Это наша жизнь

      По идеи у Отабека сейчас должен быть прокат, и Юра бы с огромным удовольствием вышел посмотреть, но он не смог. От слов Алтына на счёт того, что Плисецкий готов отдать жизнь Беки и жизнь их ребёнка, у омеги жутко заболел живот. Было так обидно, и так больно, что юный фигурист сполз по стенке шкафчика и заплакал. Блондин бы и не прочь успокоиться, но внутри был такой осадок, что выгнать его можно было только слезами

***

      Казах впервые эмоционально откатал свою программу. Всю злость и обиду он выплеснул на лёд. К концу выступления он был уже почти спокоен. Ему было обидно, что Юрий не вышел посмотреть на него, но он счёл это за капризы Плисецкого, к которым он уже привык. Узнав свой результат Отабек опять пошёл в раздевалку. Омега всё также сидел в углу и плакал. Он не хотел смотреть на альфу. Алтын же не на шутку испугался. — Юр, всё в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь? — садясь перед ним на корточки спросил брюнет. В ответ он услышал тишину. — Я тебя сейчас в больницу повезу, если не скажешь. — Иди нахуй со своей больницей и всем остальным. — тихо процедил Юрий и с трудом встав направился к выходу. Почувствовав на своём запястье руку он обернулся. Его моментально прижали к себе. — Значит ты пойдёшь со мной. Я тебя одного не оставлю. — утыкаясь носом в шею омеги сказал Бека. — Отабек, я тебя видеть не хочу. Отпусти. — Извини пожалуйста. Я сильно испугался за тебя и за ребёнка, поэтому сорвался. У нас всё будет хорошо: здоровый малыш, отличные родители и сбывшиеся мечты… — От-пу-сти! МНЕ БОЛЬНО! — рявкнул юный фигурист — Я в медпункт, а ты пиздуй куда глаза глядят! Успокоюсь приду! — неуверенно стоя на ногах Юра удалился.