момент Мари начнёт на него кричать и обвинять в убийстве дорогого ей человека. Он не знал, сможет ли с этим справиться.       – Ложись, – девушка еле заметно улыбнулась и похлопала ладошками по своим коленкам. – Разговор будет долгим, так что просто устраивайся с удобством.       При этих словах у него всё похолодело внутри, но он покорно опустил голову ей на колени и невидящим взглядом уставился в потолок. Почти сразу тёплые маленькие пальчики коснулись его лица и стали слегка поглаживать, иногда переходя на шею. Так в полной тишине продолжалось несколько минут, пока помимо его воли, Адриан не стал издавать утробное урчание. Он никак не мог избавиться от этой идиотской кошачьей привычки, что часто ставила его в неловкое положение. В итоге он, как идиот, будет мурчать даже тогда, когда девушка ему скажет, что больше не желает его видеть. Какая замурчательная ирония.       – Знаешь, в голове сейчас так много мыслей, что я даже не знаю с чего начать, – произнесла Маринетт, аккуратно запуская ручку в его пшеничные волосы. – Наверное, сначала мне надо извиниться перед тобой.       – И за что же? – мгновенно поинтересовался у неё парень, тон которого был холоднее огромной мёрзлой льдины. – За то, что забыла, каково чувствовать привязанность к своему другу?       – Скорее за то, что как раз чувствовала её, – и увидев непонимание на его лице, продолжила говорить. – Если бы только я по жизни не была такой импульсивной и держала под контролем свои эмоции, ничего бы не произошло. Знаешь, когда я просила тебя убить эту женщину, мне было безумно страшно. Я так цеплялась за эти чувства, которые медленно угасали внутри, что это толкнуло меня на такой глупый опрометчивый поступок. И теперь страдаю не только я, но и ты.       – Я не страдаю, – соврал ей парень, болезненно ухмыльнувшись. – Я совершенно не чувствую раскаяния за то, что сделал. Потому что я сделал это ради тебя.       – Прекрати, Адриан, – серьёзно произнесла Маринетт, вглядываясь в прищуренные зелёные глаза. – Хотя бы раз скажи, что это всё моя вина. Пожалуйста, скажи, что это я виновата в том, что тебе сейчас больно.       – Какой в этом смысл, – он неосознанно сжал рукой край мягкого одеяла. – Кому от этого станет легче?       – Обоим, – тепло улыбнулась ему девушка. – Поэтому, пожалуйста, скажи мне, какая я? Что ты чувствовал в тот момент, когда я так эгоистично требовала от тебя убить её.       – Я ненавидел его, – сдался, наконец, Адриан, внутри которого словно плотину прорвало. – Я ненавидел этого идиота за то, что он так глупо умер, заставив при этом тебя испытать невыносимую боль. Я ненавидел Бражника за то, что он продолжает пользоваться слабостью других людей, превращая их в чудовищ. Так же я ненавидел эту акуму, которая так запросто лишила жизни этого идиота. Я ненавидел твою тупую подружку, которая из-за своих непрошибаемых убеждений отказалась вовремя мне помочь, чтобы я мог спасти жизнь этому идиоту. И я ненавидел себя за то, что так сильно тебя люблю. Люблю настолько сильно, что вынужден был наступить себе на горло и убить эту женщину, к которой никогда не испытывал неприязни. Она была слишком доброй и слишком светлой для того, чтобы так мучительно умирать. В отличии от тебя, я тёплых чувств к Натаниэлю не питал, поэтому убить нашу учительницу было для меня равносильно самоубийству. Теперь я умер, понимаешь? Теперь я по-настоящему стал убийцей для самого себя. Я ненавижу тебя за это.       Адриан был в ужасе от того, что только что сказал. Как он не старался себя остановить, язык его не слушался, продолжая выдавать одну за одной его отвратительные грязные мысли, которые наверняка поставят огромный жирный крест на их недолгих отношениях. Он действительно повесил всю вину за смерть этой женщины на Маринетт.       – Прости меня за мой эгоизм, – как бы больно ей не было это слышать, она не позволяла себе заплакать. – Я знаю, что не заслуживаю этого, но всё так же эгоистично прошу у тебя прощения. И если ты сможешь меня простить, то хочу попросить ещё кое о чём. Пожалуйста, перестань потакать мне. Если тебе что-то не нравится, не мирись с этим, а просто скажи мне, что я не права, и я постараюсь это исправить. Я вынесла урок из того, что произошло, и больше никогда не стану рисковать нашими с тобой жизнями. Я буду работать над собой и перестану конфликтовать с окружающими меня людьми, и никогда не поставлю под удар сохранность наших личностей.       – Да что он с тобой сотворил, – сдавленно рассмеялся Адриан, который всё ещё не мог переварить то, что только что услышал. – Ты уверена, что твои мозги всё ещё на месте? Может быть, в той битве тебя неплохо так пришибло?       – Я просто хочу, чтобы тебе больше не было больно, – продолжала серьёзно говорить девушка. – И ради этого я готова поменяться настолько, насколько это вообще возможно. Я только прошу тебя о помощи. Пожалуйста, помоги мне стать лучше. Научи меня, как нужно правильно выживать в этом мире, чтобы нам больше не пришлось так страдать. Всё, чего я хочу, это просто быть рядом с тобой. Я просто хочу любить тебя. Пожалуйста, прости меня. Я так сильно тебя люблю.       Она увидела её. Та самая тёплая ласковая улыбка. Та самая неподдельная доброта, которая плескалась в нежных зелёных глазах. Интересно, смотрел ли на неё до этого так хоть кто-нибудь? Как можно смотреть на человека так, как будто от него зависит твоя жизнь? Неужели она действительно всё это время была настолько слепой, что не замечала, как сильно парень страдал.       Маринетт никогда бы не подумала, что разговор с этим придурковатым убийцей поможет ей разобраться в настолько очевидных вещах. Всё это время от неё требовалось так мало. Ей просто надо было доверять ему. Просто надо было чаще говорить ему о своих чувствах, как это делал он, а не прятать их за масками смущения или необъяснимого раздражения. Всё, что ей надо было сделать, просто сказать ему. И он бы понял её. Просто открыть свой рот и начать произносить звуки.       – Знаешь, странно слышать от тебя нечто подобное, – тихо прошептал Адриан, стараясь как можно чётче сформулировать свои мысли. – Всё это время я даже не был уверен, настоящие ли между нами чувства, или это действительно просто помешательство. Всё случилось слишком быстро и казалось таким глупым и неправильным. Но это случилось. Поэтому я позволил себе тонуть во всём происходящем, тупо убеждая себя в том, что нуждаюсь в этом. Мне льстила сама мысль о том, что кто-то способен опускаться до такого слепого бесконечного обожания ко мне. Прости, возможно по началу я действительно использовал тебя, чтобы просто заглушить боль от своей потери. Я хотел снова почувствовать это. Я желал снова начать испытывать привязанность к человеку, лишь бы перестать ощущать эту пустоту. Прости меня за то, что так открыто врал тебе в глаза на протяжении столького времени.       – Я была ничем не лучше тебя, – теперь, когда Мари всё осознала, она просто не могла остановиться, выдавая парню все свои сокровенные мысли. – Я понимала, что ты пытаешься искать во мне утешения, и с радостью дала тебе всё, что ты хотел. У меня были догадки, что ты ничего ко мне не испытываешь, но я была настолько эгоистичной, что мне было достаточно уже только того, что ты выбрал именно меня. Кажется, в каком-то извращённом смысле мне тоже это льстило. Всё-таки, этот следователь был прав насчёт меня. После нашей близости я уже была уверена, что теперь ты никуда от меня не денешься. Я эгоистично полагала, что так смогу навсегда привязать тебя к себе. Я так безумно этого хотела и в этот же момент абсолютно не понимала почему.       – И почему же? –Адриан с интересом вглядывался в такие новые эмоции на её лице. – Теперь ты это понимаешь?       – Нет, – разочарованно вздохнула девушка, наблюдая за играющим в его глазах весельем. – Я могу только предполагать. Сейчас, после того, что с нами случилось, я уже почти забыла, с чего всё началось. Но догадка у меня есть. Ты ведь не будешь смеяться, если услышишь нечто глупое и безумное?       – Я хочу это услышать.       – Во всём виноваты эти проклятые талисманы, – она печально улыбнулась и увидела точно такую же улыбку и на его губах. – Мне кажется, что это судьба. Разве не странно, что мы с тобой были одноклассниками ещё до того, как стали хранителями камней чудес? Разве не странно, что в таком большом городе в ту тёмную ночь ты наткнулся именно на меня, когда на тот момент я уже два часа, как стала Леди Баг. Разве до этого ты не спасал девушек от маньяков? Но почему-то выделил именно меня.       – Потому что в отличии от них, ты приняла меня.       – И разве это не странно? – её улыбка стала ещё шире. – Пока вы с Леди Баг на протяжении двух лет спасали Париж, мне, честно говоря, не было до вас абсолютно никакого дела. Можно сказать, что я тоже воспринимала вас как что-то само собой разумеющееся, как и все люди этого города. Но как только Лиа погибла, в моём сознании незамедлительно что-то щёлкнуло. Это произошло у меня на глазах, поэтому я списала свой сдвиг по фазе именно на потрясение от увиденного. После этого я не могла спокойно слушать о тебе от других людей. Как только они начинали открывать свой грязный рот, мне сразу же хотелось поставить их на место. Я без сожалений отвернулась от своей семьи и от своих друзей, ради призрачной надежды быть рядом с тобой. Всё это действительно выглядит чертовски неправильным.       – Только вот при чём тут талисманы?       – Всё из-за того, что мне рассказала Тикки. Ещё после того случая с рухнувшим зданием она обмолвилась о том, что камень избирает только тех людей, которые, в конечном итоге, сделают этот мир лучше. Я ещё тогда посмеялась и подумала, что избрать таких как мы в качестве хранителей мог бы только сумасшедший. Ведь мы однозначно не делаем этот мир лучше. Мы лишь позволяем ему захлёбываться в грязной мерзкой крови этих преступников. И тогда мне в голову пришла одна странная идея.       – Поделишься со мной?       – Лиа должна была умереть, чтобы дать всему этому толчок беспросветного безумия, в котором мы сейчас тонем. После её смерти ты слетел с катушек, хотя по своей натуре ты был тихим спокойным парнем, который вряд ли способен на то, чтобы кого-то убить. После её смерти я помешалась на тебе, растворяясь в этих аморальных убеждениях и отрицая любые разумные доводы окружающих меня людей. Мы ослепли от своих ненормальных, неподдающихся объяснению чувств. И наконец, мы продолжали с тобой сталкиваться снова и снова, пока не стали цепляться друг за друга, как утопающие за последний спасательный круг. Меня не покидает ощущение, что мы с тобой должны стать частью какого-то грандиозного плана по спасению этого мира, который всё больше погибает под гнётом людской бесчеловечности и жестокости. Нас нельзя назвать образцовыми хранителями, поэтому то, что выбор камней чудес пал именно на нас, выглядит до дикости невероятным. Слишком много совпадений.       – Я совсем не понимаю тебя, Маринетт, – он действительно не мог понять, к чему клонит его девушка, но явно ощущал, что ответ ему не понравится.       – Что, если мы должны стать для этого мира показательным уроком? – еле слышно прошептала Маринетт, ощущая непривычную пустоту внутри. – Что, если мы должны умереть ради того, чтобы этот мир стал лучше?       – Да что ты такое говоришь, Мари, – натянуто рассмеялся Адриан, садясь на кровати и притягивая к себе перепуганную девушку. – Мы с тобой проживём ещё очень долгую, конечно, не уверен насколько счастливую, но чёртову жизнь. Поверь мне, я совсем не собираюсь умирать в ближайшее время. И не советую этого делать тебе, ведь иначе, я вполне буду способен разнести катаклизмом весь этот нелепый мир вместе с его далеко идущими планами.       – Ты говорил, что когда я создала тот зеркальный обломок, позади меня был какой-то непонятный детский силуэт, так?       – Да. Как мы уже выяснили, это была создательница камня созидания. Правда, я был удивлён, что ей оказался ребёнок.       – Пока я корчилась тут в агонии, мне снился очень странный сон. Там была эта девочка. Она рассказала мне историю о том, как были созданы наши талисманы. По сути, в основе каждого камня чудес лежит людское горе. Ты не будешь чего-то так отчаянно желать, если у тебя будет хоть какой-то другой выбор. Они сознательно обрекли себя на вечные муки ради исполнения своей мечты. Как глупо, правда? Эти желания действительно исполняются, оставляя после себя такие опасные вещи, как камни чудес, с помощью которых любой может нарушить хрупкое равновесие в этом чёртовом мире. Всё это чудовищно несправедливо.       – Она рассказала тебе именно свою историю, так? – с любопытством выглянул на неё Адриан. – А историю создателя камня разрушения она тебе рассказала?       – Совсем немного, – Мари нахмурилась, пытаясь вспомнить всё более явно ускользающие от неё детали того сна. – Она сказала, что они оба в каком-то смысле были чудовищами, но кажется, считала, что он в своих убеждениях был чертовски не прав. Да и Тикки обмолвилась, что он был безумцем, который просто хотел уничтожить этот мир.       – Всё-таки, создатели талисманов тоже были людьми, – насмешливо ухмыльнулся парень, продолжая неспешно перебирать пряди её волос. – Не удивительно, что даже спустя столько тысяч лет, они упорно продолжают скидывать вину за произошедшее друг на друга. Так по-человечески.       – Ты тоже видел создателя своего талисмана? – с удивлением выдала Маринетт. – С тобой тоже происходило нечто подобное раньше?       – Нет, у меня всё намного проще, – хохотнул Адриан и повалился на кровать, утягивая за собой девушку. – Плагга даже пытать не надо, чтобы он всё мне рассказал. Думаю, в сознании квами остались воспоминания создателя их камня чудес. И естественно, они вбирают в себя все их эмоции до последней капли. Скорее всего, поэтому они с Тикки так друг друга ненавидят. Это передалось им от создателей, неосознанно заставляя их безостановочно собачиться друг с другом. Забавно, правда?       – Расскажешь мне, что тебе поведал твой несносный котёнок? – заговорщически протянула Маринетт, положив голову ему на плечо. – Мне просто интересно, как это всё будет выглядеть по ту сторону.       – Ну, по сути, можно даже привести тебе живой пример. Создатель моего талисмана — это я. А создатель твоего — Париж.       – Более наглядного примера действительно невозможно было бы привести, – звонко рассмеялась девушка, глупо улыбаясь. – Даже кажется, что дальше и продолжать не имеет смысла. Уже всё понятно.       – Не соглашусь, – тут же возмутился парень. – На самом деле, мы с ним и правда до чёртиков похожи. Даже начинаю думать, а не реинкарнация ли я своего хранителя.       – А вот я вряд ли похожа на реинкарнацию этой девочки, да? У меня в голове даже мысли не возникает, чтобы хоть как-то озаботиться спасением мира или чего-то там создать. Я слишком далека от таких возвышенных понятий, как во благо всего человечества или жертвы во спасение этого мира.       – Да она просто рисовалась, – неодобрительно фыркнул Адриан. – Ведь жить становится куда проще, когда ты начинаешь прикрываться такими бездушными словами, как жертва во благо. И правда так по-детски. Только ребёнок мог верить во что-то настолько невозможное, почти что волшебное и маловероятно, что осуществимое.       – И всё-таки, мир ответил на её крик о помощи, – тут же возмутилась Маринетт.       – Так же, как и создателю моего камня, – не менее возмущённо выдал блондин и сразу же добавил. – Так, стоп. Давай хотя бы мы с тобой не будем воевать из-за того, что произошло пять тысяч лет назад, хорошо?       – Согласна, – утвердительно кивнула Мари. – Рассказывай, что тебе известно.       – Наверное, его можно было бы назвать мечтателем. Ещё до того, как всё это случилось, у них с сестрой была безумная и действительно невероятная идея. Они хотели путешествовать по миру, разговаривать с людьми с самых отдалённых уголков земли. Они хотели пропагандировать жизнь без войны. Хотели учить людей обходиться без насилия. Хотели научить их жить в мире и гармонии, даже если придётся потратить на это все года своей жизни. По сути, они всё равно хотели пожертвовать собой ради этого мира. Они были уверены, что даже после того, как их не станет, останутся люди, которые продолжат нести их идею в массы. И так, понемногу, люди научатся понимать что-либо, не полагаясь при этом на оружие. Такие идиоты, да?       – А разве это не звучит невыразимо прекрасно? – не согласилась с ним Маринетт, которая всё ещё была потрясена тем, что только что услышала. – Это были прекрасные люди. Эта девочка и её брат. Как же всё докатилось до войны? Что могло сподвигнуть человека так кардинально поменяться?       – Потеря, – слабо усмехнулся Адриан. – Непонимание окружающих. Разочарование. Изоляция. Всё вместе это выливается в безумие. Я не спорю, что их королевство можно было бы назвать своеобразным, идеальным маленьким мирком, но это не значит, что люди должны забывать такой примитивный фактор, как самозащита. Нельзя постоянно жить по принципу, если тебя ударили по одной щеке — подставь другую. Если ты не будешь показывать, что готов ответить насилием на насилие, то в конечном итоге тебя просто раздавят, как таракана. Люди слишком привыкли к этому идеальному миру внутри крепких каменных стен. Но если бы им пришлось сражаться, они бы неизменно потерпели поражение только потому, что не привыкли отстаивать своё право на жизнь. Я не спорю, что этот способ не довёл создателя моего камня ни до чего хорошего, и он желал того, чего желал. Но он делал хотя бы что-то, чтобы показать людям, что их жизнь должна иметь хоть какую-то цену. И раз уж его пресвятая сестрёнка сдвинулась, наконец-то, с места, чтобы дать ему отпор, то почему нельзя было поддержать своего брата изначально? Возможно тогда бы всё не закончилось так трагично. Если она была такой идеалисткой, то вполне могла быть способна держать в узде своего братца, не давая ему совершать совсем безумные и жестокие поступки. Она даже на секунду не задумалась о том, чтобы встать на его место и посмотреть на происходящее его глазами. Всё плохое в этом мире действительно происходит из-за людского безразличия.       – Самое забавное, что наш с тобой разговор не имеет никакого смысла. Ведь ты изначально сказал, что создатели камней чудес — обычные люди. А мы с тобой взяли за основу то, что их убеждения стоят далеко за пределами человеческого понимания. А на самом деле случилось то, что случилось. И сейчас мы имеем то, что имеем. Мы расплачиваемся за ошибки двух вздорных людишек, которые когда-то давно просто не смогли друг друга понять. Это действительно настолько глупо, что даже смешно.       – Надеюсь, вы не голые, потому что я вхожу! – громогласно объявил Рэн, который с ноги почти вышиб дверь. – Простите меня, ребятки, но я не могу слишком долго обходиться без моей малышки.       – Я всё ещё зол на тебя, за твою идиотскую выходку, – холодно буркнул Адриан, наблюдая за тем, как мужчина с удовольствием располагается в удобном компьютерном кресле перед своим ноутбуком. – Впредь воздержись от таких необдуманных поступков, иначе я могу случайно тебя убить.       – Я не виноват в том, что твоей цыпочке абсолютно нечем тебя заинтересовать. Вот когда Кристина использует локти, её прелести становятся как две спелые дыньки. Просто обожаю утопать в них холодными осенними вечерами. А ты по своей доске только со скрипом вниз съедешь.       Рэн спокойно вытащил из стола огромный пакет чипсов и, зубами разорвав упаковку, стал самозабвенно похрустывать ими, запивая уже давно остывшим чаем. После чего размял пальцы и приступил к взлому полицейской базы данных. Почти за две минуты он, к своему удивлению, не услышал ни одного возмущённого комментария от девчонки, что малость его разочаровало. Ведь он так рассчитывал на грандиозный ба-бах после своего, в принципе, обоснованного замечания.       – Маринетт, успокойся, – послышался сзади тихий натуженный голос Адриана. – Он нам ещё нужен.       Гаденько ухмыльнувшись, мужчина оторвался от своей работы и со скрипом развернул кресло назад, чтобы во всей красе полюбоваться плодами своих трудов. Картина перед его глазами действительно предстала до невозможности комичная. Видимо, за эти две минуты девчонка смогла преодолеть половину пути до его рабочего места, что могло вызвать только восхищение, ведь парень подхватил её под локти и изо всех сил тащил на себя. Впрочем, эта дура, похоже, не понимает, что такое сдаваться. Её глаза до сих пор горели безмерной жаждой убийства, и тяжёлый железный половник в её щупленькой ручке бесспорно это подтверждал.       – Я смотрю, вы тут вовсю развлекаетесь, – звонко хохотнул Плагг, стремительно влетая в комнату и делая в воздухе кувырок. – Тем временем наша спящая красавица пришла в себя.       – Тикки! – радостно вскрикнула Маринетт при виде вплывающей вслед за ним малютки. – Как ты себя чувствуешь?       – Бывало и лучше, – сухо буркнула букашка опускаясь в руки к подбежавшей к ней девушке. – Мы с тобой чуть не погибли, ты это осознаёшь?       – Прости, я совсем не понимала, что творю, – стала виновато оправдываться перед ней Мари. – Я обещаю, что такого больше не повторится.       – А в другой раз ты однозначно и не выживешь, – злобно проворчала квами, зыркая на неё осуждающим взглядом. – Ты же видела её, да? Она предупредила тебя, чтобы ты больше этого не делала?       – Я видела её во сне, – Мари знатно стушевалась, ведь не часто ей приходилось видеть Тикки такой злой. – Как я вообще могла с ней разговаривать? Её же нет в живых, так ведь?       – Это что-то вроде встроенной подушки безопасности, – частично ответила на её вопрос букашка. – После первой твоей попытки прыгнуть выше головы, она появляется в твоём сознании, предупреждая о последствиях повторного использования её силы. Надеюсь, ты усвоила урок?       Получив от подопечной утвердительный кивок, малютка тихо фыркнула и резко сорвалась с её ладошек, опять скрываясь в тёмном коридоре. Маринетт так и осталась стоять с протянутыми руками, глядя ей вслед и абсолютно не понимая странного поведения своей квами.       – На моей памяти ты первая подопечная, которая её так добила, – беззаботно ввернул Плагг, опускаясь к ней на плечо. – Браво, Маринетт.       – В каком смысле, добила?       – Ну, из её сбивчивого бормотания я только понял, что шли бы вы оба к чёрту, – сладко мурлыкнул ей котёнок, запуская в её здоровое плечико коготки. – Похоже она сдалась и больше не намерена тебя ни в чём переубеждать. Так что теперь можешь расслабиться и не переживать, что после очередного хладного трупа она будет тебя пилить.       – А ты за тысячи лет не выучил такого понятия, как тактичность? – грозно спросил у него Адриан, хватая дерзкого квами за шиворот. – И хватит уже так открыто злорадствовать. Выглядишь жалко.       – Адриан, иди-ка сюда, – крикнул ему Рэн, махнув из-за стола рукой. – У нас тут небольшие проблемы.       – Что случилось? – спросил парень, подходя к мужчине и впиваясь взглядом в экран его ноутбука. – Ты не смог пробиться к ним?       – Что за вздор! Обойти их убогую систему безопасности ещё проще, чем заставить Кристину просить трахнуть её ещё разок.       – Вообще-то, ты ей за это платишь, – подколол его блондин, но тут же стал вполне серьёзен. – Тогда не понимаю, в чём может быть загвоздка. Просто снеси всё к чертям с его компьютера. Вряд ли он делал копии документов помимо тех, что были при нём. У него бы банально не хватило на это времени. Да и у других копов сейчас проблем хватает, так что маловероятно, что они вообще успели добраться до его компьютера. Всё-таки, с виду это просто похоже на неудачное стечение обстоятельств, что он оказался тогда в школе. Им не будет дела до причины.       – Уже сделано, но проблема в том, что вчера ночью он отослал копию на другой компьютер, – мрачно выдал Рэн, продолжая остервенело клацать пальцами по клавишам. – И там прошла почти мгновенная распечатка. Я, конечно, снёс всё и на нём, но бумажки уже у него на руках.       – Кому он их скинул? – напряжённо спросил Адриан, не переставая следить за выскакивающими на экране файлами.       – Патрик Фурнье, – медленно протянул мужчина, считывая заковыристое для него имя с небольшого экрана, и тут же услышал, как его друг громко втянул в себя воздух. – Твой знакомый?       – Ещё один придурок, который ведёт моё дело, – неприятно скривился парень, уже начиная прикидывать в голове все возможные варианты развития событий. – Это чертовски неприятная ситуация. И я даже пока не знаю, как собираюсь её решать.       – Если тебе так тяжко, то давай это сделаю я, – тихо пробормотал Рэн, доставая из пачки на столе последнюю сигарету. – На твоих коготках и так слишком много крови невинных людей. Навряд ли ты сможешь вынести ещё один такой труп.       – Думаешь, если я стал убийцей, то позволю опуститься до такого и тебе? – невесело усмехнулся Адриан, опуская руку на его плечо. – Расслабься. Я что-нибудь придумаю.       – Адриан, а как же Алья? – раздался позади них потрясённый полушёпот Маринетт. – Я совсем об этом забыла. Она же знает, что я Леди Баг. После того, что ей пришлось увидеть, она однозначно меня выдаст.       – Пока что не беспокойся на этот счёт, – он подошёл к своей девушке и крепко сжал её в объятиях. – Я забрал у неё планшет и весьма ясно выразился насчёт её глупых необдуманных поступков. Пришлось, конечно, опуститься до такой мерзости, как угрозы, но пока что, это единственный действенный способ. Есть кое-что и похуже того, что теперь о нас знает твоя глупая подружка.       – О нас? – Мари со страхом заглянула ему в глаза. – Про тебя тоже?       – Я слишком торопился вступить в бой и был не осторожен со своим превращением. Так что Сезер смогла понаблюдать трансформацию Нуара во всей красе.       – Это просто катастрофа, – вцепилась в свои волосы девушка. – И что нам теперь делать? Рано или поздно совесть её догрызёт, и несмотря на все твои угрозы, она всё равно выдаст нас.       – Вам пора начать подумывать о том, чтобы валить из города, – твёрдо произнёс Рэн, окинув их внимательным взглядом. – Просто хватайте своих детишек и уматывайте отсюда ко всем чертям.       – Детишек? – непонимающе переспросила Маринетт, но очень злой парень её перебил.       – Я не уеду отсюда, пока собственноручно не вырву сердце этого ублюдка, – угрожающе процедил Адриан, неосознанно слишком сильно сжав её плечо. – И дело не только в том, что я просто до безумия хочу его убить. После той стычки с акумой он теперь тоже знает, что Маринетт — Леди Баг. Куда бы мы не поехали, он вполне будет способен нас найти. Так что перед тем, как собирать манатки, нам нужно с ним разобраться.       – Я почти закончил программу, о которой ты меня просил, – обречённо выдохнул мужчина, поворачиваясь обратно к своему ноутбуку. – Но, как я тебе и говорил, статистика — не та вещь, на которую можно так сильно полагаться. Вполне возможно, что она даст сбой, и в итоге, ты убьёшь совсем не того человека.       – Даже если она выдаст мне пару сотен человек, я буду проверять их одного за другим, пока не найду этого ублюдка. Уж терпения мне на это хватит.       – Но у тебя нет на это времени, – осадил его Рэн, начиная раздражаться с такой беспечности парня. – Расставь уже, наконец, приоритеты. Ты можешь отомстить за смерть Лиа, но подвергнуть при этом опасности жизнь Маринетт, к которой с каждым днём всё ближе подбираются эти чёртовы копы. Или вы можете просто на всё плюнуть и уехать отсюда, ни о чём не жалея.       – А кто будет защищать город от Бражника? – задала Мари вопрос, который оба парня упорно игнорировали. – Погибнет куча людей.       – Это уже проблема города, а не ваша, – хладнокровно выдал ей мужчина, сощурив тёмные серые глаза. – Возможно, тогда до них дойдёт, что всё это время они смотрели совсем не в ту сторону. Да и не думаю, что в его планах есть пунктик на Париж. Рано или поздно он поймёт, что вас здесь уже нет.       – Людям всё равно придётся умирать!       – С каких пор тебя стали интересовать другие люди? Не ты ли говорила, что тебе плевать на всех, кроме Адриана?       – С тех самых пор, как ты сказал мне быть внимательнее к другим людям!       – Я сказал тебе притворяться, а не любить их!       – Мы останемся тут, пока не разберёмся с Бражником, – решительно произнёс блондин, положив конец их бессмысленной перепалке. – Хоть они и мусор, но для нас будет слишком безответственно сейчас уехать.       – Твоё дело, – еле слышно прорычал Рэн, который остался дико недоволен неправильным, по его мнению решением. – Тогда начинайте потихоньку разбираться со своими делами. Когда ты уже планируешь представить её Рейне?       – Рейне? – с непониманием посмотрела на него Маринетт. – Кто такая Рейна?       – Одна из его очень горячих поклонниц, – мстительно прошелестел мужчина, заметив на себе уничтожающий взгляд своего друга. – Ты там с ней поосторожнее. А то она реально может тебя убить, когда узнает, что ты увела у неё нашего котёночка.       – Кто такая Рейна?! – продолжала возмущённо верещать девушка, уже вовсю зажимая Адриана в углу.       – Мари, давай оставим это на завтра, хорошо? – не очень-то убедительно уговаривал её парень, выжимая из себя натянутую улыбку. – Я обещаю, что уже завтра ты с ней познакомишься. Так же могу заверить, что опасаться тебе нечего, ведь я люблю только тебя.       – Обещаешь? – холодно изрекла Маринетт, скрестив руки на груди и уже начиная постукивать по ним пальцем от едва сдерживаемого раздражения.       – Он тебе много там чего наобещает, – продолжал накалять ситуацию мужчина, тихо посмеиваясь со своего места. – А потом и оглянуться не успеешь, как эта горяченькая красотка его охомутает, и затем ищи-свищи.       – Что-то мне подсказывает, что ты мне совсем не помогаешь, мать твою! – злобно рявкнул на него Адриан, краем глаза заметив, что девушка направилась к выходу. – Мари, ты куда?       – Пойду что-нибудь приготовлю, – обиженно буркнула Маринетт, уже заворачивая в тёмный коридор. – Ведь похоже, что моя слишком маленькая грудь лишила меня ужина.       – Я не из-за этого её уронил! – продолжал орать ей в догонку парень под громкое ржание своего друга. – Прекращай уже так по-идиотски себя вести! У нас с Маринетт и так сейчас хватает проблем, а ты только всё усугубляешь!       – Ничего не могу с собой поделать, – коварно усмехнулся Рэн, затушив в пепельнице окурок. – Твоя подружка такая милашка и так легко взрывается, что просто не оставляет мне выбора.       – Пока её нет, хочу тебя попросить ещё кое о чём, – вдруг деловито заговорил Адриан. – Мне нужно кое-кого проверить. Я собираюсь проникнуть в дом и всё тщательно обыскать, но там повсюду камеры и неплохая система охраны. Займись этим.       – Я по-твоему что, похож на фею? – недовольно проворчал мужчина, допивая остатки холодного чая. – Вроде как из моего кармана не торчит волшебная палочка, а из задницы не бьёт фонтаном сноп розовых искр.       – Это очень важно, – он серьёзно посмотрел в глаза своему другу. – Ты ведь с этим справишься?       – С чего ты вообще решил, что у этого копа там понатыкано камер? – недоверчиво хмыкнул Рэн, поворачиваясь к компьютеру и уже начиная разминать пальцы. – Бульварных книжонок перечитал?       – А этот следователь тут и ни при чём, – Адриан глубоко вздохнул и посмотрел на него усталым замученным взглядом. – Я хочу проверить Габриэля Агреста. Своего отца.       – Вот это номер, – тихо присвистнул мужчина, постукивая пальцами по столу. – Предлагаешь мне взломать своего работодателя? Причина для такого должна быть веской. Не хочешь озвучить?       – Он слишком интересуется Маринетт, – стал объяснять блондин, опускаясь на стул рядом со своим другом. – И так интересоваться другими людьми ему не свойственно.       – Я с тобой не соглашусь, – ответил ему Рэн, всё же начиная стучать по клавишам ноутбука. – Ты удивишься, если узнаешь, какие иногда заказы я от него получаю.       – Меня не интересуют другие его заказы, – огрызнулся Адриан, обессиленно откидываясь на спинку стула. – Только сегодня утром он мне названивал, как сумасшедший, когда не обнаружил меня дома. Я думал, что он меня убьёт, когда я вернусь после занятий. Но знаешь, что я услышал, когда ответил на его звонок только пару часов назад?       – И что же?       – Он спросил меня, где Маринетт, – ядовито прошипел парень. – Его речь была такой непривычно бессвязной и взволнованной, и он даже не пытался это скрыть. Он просто задавал свои вопросы о ней один за другим. Про меня же он не спросил ни слова. Даже не заикнулся ни об отсутствии дома, ни о том, что случилось в школе. Всё, что его интересовало — только Маринетт.       – На что ты намекаешь? – тихо поинтересовался у него мужчина, даже отвлекаясь ненадолго от своей работы.       – Пока что я ни на что не намекаю, – так же тихо ответил ему Адриан, пряча лицо в ладонях. – Но на всякий случай я должен его проверить, понимаешь?       – Я всё сделаю.