Покажи мне

      — Привет, дорогая.       Дверь с пронзительным скрипом отворяется, заставляя девушку испуганно повернуться. Рыжие волосы разметались по плечам, а в глазах застыло удивление, плавно перетекающее в непонимание.       Глеб медленно проходит в комнату и останавливается напротив озадаченно-непонимающей Гроттер. Девушка вжимается в кресло, непроизвольно натягивая и так растянутые рукава еще выше, скрывая запястья.       На улице минус сорок. Внутри — столько же. Таня ежится, но не от холода. По спине бегут неприятные мурашки. Она хочет отвернуться, встать, уйти, но тело, словно скованное ледяными оковами, не слушается.       В изумрудных глазах плещется надежда. Надежда на то, что Бейбарсов не настоящий, нелепая выдумка ее воспаленного мозга. Потому что его не может быть здесь. Не должно быть здесь.       Глеб молча садится на стул, скрещивает руки на груди и смотрит. Не глаза, а чертова бездна. Девушка опускает взгляд в пол, и ее медленно накрывает осознанием, что он настоящий. Живой, черт его дери. Из плоти и крови. Сидит здесь и смотрит на нее. Вгрызается взглядом где-то в районе шеи. Таня ежится. Дыхание от чего-то сбивается. А мысли в голове собираются в кашу.       Гроттер лихорадочно скользит взглядом по полу, пытаясь отвлечься. Неплохо было бы исчезнуть отсюда. Таня закусывает губу. Ну давай же, Гроттер, выскажи ему все, что ты о нем думаешь. Скажи, что ему здесь не рады. Скажи, чтобы катился к черту. Скажи хоть что-нибудь.       Внезапно даже для самой себя, девушка поднимается на ноги. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Но решимость мигом убавляется, стоит только встретиться с ним взглядом. И желчная тирада застревает где-то в горле.       — Убирайся, — тихо произносит на выдохе.       Глеб откидывается на спинку и широко улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов. Гроттер замирает, сбитая с толку. И дышать вмиг стало тяжело.       — Я тоже скучал, дорогая.       А голос проникновенный до дрожи. До сумасшествия. Гроттер трясет. Только вот не от холода. Таня делает глубокий вдох, но воздух застревает где-то в легких. Дышать тяжело. Да и не хочется. Да и незачем.       Глеб поднимается со стула, а Гроттер делает два шага назад, чудом не врезавшись кресло. Бейбарсов протягивает руку, пытаясь схватить за запястье, но девушка отводит руку за спину.       Не лезь. Не трогай. Гроттер разрывает на части. Хочется заехать ему по роже, стереть очаровательную мерзкую улыбку с его лица. Хочется зарыться пальцами в его волосы и вдыхать, вдыхать его запах. Глеб подходит ближе. А Тане остается только вжаться спиной в холодную стену.       — Покажи мне, — ухо обжигает горячий шепот. Бейбарсов хватает девушку за правую руку. Ну уж нет. Гроттер дергается, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Бесполезно. Глеб аккуратно закатывает рукав, обнажая светлую кожу. На запястье совсем рядом с голубыми ниточками вен виднеется аккуратно выведенная буква Г.       Глеб усмехается. Гроттер выдергивает руку, натягивая рукав свитера обратно.       Невыносимый, заносчивый кусок дерьма. Таня готова разрыдаться. Внезапно накрыло какой-то волной отчаянья. Руки упираются в бейбарсовскую грудь. Пошел к черту, Глеб, просто пошел к черту.       — И что это значит? — тихо спрашивает парень, убирая прядь рыжих волос за ухо. Для тебя — ни черта, Бейбарсов. Таня вздыхает.       — Гуляй, придурок, — все так же тихо произносит девушка. — Как будто ты и сам не знаешь.       Таня поднимает взгляд полный отчаянья на Глеба. Он аккуратно протягивает руку и касается ее щеки. Гроттер хочется оттолкнуть его, уйти, убежать. Обнять крепче. Прижать к себе. Вдыхать вместе с воздухом.       — Посмотри, — он протягивает руку. Девушка недоуменно смотрит на нее, но затем ее взгляд цепляется за маленькую букву на запястье.       Гроттер хватается за Глеба, чтобы не упасть, потому что ноги подкосились в самый неподходящий момент. Так не бывает, нет. Этого точно не может быть.       Растерянный взгляд девушки скользит по лицу Глеба. Затем внезапно падает на его запястье. Небольшая черная буква Т, пересекавшая линию вен, совершенно точно выбила девушку из состояния равновесия.       Таня дрожит. И воздуха в легких словно нет. Глеб приобнимает девушку за талию, прижимая к себе. А Гроттер позволяет себе уткнуться носом в его грудь, делая глубокий вдох. Забивая легкие им до отказа.       — И давно ты знал? — тихий, едва различимый шепот раздается в районе мужской груди. Глеб не отвечает, но на его лице расцветает улыбка. И Таня все понимает. Давно.       Таня больше не дрожит. Слепо в полумраке комнаты девушка нашаривает руку Глеба, цепляясь в нее мертвой хваткой и переплетая пальцы. Теперь ей хорошо. Ей спокойно. Бейбарсов почти невесомо касается ее лица, пробегаясь пальцами по подбородку. Таня поднимает голову и вглядывается в его глаза. Такие темные. Такие затягивающие. Очаровательные. Гроттер чуть привстает на носочки, чтобы ее лицо оказалось прямо перед его лицом.       На улице минус сорок. А у нее внутри вместо крови растекается раскаленная лава.       Глеб улыбается, а затем, неожиданно подавшись вперед, мягко целует Таню в губы. Гроттер слегка опешила, но не отстранилась. Таня закрывает глаза, крепко обнимая парня за плечи. Так крепко, словно без него она упадет. Разобьется на тысячу осколков.       — Ты же никуда не исчезнешь? — спрашивает девушка, отстраняясь и беря лицо Глеба в ладони.       — Куда я от тебя денусь.